Цифровая трансформация в последнее десятилетие затронула все сферы государственного управления, включая международное сотрудничество в сфере юстиции. Все большее число государств переходит к использованию электронных средств при направлении судебных поручений, запросов о правовой помощи, вручении документов и получении доказательств[1]. Однако на постсоветском пространстве складывается парадоксальная ситуация: при наличии разветвленной договорной базы в рамках Содружества Независимых Государств (СНГ) и углубленной экономической интеграции в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) трансграничное электронное взаимодействие в сфере юстиции до сих пор отсутствует как системное явление. Подавляющее большинство запросов о правовой помощи продолжает направляться на бумажных носителях, что влечет многомесячные задержки, дополнительные издержки и снижение эффективности правосудия по делам с иностранным элементом.
Особую остроту этой проблеме придает тот факт, что технологические предпосылки для перехода к электронному обмену уже созданы в рамках ЕАЭС. Интегрированная информационная система Союза (ИИС ЕАЭС), включающая доверенные третьи стороны, интеграционные шлюзы и реестры доверенных сертификатов электронных подписей, представляет собой работоспособную инфраструктуру для юридически значимого обмена электронными сообщениями. Однако в настоящее время эта система используется исключительно для таможенных и экономических целей, оставаясь «закрытой» для задач международного сотрудничества в сфере юстиции. В то же время договоры о правовой помощи в рамках СНГ (Минская конвенция 1993 г., Кишиневская конвенция 2002 г., многочисленные двусторонние соглашения) содержат процессуальные механизмы, но не предусматривают электронную форму взаимодействия и не опираются на какую-либо технологическую платформу.
Таким образом, возникает институциональный разрыв: в ЕАЭС есть технологическая инфраструктура, но нет прямой юстиционной компетенции; в СНГ – обширная правовая база для юстиции, но отсутствует цифровая инфраструктура. Преодоление этого разрыва требует сближения двух интеграционных объединений – использования технологического потенциала ЕАЭС для достижения совместных целей в сфере правосудия.
Ключевые слова:
Евразийский экономический союз (ЕАЭС), Содружество Независимых Государств (СНГ), интегрированная информационная система ЕАЭС (ИИС ЕАЭС), трансграничное электронное взаимодействие, международная правовая помощь, цифровое доверие, доверенная третья сторона (ДТС), электронная подпись, цифровая трансформация юстиции, судебные поручения, электронный документооборот.
Common Space of Digital Trust in the Sphere of Justice: The EAEU Integrated Information System as an Integration Bridge between the CIS and the EAEU
Abstract. Over the past decade, digital transformation has affected all areas of public administration, including international cooperation in the field of justice. An increasing number of states are transitioning to the use of electronic means for transmitting judicial requests, legal aid inquiries, service of documents, and obtaining evidence. However, in the post-Soviet space, a paradoxical situation has emerged: despite the existence of an extensive treaty framework within the Commonwealth of Independent States (CIS) and deep economic integration within the Eurasian Economic Union (EAEU), cross-border electronic interaction in the field of justice is still absent as a systemic phenomenon. The vast majority of legal aid requests continue to be sent on paper, resulting in multi-month delays, additional costs, and reduced efficiency of justice in cases involving a foreign element.
This problem is particularly acute given that the technological prerequisites for transitioning to electronic exchange have already been established within the EAEU. The Union’s Integrated Information System (IIS EAEU), which includes trusted third parties, integration gateways, and registries of trusted digital signature certificates, represents a fully functional infrastructure for legally significant electronic messaging. However, this system is currently used exclusively for customs and economic purposes, remaining «closed» to international judicial cooperation. At the same time, legal aid treaties within the CIS framework (the 1993 Minsk Convention, the 2002 Chisinau Convention, and numerous bilateral agreements) contain procedural mechanisms but do not provide for electronic forms of interaction and do not rely on any technological platform.
Thus, an institutional gap arises: the EAEU has the technological infrastructure but lacks direct judicial competence; the CIS has an extensive legal framework for justice but lacks digital infrastructure. Bridging this gap requires bringing the two integration blocs closer together — using the EAEU’s technological potential to achieve shared goals in the administration of justice.
Keywords:
Eurasian Economic Union (EAEU), Commonwealth of Independent States (CIS), Integrated Information System of the EAEU (IIS EAEU), cross-border electronic interaction, international legal assistance, digital trust, trusted third party (TTP), electronic signature, digital transformation of justice, judicial requests (or letters rogatory), electronic document exchange.
Договорная база СНГ: правовая основа без цифровой платформы
Международное сотрудничество в сфере юстиции на постсоветском пространстве на протяжении трех десятилетий базируется на системе договоров о правовой помощи, центральное место среди которых занимают две многосторонние конвенции: Минская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года и Кишиневская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 2002 года (далее – Минская конвенция, Кишиневская конвенция, конвенции соответственно).
Минская конвенция стала первым универсальным договором в данной сфере после распада СССР. Участниками Минской конвенции стали Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан[2]. Для государств, присоединившихся к Кишиневской конвенции, Минская конвенция прекратила свое действие. Таким образом, Кишиневская конвенция на данный момент действует во взаимоотношениях России, Азербайджана, Армении, Беларуси, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана.
В обеих конвенциях определен широкий объем правовой помощи, включающий в том числе пересылку личных документов, проведение экспертизы, допроса, вручение документов, а также признание и исполнение судебных решений.
Ключевое значение для настоящего исследования имеет статья 7 конвенций, закрепляющая требования к форме поручения об оказании правовой помощи – оно должно быть подписано и скреплено гербовой печатью запрашивающего учреждения.
Именно это положение – требование подписи и гербовой печати как аутентификатора – стали в цифровую эпоху непреодолимым барьером. Конвенции не предусматривают возможность направления поручений в электронной форме, не определяют правовой статус электронной подписи как эквивалента собственноручной и печати, не создают технологической инфраструктуры для трансграничного обмена данными.
Помимо многосторонних конвенций, между отдельными государствами-участниками СНГ заключены десятки двусторонних договоров о правовой помощи[3]. Однако и они воспроизводят аналогичные процедурные механизмы, не предусматривая электронную форму взаимодействия. В результате на пространстве СНГ сложилась парадоксальная ситуация: при наличии одной из самых разветвленных в мире договорных систем в сфере юстиции эта система функционирует в «бумажном» режиме, полностью игнорируя технологические возможности XXI века.
В отличие от СНГ, Евразийский экономический союз изначально создавался как интеграционное объединение с ярко выраженной технологической составляющей. Договор о ЕАЭС от 29 мая 2014 года и Приложение № 3 (Протокол об информационно-коммуникационных технологиях и информационном взаимодействии)[4] заложили правовую основу для создания Интегрированной информационной системы Союза.
Целями создания ИИС ЕАЭС определены, в том числе информационное обеспечение интеграционных процессов во всех сферах, затрагивающих функционирование Союза, а также создание и развитие трансграничного пространства доверия[5].
Важно подчеркнуть, что в рамках ЕАЭС уже создана и функционирует нормативно-правовая и технологическая основа для функционирования трансграничного пространства доверия. Однако на сегодняшний день эта мощная инфраструктура используется в основном для таможенных, налоговых и статистических целей, то есть для «экономической» интеграции. Сфера юстиции остается за пределами ее применения.
Вместе с тем представляется, что технологически отработанная на пространстве ЕАЭС модель юридически значимого обмена данными и накопленный в СНГ многолетний опыт правовой помощи могут пересекаться там, где возникает практическая потребность в ускорении трансграничных процедур – без создания новых институтов и без пересмотра природы каждого из объединений.
Практика последних лет показывает, что функциональные возможности ИИС ЕАЭС нередко оказываются востребованы за пределами сугубо экономической сферы. В ряде случаев государства-участники самостоятельно инициируют обмен документами, формально относящимися к правовой помощи, используя уже настроенные каналы связи. Это не требует изменения договоров – лишь признания сложившегося де-факто взаимодействия.
Так, в рамках сотрудничества в сфере оказания правовой помощи исполняются судебные запросы о вручении документов и истребовании доказательств в рамках судебных разбирательств по искам таможенных служб, запросы таможенных органов о подтверждении подлинности доверенностей и иных документов, ходатайства таможенных органов о признании и исполнении судебных решений о взыскании таможенных платежей. И таких примеров множество.
С одной стороны, СНГ обладает разветвленной и многолетней договорной базой в сфере международной правовой помощи. Минская и Кишиневская конвенции, двусторонние соглашения создают процессуальные механизмы для направления судебных поручений, вручения документов, сбора доказательств, признания и исполнения судебных актов. Однако все эти механизмы настроены под бумажный документооборот с использованием физических печатей и собственноручных подписей. Ни одна из конвенций не предусматривает возможность электронного взаимодействия, не определяет правовой статус электронных запросов, не создает технологической платформы для их передачи.
С другой стороны, ЕАЭС создал и продолжает развивать одну из самых совершенных региональных систем трансграничного электронного взаимодействия. ИИС ЕАЭС, интеграционные шлюзы, доверенные третьи стороны, реестры доверенных сертификатов – все это работоспособная, защищенная и юридически обеспеченная инфраструктура. Однако ее применение ограничено строго «экономическими» целями: обмен таможенными декларациями, статистическими данными, налоговой информацией.
Осознание институционального разрыва приводит к двум альтернативным выводам. Первый, лежащий на поверхности, – необходимо создавать новую систему «с нуля»: либо в рамках СНГ разрабатывать и внедрять собственную электронную платформу для правовой помощи, либо наделять ЕАЭС юстиционной компетенцией путем внесения фундаментальных изменений в Договор о Союзе.
Однако оба эти пути представляются заведомо неоптимальными. Создание новой технологической платформы в рамках СНГ потребует многолетних согласований десятков технических стандартов, значительных бюджетных ассигнований и, главное, не решит проблемы несовместимости национальных криптографических стандартов, которая уже успешно преодолена в ЕАЭС через механизм доверенных третьих сторон. Что касается наделения ЕАЭС юстиционной компетенцией, это потребовало бы пересмотра самой природы Союза как преимущественно экономического объединения и вряд ли получило бы поддержку всех государств-членов, особенно тех, кто традиционно выступает за сохранение «экономического» характера евразийской интеграции.
Второй путь – использование инструментов двух объединений (использование инфраструктуры ИИС ЕАЭС для целей юстиции) – представляется наиболее оптимальным. Этот путь не требует ни создания новой технологической платформы с нуля, ни коренного пересмотра учредительных документов ЕАЭС. Достаточно распространить сферу применения уже существующей инфраструктуры на новые категории документов (судебные поручения, запросы о правовой помощи, извещения, исполнительные документы и т.д.) и обеспечить подключение к интеграционным шлюзам национальных информационных систем органов юстиции, судов, прокуратуры, нотариата.
Технологическая составляющая ИИС ЕАЭС.
Для понимания потенциала масштабирования ИИС ЕАЭС на сферу юстиции необходимо обратиться к ее архитектурным и функциональным характеристикам. ИИС ЕАЭС не является узкоспециализированной системой, созданной исключительно для таможенных целей. Напротив, как следует из анализа Договора о ЕАЭС и принятых в его развитие актов Комиссии, перед нами – универсальный технологический каркас, предназначенный для организации юридически значимого электронного взаимодействия между государствами-членами Союза в любых сферах, определенных решением органов ЕАЭС.
Согласно Протоколу об информационно-коммуникационных технологиях и информационном взаимодействии в рамках ЕАЭС (Приложение № 3 к Договору о ЕАЭС) в целях формирования общих информационных ресурсов, обеспечения реализации общих процессов в рамках Союза и эффективного осуществления различных видов государственного контроля с использованием средств интегрированной системы обеспечивается электронная форма взаимодействия между уполномоченными органами, уполномоченными органами и Комиссией,
а также между Комиссией и интеграционными объединениями, международными организациями.
ИИС ЕАЭС представляет собой организационную совокупность территориально распределенных государственных информационных ресурсов и информационных систем уполномоченных органов, информационных ресурсов и информационных систем Комиссии, объединенных национальными сегментами государств-членов и интеграционным сегментом Комиссии[6]. Эти ресурсы и системы объединены национальными сегментами государств-членов и интеграционным сегментом Комиссии в единое информационное пространство.
Решением Коллегии ЕЭК от 14.04.2015 № 29[7] определен перечень общих процессов в рамках Евразийского экономического союза.
Заслуживает внимания общий процесс № 55 «Обеспечение электронного документооборота между государствами — членами Евразийского экономического союза и Евразийской экономической комиссией (в том числе с использованием сервисов доверенной третьей стороны)».
Решением Коллегии ЕЭК от 13.07.2022 № 103 «О технологических документах, регламентирующих информационное взаимодействие при реализации средствами интегрированной информационной системы Евразийского экономического союза общего процесса «Обеспечение электронного документооборота между государствами – членами Евразийского экономического союза и Евразийской экономической комиссией (в том числе с использованием сервисов доверенной третьей стороны)» детально регламентирован порядок взаимодействия, включая технологические аспекты пересылаемых сообщений, а также процедура присоединения к общему процессу.
Ключевой характеристикой ИИС ЕАЭС, имеющей принципиальное значение для настоящего исследования, является ее нейтральность по отношению к сфере применения. Система изначально проектировалась как платформа, способная обрабатывать различные типы сведений – от таможенных деклараций и статистических данных до санитарных и фитосанитарных сертификатов, сведений о движении товаров и результатов лабораторных исследований. Технические регламенты и стандарты обмена (форматы сообщений, протоколы передачи, требования к шифрованию, порядок аутентификации) сформулированы на уровне, достаточном для обеспечения безопасности и юридической значимости, но при этом абстрагированном от конкретного содержания передаваемых документов.
Из этого следует важнейший вывод: если через ИИС ЕАЭС уже сегодня передаются таможенные декларации, имеющие для государства-получателя юридические последствия (возникновение обязанности по уплате пошлин, контроль за соблюдением запретов и ограничений), то нет никаких технических препятствий для передачи через ту же инфраструктуру судебных поручений, запросов о правовой помощи или извещений о вручении документов. И в том, и в другом случае требуется подтверждение подлинности документа, фиксация времени его отправления/получения и гарантия неизменности содержания. ИИС ЕАЭС все эти функции обеспечивает.
Второй архитектурный принцип, важный для настоящего исследования, – распределенность управления при централизации правил. Каждое государство-член ЕАЭС развертывает и обслуживает свой национальный сегмент ИИС, включая интеграционный шлюз, доверенную третью сторону (ДТС) и необходимые информационные системы уполномоченных органов. Евразийская экономическая комиссия обеспечивает функционирование интеграционного сегмента и головного удостоверяющего центра. Такая архитектура, во-первых, позволяет сохранить суверенитет государств в отношении собственных информационных систем и криптографических стандартов, а во-вторых, создает возможность для подключения к системе новых участников (в том числе государств, не входящих в ЕАЭС) без необходимости перестраивать всю инфраструктуру – достаточно, чтобы новый участник развернул совместимый национальный сегмент и заключил соответствующее соглашение.
Центральной проблемой, препятствующей развитию трансграничного электронного взаимодействия в сфере юстиции, является несовместимость национальных криптографических стандартов и режимов электронной подписи. В каждом государстве, в том числе постсоветского пространства, сложилась собственная правовая и техническая система: в Российской Федерации – усиленная квалифицированная электронная подпись на основе ГОСТ Р 34.10-2012, в Республике Казахстан – электронная цифровая подпись на основе собственных стандартов, в Республике Беларусь – своя система и т.д. Более того, различаются и сами правовые конструкции: где-то используется термин «электронная подпись», где-то – «электронная цифровая подпись», различаются требования к удостоверяющим центрам, порядку проверки и сроку действия сертификатов.
В классическом подходе для обеспечения взаимного признания электронных подписей потребовалась бы либо полная гармонизация национальных законодательств (что маловероятно), либо заключение двусторонних соглашений о взаимном признании каждой пары государств с детальным техническим описанием процедур верификации (что крайне громоздко и дорого).
Именно для преодоления этой проблемы в рамках ЕАЭС был разработан и внедрен механизм доверенных третьих сторон (ДТС). Этот механизм, как справедливо отмечается в доктрине[8], представляет собой «посредника», который решает главную проблему трансграничной электронной юстиции – проблему несовместимости национальных криптографических стандартов и электронных подписей, не требуя их унификации.
Принципиально важно, что при таком подходе никто не требует от государства-получателя признавать национальную электронную подпись государства-отправителя. Государство-получатель доверяет не иностранной подписи, а подписи ДТС, которая выдана в рамках общей системы ЕАЭС и признается всеми участниками. ДТС, в свою очередь, несет полную юридическую ответственность за то, что она корректно проверила исходную подпись и правильно конвертировала документ.
В доктрине международного права этот подход получил обоснование в виде принципа «эквивалентности, а не идентичности»[9]. Согласно данному принципу, для трансграничного признания электронного документа не требуется, чтобы использованный в нем тип электронной подписи полностью совпадал с тем типом, который предусмотрен национальным законодательством получателя. Достаточно установить функциональную эквивалентность – что подпись в государстве-отправителе выполняет те же функции (подтверждение подлинности, целостности и авторства), что и требуемая подпись в государстве-получателе. Функциональная эквивалентность в рамках ЕАЭС как раз и обеспечивается через механизм ДТС.
Можно возразить, что все описанное выше прекрасно работает для таможенных и налоговых целей, но сфера юстиции – это другая материя и Договор о ЕАЭС якобы не дает оснований использовать ИИС для взаимной правовой помощи.
Однако анализ учредительных документов Союза опровергает это сомнение. Протокол об информационно-коммуникационных технологиях и информационном взаимодействии (Приложение № 3 к Договору о ЕАЭС)[10] определяет задачи формирования ИИС ЕАЭС, к которым относится, в частности, реализация общих процессов в рамках Союза. Ключевая формулировка – «реализация общих процессов» – не ограничена исключительно экономическими общими процессами. Если уполномоченные органы ЕАЭС примут решение о том, что оказание международной правовой помощи является «общим процессом», требующим информационной поддержки, – это решение будет полностью легитимно.
Кроме того, важно отметить, что значительная часть запросов о международной правовой помощи по своей сути имеет экономическое содержание, а потому может рассматриваться как часть общего экономического пространства, создаваемого в рамках ЕАЭС.
Гражданские дела в современных правовых системах в подавляющем большинстве представляют собой экономические споры – споры между хозяйствующими субъектами, корпоративные конфликты, банкротные дела, споры по договорам поставки, подряда, кредитования. Ежегодно российские суды рассматривают значительное количество таких дел с участием иностранных лиц, для рассмотрения которых требуется истребование доказательств из-за рубежа, вручение документов, признание и исполнение иностранных судебных актов.
Показательна в этом отношении практика Минюста России, который ежегодно обрабатывает свыше 100 тысяч материалов в сфере международной правовой помощи. Это запросы судов, поручения органов ЗАГС и нотариата, служб судебных приставов, запросы граждан и бизнеса об истребовании документов из-за границы[11].
Разве признание и приведение в исполнение иностранных судебных решений, например, по спору между компаниями из Узбекистана и Беларуси, истребование судом доказательств в рамках трансграничных коммерческих споров, получение документов об образовании, о стаже работы для целей трудоустройства или пенсионного обеспечения не способствуют достижению целей ЕАЭС – свободному движению товаров, услуг, капитала и рабочей силы?
Экономическое содержание правовой помощи – это не отвлеченная доктринальная конструкция, а повседневная практика. Трансграничная судебная защита прав участников экономического оборота является необходимым условием функционирования любого общего рынка. Поэтому распространение ИИС ЕАЭС на сферу правовой помощи есть не выход за пределы компетенции Союза, а органичное развитие его экономической природы.
Таким образом, юридических запретовна масштабирование ИИС ЕАЭС на сферу юстиции не существует. Есть лишь отсутствие специального решения компетентных органов, которое может быть принято в рамках существующей процедуры.
Преимущества ИИС ЕАЭС.
Почему речь идет именно о масштабировании ИИС ЕАЭС, а не о создании новой системы, скажем, в рамках СНГ или ШОС? Этот вопрос требует обоснованного ответа.
Первое преимущество – экономическая эффективность. Система уже существует, она финансируется из бюджета Союза. Ее операторы назначены, регламенты утверждены, интеграционные шлюзы развернуты и работают. Головной удостоверяющий центр Комиссии ЕАЭС выпускает сертификаты для ДТС. Чтобы запустить пилотный проект по трансграничному электронному обмену судебными поручениями, не нужно выделять дополнительные многомиллионные бюджеты – достаточно организационного решения и минимальных доработок. Создание аналогичной системы «с нуля» в рамках СНГ потребовало бы сопоставимых затрат, но при этом не решило бы проблему совместимости электронных подписей, которая уже решена в ЕАЭС.
Второе преимущество – юридическая «обкатанность». Механизм ДТС и порядок работы с электронными подписями прошли практическую апробацию в рамках ЕАЭС. Наработан опыт применения, есть сложившаяся практика разрешения спорных ситуаций, определен круг уполномоченных лиц. В новой системе все эти риски пришлось бы проходить заново.
Третье преимущество – эффект «локомотива». Как только Россия, Беларусь, Казахстан, Армения и Киргизия начнут обмениваться через ИИС ЕАЭС судебными извещениями, запросами доказательств возникнет естественный спрос со стороны других государств – тех же государств-наблюдателей при ЕАЭС (Иран, Узбекистан, Куба, Молдавия), а также партнеров по СНГ (Таджикистан, Туркменистан, Азербайджан) и других заинтересованных государств. Для них может быть предусмотрена возможность подключения к отдельным сервисам ИИС ЕАЭС на основе отдельных соглашений без полноправного членства в Союзе.
Подключение государств СНГ, не входящих в ЕАЭС, к ИИС ЕАЭС потребует выбора надлежащей правовой формы. Исходя из анализа действующего международно-правового регулирования, можно выделить две возможные модели.
Первая модель – заключение дополнительных протоколов к действующим соглашениям о сотрудничестве между ЕАЭС и третьим государством. В настоящее время ЕАЭС имеет соглашения о сотрудничестве с рядом государств, в том числе с Узбекистаном, Кубой, Молдавией и Ираном. В такие соглашения может быть включен отдельный протокол либо приложение, предусматривающее подключение к информационным системам Союза в части обмена документами в сфере юстиции. Преимущество этой модели – использование уже существующей договорной базы и минимизация времени на подготовку и ратификацию. Такие дополнительные протоколы должны определить в том числе перечень документов, которыми стороны будут обмениваться в электронной форме через ИИС ЕАЭС (судебные поручения, запросы о правовой помощи, извещения, исполнительные документы, нотариально оформленные документы и т.д.); порядок взаимодействия доверенных третьих сторон (ДТС) государства-члена ЕАЭС и ДТС государства-не-члена; признание юридической силы электронных документов, переданных через ИИС, при условии соблюдения установленных процедур; порядок разрешения споров, связанных с электронным обменом.
Вторая модель – присоединение на основе индивидуальных решений Евразийской экономической комиссии без заключения отдельного договора. В этом случае ЕЭК принимает решение о подключении национального сегмента третьего государства к отдельным сервисам ИИС ЕАЭС на условиях «ограниченного доступа». Эта модель наименее обременительна, но и наименее юридически обеспечена, поскольку не создает взаимных обязательств на уровне международного договора.
Вполне реалистичным видится сочетание обеих моделей: для государств, имеющих соглашения о сотрудничестве с ЕАЭС, используется модель дополнительного протокола; для остальных – индивидуальное решение ЕЭК с последующей перспективой заключения полноценного соглашения.
Необходимые изменения в законодательстве.
Реализация данных предложений потребует внесения изменений в правовые акты трех уровней: международно-договорного, наднационального (органы ЕАЭС) и национального.
На международно-договорном уровне (СНГ):
Разработка и принятие Протокола о внесении изменений в Минскую конвенцию и Кишиневскую конвенцию, прямо предусматривающего возможность направления запросов о правовой помощи в электронной форме. Протокол должен установить, что надлежаще оформленный электронный запрос признается имеющим равную юридическую силу с бумажным документом, подписанным собственноручно и скрепленным гербовой печатью.
На наднациональном уровне (ЕАЭС):
Расширение перечня общих процессов, распространив сферу применения ИИС ЕАЭС для целей международной правовой помощи. Этим решением утверждается перечень документов, подлежащих обмену.
На национальном уровне (государства-члены ЕАЭС, в перспективе – государства СНГ, подключающиеся к системе):
Внесение изменений в процессуальное законодательство, предусматривающих, что запрос о правовой помощи, а также документы по результатам их исполнения могут быть получены и направлены в электронной форме. Внесение аналогичных изменений потребуется также в законодательство о нотариате, об актах гражданского состояния, об исполнительном производстве.
Выводы
Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие основные выводы.
1. На постсоветском пространстве сложилось противоречие: СНГ обладает разветвленной договорной базой в сфере международной правовой помощи, но не имеет цифровой инфраструктуры; ЕАЭС создал технологически совершенную систему трансграничного электронного обмена (ИИС ЕАЭС), но использует ее исключительно в экономических целях. Преодоление данного разрыва требует не создания новой системы «с нуля», а соединения инструментов двух объединений путем масштабирования инфраструктуры ИИС ЕАЭС на сферу юстиции.
2. Архитектурный анализ показывает, что ИИС ЕАЭС представляет собой универсальный технологический каркас, протокольно нейтральный по отношению к сфере применения. Центральным элементом, обеспечивающим реализуемость масштабирования, выступает механизм доверенных третьих сторон (ДТС), реализующий принцип функциональной эквивалентности: государство-получатель доверяет не иностранной электронной подписи, а подписи ДТС, признаваемой всеми участниками ЕАЭС.
3. Подключение государств СНГ, не входящих в ЕАЭС, возможно через дополнительные протоколы к действующим соглашениям о сотрудничестве, самостоятельное многостороннее соглашение под эгидой СНГ либо индивидуальные решения ЕЭК. Признание электронных запросов, переданных через ИИС, должно основываться на принципе функциональной эквивалентности, что требует изменений на международно-договорном, наднациональном и национальном уровнях. Предложенная дорожная карта включает поэтапный переход от пилотного проекта по «легкой» правовой помощи к полноценному функционированию системы с подключением уголовной правовой помощи и государств-не-членов ЕАЭС.
4. Масштабирование ИИС ЕАЭС на сферу юстиции позволяет превратить ее из узкоспециализированной таможенной системы в общеинтеграционную платформу, укрепляющую взаимосвязь экономической и правовой интеграции. Ожидаемые эффекты включают сокращение сроков правовой помощи с месяцев до дней, экономию бюджетных средств и повышение доверия граждан и бизнеса. Опыт создания «общего пространства цифрового доверия» может быть востребован в других региональных объединениях (ШОС, БРИКС).
Создание общего пространства цифрового доверия в сфере юстиции путем масштабирования ИИС ЕАЭС – это не футуристический проект, а реалистичная, экономически оправданная и юридически проработанная опция. ИИС ЕАЭС способна стать «интеграционным мостом», объединяющим постсоветские государства в сфере цифрового правосудия. Предложенная в статье модель и дорожная карта создают для этого необходимую научно-правовую основу.
Стоит также отметить, что на заседании расширенной коллегии Минюста России, на котором подвели итоги деятельности ведомства
за 2025 год, министр юстиции К.А. Чуйченко озвучил, что между Россией и Беларусью в тестовом режиме заработала процедура электронного направления запросов о международной правовой помощи через информационную систему ЕАЭС[12].
Список литературы.
- Дьяченко Е.Б. Формирование концепции евразийского интеграционного правопорядка в отечественной юриспруденции // Антиномии. 2025. Т. 25. Вып. 1. С. 217–237.
- Шаститко А.Е., Шпакова А.А. Регулирование трансграничного электронного документооборота в Евразийском экономическом союзе // Государственное управление. Электронный вестник. 2018. № 71. С. 242–269.
- Соловяненко Н.И. Правовой режим электронных документов в предпринимательстве: вопросы доктрины и юридической практики // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2020. № 3. С. 152–156.
- Цифровые технологии и юрисдикционная деятельность : образ будущего правосудия по гражданским делам : монография / под ред. К. Л. Брановицкого, В. В. Яркова. — Москва : Статут, 2022. — 328 с.
- Головко Л.В. Международная правовая помощь по уголовным делам vs цифровизация уголовного судопроизводства: совместимы ли концепции в контексте новейшего законодательства США? // Государство и право (Армения). 2021. № 2 (90). С. 23-34.
- Ыбырай Н.С., Спирина Е.А. Информационные системы и приложения в судебной деятельности Казахстана // Технологическая независимость и конкурентоспособность Союзного государства, стран СНГ, ЕАЭС и ШОС. — Минск: Белорусский государственный технологический университет, 2023. Т. 1. С. 454-457.
- Ступаков Н.В. Цифровая интеграция стран ЕАЭС и СНГ: политико-правовые основы развития интегрированной информационной системы Евразийского сотрудничества // Международное сотрудничество евразийских государств: политика, экономика, право. 2019. № 1. С. 15-25.
- Soper D. Respecting Human Rights and the Rule of Law in Cyberspace; The Challenges Posed by Transborder Access to Digital Data in Criminal Cases: PhD Thesis. Swansea University, 2025.
Информация об авторе:
Кузьмин Максим Андреевич, аспирант Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, референт Департамента международного права и сотрудничества Министерства юстиции Российской Федерации.
Information about the aurhor:
Maxim Andreevich Kuzmin, postgraduate student at the Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation, and assistant at the Department of International Law and Cooperation of the Ministry of Justice of the Russian Federation.
Изображение сгенерировано нейросетью Open AI
[1] В Китайской Народной Республике используется онлайн-система для подготовки и направления судебных поручений по гражданским делам www.ilcc.online. На территории Европейского Союза функционирует платформа e-Codex, которая призвана обеспечить электронный документооборот между органами юстиции государств-членов ЕС. В рамках Организации американских государств действует электронная платформа Iber@.
[2] https://eccis.org/reestrv2/doc/192#organs
[3] Договор между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1992 года, Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Беларусь о порядке взаимного исполнения судебных актов арбитражных судов Российской Федерации и хозяйственных судов Республики Беларусь 2001 года, Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Беларусь о порядке взаимного исполнения судебных постановлений судов Российской Федерации и судов Республики Беларусь 2024 года, Договор между Республикой Казахстан и Республикой Узбекистан о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1997 года и другие.
[4] Договор о Евразийском экономическом союзе, подписан в г. Астане 29.05.2014. Официальный интернет-портал правовой информации http://pravo.gov.ru, 16.01.2015.
[5] Статья 23 Договора о Евразийском экономическом союзе от 29.05.2014; пункт 2.2 Технического задания
на создание интегрированной информационной системы Евразийского экономического союза, утвержденного Решением Коллегии Евразийской экономической комиссии от 12 октября 2015 г. № 137.
[6] Пункт 2 Протокола об информационно-коммуникационных технологиях и информационном взаимодействии в рамках ЕАЭС (Приложение № 3 к Договору о ЕАЭС).
[7] Решение Коллегии ЕЭК от 14.04.2015 № 29 «О перечне общих процессов в рамках Евразийского экономического союза и внесении изменения в Решение Коллегии Евразийской экономической комиссии
от 19 августа 2014 г. № 132»
[8] Шаститко А.Е., Шпакова А.А. Регулирование трансграничного электронного документооборота
в Евразийском экономическом союзе, Государственное управление. Электронный вестник, 2018, № 71. с. 242-269.
[9] Соловяненко, Н. И. Правовой режим электронных документов в предпринимательстве: вопросы доктрины
и юридической практики / Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. – 2020. – № 3. – С. 152-156.
[10] Пункт 4 Протокола.
[11] Состоялось двенадцатое Совещание министров юстиции государств – членов ШОС (https://minjust.gov.ru/ru/events/50966/, дата обращения 22.08.2026)
[12] На заседании расширенной коллегии Минюста России подвели итоги деятельности ведомства за 2025 год (https://minjust.gov.ru/ru/events/51199/, дата обращения 22.08.2026).
