В статье исследуется правосубъектность наиболее сложных автономных роботов в праве Европейского союза. Поднимается вопрос об определении ответственного лица в случае причинения вреда автономным роботом. Европейский союз на сегодняшний день — это мировой образец регулирования искусственного интеллекта. Таким образом, понимание его подхода к правовому регулированию ИИ и его продуктов – необходимость в котором постоянно растет – могло бы оказаться полезным для других международных организаций, таких как Евразийский экономический союз. Подход ЕС заключается в следующем: наиболее сложные автономные роботы являются объектами права с высоким риском, подпадающими под ответственность человека (производителя, разработчика, пользователя).
Ключевые слова: ИИ, автономные роботы, правосубъектность, AI Act, Европейский союз.
The Legal Status of Artificial Intelligence in the European Union: The Case of Autonomous Robots
Annotation : The article examines the legal personality of the most complex autonomous robots in European Union law. It raises the question of determining the responsible person in the event of harm caused by an autonomous robot. The European Union is currently the world’s benchmark for regulating artificial intelligence. Thus, understanding its approach to the legal regulation of AI and its products – a necessity that is constantly growing – could prove useful for other international organizations, such as the Eurasian Economic Union. The EU’s approach is as follows: the most complex autonomous robots are objects of law with a high risk, falling under the liability of a human (the manufacturer, developer, user).
Keywords: AI, autonomous robots, legal personality, AI Act, European Union.
Мы находимся на заре новой эры, когда всё более сложные формы искусственного интеллекта затрагивают уже практически все аспекты нашего общества. Именно этим объясняется тот факт, что искусственный интеллект (далее — «ИИ»), также известный под терминами «Индустрия 4.0» или «четвертая промышленная революция»[1], вызывает многочисленные общественные дискуссии в последние годы. Он представляет собой социальную проблему мирового масштаба.
Безусловно, рассматриваемый как будущее мира, ИИ является «мощным инструментом, способным значительно улучшить качество жизни человека»[2]. Он таит в себе огромные возможности.
Исторически сам термин «ИИ» был введен специалистом в области информатики Джоном Маккарти в 1956 году. По его мнению, ИИ — это «способность роботов, компьютерных программ и систем выполнять интеллектуальные и творческие функции человека, самостоятельно находить решения проблем, делать выводы и принимать решения»[3]. Однако на сегодняшний день не существует универсального определения понятия ИИ, поскольку «его сущностные характеристики еще не определены»[4] на согласованной основе ни на национальном, ни на международном уровне.
Тем не менее признано, что ИИ является технологическим инструментом, который может быть интегрирован либо в продукт, то есть в материальное устройство, функционирующее в физическом мире (например, автономные роботы), либо в услуги, то есть в программное обеспечение, функционирующее в цифровом мире (например, голосовые помощники, программы анализа изображений, поисковые системы, системы распознавания голоса и лиц).
Однако в рамках данной статьи нас будет интересовать только первая категория ИИ, то есть ИИ, интегрированный в материальные устройства, функционирующие в физическом мире.
В настоящее время использование такого типа технологий, особенно через автономных роботов, стало обычным явлением в мире в различных областях: в сфере транспорта, а именно в автомобилестроении, машиностроении и электронного оборудования, в медицине, в военной сфере и других. Увеличение процента продаж и количества заявок на патенты в области робототехники является тому подтверждением. Согласно Резолюции Европарламента № 2015/2103 о нормах гражданского права о робототехнике, в период с 2010 по 2014 год продажи роботов в Европе росли в среднем на 17% в год, а количество патентных заявок в этой сфере утроилось за последние десять лет. Эта статистика продолжает расти: « В 2018 году 25% крупных предприятий в ЕС использовали промышленных и сервисных роботов »[5] ; « В 2025 году 55,03% крупных предприятий ЕС использовали технологии ИИ, включая ИИ, встроенный в устройства »[6]. В связи с этим, а также ввиду осознания еще более серьезных проблем, которые может вызвать эта инновация, « в последние годы государственные органы на национальном и международном уровнях пытаются разработать правовые регламентации в области ИИ и робототехники »[7].
Обратимся к опыту Европейского Союза (далее — «ЕС») в данной сфере. С момента появления ИИ он активно участвовал в «разработке норм для его регулирования в целях минимизации негативных последствий его развития»[8]. И в настоящее время он является единственным интеграционным объединением в мире, имеющим прочную правовую базу в этой области.
Таким образом, в статье будут проанализированы правовые аспекты регулирования ИИ и, более конкретно, автономных роботов в ЕС, чтобы представить его как модель и мировой эталон в области регулирования в этой сфере.
В этой связи возникает важный юридический вопрос. В случае использования алгоритмов диагностики и хирургических машин на основе ИИ, а также устройств помощи инвалидам и больным, если произойдет ошибка диагностики, операции, действия или бездействия, на ком будет лежать ответственность и обязанность по возмещению вреда потерпевшему. Аналогичным образом, в сфере транспорта, с автономными автомобилями и транспортными средствами, если в результате сбоя в технологии распознавания объектов автономный автомобиль ошибется в идентификации объекта на дороге и вызовет аварию.Так, например, произошло в 2018 году в Аризоне, (США), когда проект испытаний автономных транспортных средств привел к аварии, повлекшей гибель пешехода из-за технической ошибки в датчике идентификации транспортного средства. Возникает вопрос о том, какой правовой режим применим в таком инциденте. Или в военной сфере, с «развитием военно-промышленного комплекса, созданием новых видов вооружений и автоматизацией военных процессов, включая беспилотные авиационные, морские и наземные платформы»[9]. Опасность в этом случае может исходить от их способности наносить вред при атаке без вмешательства человека.
Отсюда следует проблема определения правового статуса автономных роботов в рамках ЕС. Решение этой проблемы позволит проанализировать, каким образом ЕС планирует регулировать правосубъектность, а следовательно — обязанности и ответственность автономных роботов, возникающие в результате их деятельности, в целях обеспечения правовой защиты при их внедрении и эксплуатации.
Согласно определению Международной Организации по Стандартизации, робот представляет собой «программируемый механизм с приводом, имеющий определённую степень автономности для выполнения операций передвижения, манипуляции или позиционирования»[10]. Автономность робота определяется как его способность самостоятельно принимать решения и осуществлять их во внешнем мире без участия человека.
Мнения национальных и зарубежных исследователей, таких как Серхио Авила Н. (Бразилия); Джоанна Дж. Брайсон (Германия); Райан Кало (США); Свиридова Е.А. (Россия); Заплатина Т.С. (Россия), относительно их правового статуса и, в частности, относительно предоставления им правосубъектности разделились. Обсуждается вопрос о том, следует ли рассматривать автономных роботов, учитывая их характеристики и природу, как новый субъект права (электронное лицо), или как традиционный субъект права (физическое лицо; юридическое лицо), или же как объект права, предназначенный для использования традиционными субъектами права.
Однако на сегодняшний день только в актах ЕС предпринята попытка разрешить эти вопросы. Действительно, стремясь обеспечить юридическую безопасность для всех лиц, заинтересованных в ИИ на своей территории, поддержать инновации и гарантировать свободное трансграничное перемещение товаров, произведенных на основе ИИ, ЕС с 2018 года располагает системой стратегических документов и планов в области ИИ и робототехники, включающей различные текстовые работы: среди прочего, планы действий и координации, предложения по регламентам (например, Белая книга по ИИ), стратегические программы (например, программа «Цифровая Европа» на 2021–2027 годы; стратегия для систем кооперативного интеллектуального транспорта), декларацию о сотрудничестве по европейскому подходу к ИИ, документы и отчеты экспертных групп, и, наконец, самый значимый: Резолюция Европарламента № 2015/2103 о нормах гражданского права о робототехнике.
В настоящее время источниками ЕС в области ИИ и робототехники являются: Директива 85/374/EEC об ответственности за дефектную продукцию; Регламент 2016/679 о защите персональных данных; Регламент ЕС 2023/1230 о машинном оборудовании; и Регламент об искусственном интеллекте (ЕС) 2024/1689, известный как AI Act, который представляет собой «самую всеобъемлющую единую регуляторную инициативу в области ИИ в мире на сегодняшний день»[11]. Он характеризуется тонким подходом, основанным на оценке риска, и экстерриториальным характером сферы его применения. Он применяется к иностранным разработчикам и поставщикам, которые должны учитывать требования ЕС при разработке систем ИИ, предназначенных для экспорта на внутренний рынок.
В Резолюции Европарламента № 2015/2103 о нормах гражданского права о робототехнике, ЕС высказался в пользу признания специальной правосубъектности для наиболее сложных автономных роботов. Это заявление вызвало значительные дискуссии на доктринальном уровне. Так, Брайсон Дж. (Германия) характеризует данную концепцию как «проблемную с юридической точки зрения», к нему присоединяются в своих исследованиях Айденмюллер Х. (Оксфордский университет) и Дюмушель П. (Канада). Авила Негри С. (Бразилия), Палло У. (Италия), Бавария Ш. (США) и Ксенжак П. (Польша), напротив, полагают, что сложные автономные роботы могли бы получить электронную правосубъектность, частичную правосубъектность или особый статус. Кроме того, посредством Резолюции и Мнение Европейского экономического и социального комитета от 31 мая 2017 года, ЭКОСОК ЕС и Европейский парламент заявили о необходимости сохранения достоинства, автономии и самоопределения человека перед лицом новых технологий, включая автономных роботов.
Эта позиция, без сомнения, логична и легитимна так как важно гарантировать, что использование автономных роботов «будет служить человечеству, а не во вред ему»[12].
На современном уровне технологического развития автономия роботов, даже самых сложных, является относительной. Поскольку «Алгоритмы роботов создаются людьми, именно люди программируют их модель деятельности»[13], даже когда они обладают способностью к машинному и автономному обучению, то есть способностью улучшать и/или корректировать свою производительность и поведение с течением времени при выполнении заранее определенной задачи, извлекая уроки из прошлого опыта.
Более того, рассмотрение возможности предоставления независимой правосубъектности автономным роботам создало бы риск неправомерного освобождения от ответственности традиционных юридических лиц, которые могли бы смешиваться с отдельной правосубъектностью робота.
Таким образом, осознавая сложность решения вопроса о правовом статусе и правосубъектности автономных роботов, Европейский парламент в 2021 году представил законопроект, классифицирующий ИИ по категориям риска и устанавливающий требования для каждой категории. В результате был принят Регламент 2024/1689, известный как AI Act, устанавливающий гармонизированные правила в области ИИ, который является базовым правовым актом ЕС в сфере ИИ и робототехники.
Руководящий принцип Регламента основан на подходе оценки риска. Согласно статье 3, «риск» — это сочетание вероятности наступления вреда и тяжести этого вреда. В соответствии с Регламентом 2024/1689 существует четыре уровня риска систем ИИ. Во-первых, ИИ с системой, представляющей неприемлемый риск, или ИИ с запрещенной системой. Во-вторых, ИИ с системой высокого риска. В-третьих, ИИ с системой минимального риска. И, в-четвертых, модели ИИ общего назначения.
Автономные роботы относятся ко второй категории, а именно к ИИ с системой высокого риска. Они считаются «высокорискованными», потому что они состоят из моделей ИИ, используемых «в критически важной инфраструктуре»[14], отказ которых потенциально может привести к материальному ущербу или, что еще хуже, поставить под угрозу жизнь и здоровье людей. Примером может служить сфера транспорта с автономными транспортными средствами; или сфера здравоохранения с алгоритмами диагностики и хирургическими машинами на основе ИИ; или военная сфера с автономным оружием.
В соответствии с Регламентом 2024/1689 автономные роботы должны соответствовать строгим критериям безопасности. Они должны иметь четкую систему оценки риска; эта оценка должна проводиться поставщиком и/или компетентным органом и самим пользователем, а затем контролироваться человеческими ресурсами. Кроме того, разработчики должны предоставлять точные данные о потенциальных рисках и ограничениях своих технологий. В дополнение к этому, согласно статье 49 Регламента, перед выпуском на рынок или вводом в эксплуатацию автономного робота поставщик или его уполномоченный представитель должен зарегистрировать его в соответствующей европейской базе данных в целях облегчения административного контроля и мониторинга.
Таким образом, согласно Регламенту, автономные роботы имеют «статус, аналогичный статусу опасного товара или услуги, но со своими собственными особенностями»[15]. Это означает, что ЕС решил вопрос о правосубъектности автономных роботов: автономные роботы являются объектами права, находящимися в распоряжении субъектов права.
Соответственно, регулирование ответственности за дефектную продукцию позволяет решить проблему возмещения вреда, причиненного автономными роботами, путем привлечения к гражданской ответственности человеческого агента: производителя, разработчика, импортера или поставщика, оператора, владельца или пользователя робота, в зависимости от степени их участия в причинении вреда. Это регулируется Директивой 85/374 об ответственности за дефектную продукцию.
Однако возникает вопрос, когда объективно невозможно доказать дефектность продукта, наступление вреда и причинно-следственную связь между ними, или когда имело место обстоятельство непреодолимой силы, не поддававшееся прогнозированию со стороны человеческого агента, предположительно ответственного за робота. Кроме того, следует признать, что «автономный робот является информационной системой, подверженной рискам взлома и кибератак»[16], что иногда может привести к сбою, повлекшему вред.
В этом случае Резолюция Европарламента № 2015/2103 о нормах гражданского права о робототехнике, предлагает систему обязательного страхования для всех автономных роботов, «финансируемую за счет взносов производителей и владельцев роботов»[17], позволяющую возмещать вред, причиненный ими.
Следует отметить, что это практическое решение, но оно опасно тем, что основание меры будет базироваться на возмещении, а не на предотвращении вреда. Это может создавать постоянную угрозу для общества, так как субъекты права будут подвергаться потенциальному риску причинения вреда. Хотя это, несомненно, может влиять на поставщиков, чтобы они были внимательными при создании и распространении своих работ.
Кроме того, решение, основанное на объективной ответственности без вины поставщика, могло бы быть гораздо более практичным. Но оно рисковало бы сдерживать инвесторов в этой области. Это могло бы быть одной из причин, по которой ЕС предпочёл систему страхования, чтобы не препятствовать инновациям.
В продолжении это логики в текст резолюции Европарламента № 2015/2103 о нормах гражданского права о робототехнике, добавила «набор правовых принципов и этических требований в области создания и использования роботов»[18] для того, чтобы государства-члены ЕС имели общий ориентир и эталон в области регулирования робототехники. Это является мерой по уменьшению опасностей, которые могут быть спровоцированы этой технологией. Кроме того, Европейский парламент предложил создать Европейское агентство по робототехнике и искусственному интеллекту, которое должно было бы контролировать применение правовых и технических нормы в области робототехники в государствах-членах ЕС.
Принимая во внимание нормативно-правовую базу ЕС в области ИИ и робототехники следует признать, что часть проблемы, касающейся правового статуса и правосубъектности автономных роботов, а также возмещения возможного вреда, который они могут причинить, решена. Однако вопрос о возмещении вреда в случае непреодолимой силы остается предметом дискуссии, поскольку Резолюция № 2015/2103 лишь рекомендовала способ решения проблем в области робототехники. У ЕС нет сформулированной позиции по этому вопросу.
Анализируя позиции ЕС, можно прийти к выводу, что Европейская комиссия намерена решить эту проблему через регулирование ответственности за дефектную продукцию. В 2024 году она обновила своё регулирование в этой сфере, включив в него цифровые продукты и ИИ: речь идёт о Директиве (ЕС) 2024/2853 от 23 октября 2024 года. Она должна быть имплементировна государствами-членами к 6 декабря 2026 года.
ЕС уже заложил прочную основу для регулирования ИИ с помощью Регламента об ИИ (ЕС) 2024/1689. Тем не менее, «разработка комплексного и гармонизированного законодательства в этой области еще далека от завершения»[19]. Кроме того, в будущем, вероятно, потребуются изменения или пересмотр регулирования ИИ, ибо технологическое развитие непрерывно и, похоже, ещё далеко от своего максимального потенциала.
В период с 2021 по 2024 год определение ИИ на уровне ЕС менялось почти четыре раза— от ограниченного технического определения до нейтрального, практического. Оно эволюционировало «в зависимости от научных открытий или понимания законодателем того объекта, который он стремился регулировать»[20].
Однако, на наш взгляд, предоставление ЕС собственной правосубъектности автономным роботам невозможно даже в случае продвинутой эволюции автономных роботов из-за явного осознания юридической катастрофы, к которой могло бы привести подчинение человека роботам. Регламент об искусственном интеллекте 2024/1689 повторяет эту мысль, устанавливая в своих положениях, что «крайне важно, чтобы ИИ был технологией, ориентированной на человека. Он должен служить инструментом для людей с конечной целью повышения благосостояния человека»[21].
Безусловно, идеальным было бы безопасное использование ИИ и извлечение из него выгоды при одновременном избежании его рисков. Хотя достижение сразу двух целей представляет собой реальную проблему. Тем не менее, законодательная инициатива ЕС по внедрению единых норм для всех своих государств-членов уже представляет собой эффективный подход, поскольку это гарантирует надежную и всеобъемлющую юридическую безопасность не только для пользователей и граждан Союза, но и для лиц или организаций, занимающихся их созданием и распространением на европейском рынке, стимулируя инновации и обеспечивая свободное обращение товаров на внутреннем рынке ЕС.
В заключение, по нашему мнению, наиболее эффективным способом регулирования автономных роботов было бы воздействие на их разработку, то есть на этапе их создания. Необходимо обеспечить, чтобы автономные роботы, предназначенные для использования общественностью и/или для выпуска на внутренний рынок, тщательно соблюдали технические, правовые, этические и деонтологические требования, предъявляемые к автономным роботам. Цель должна заключаться в предотвращении опасности и минимизации риска вреда при использовании автономных роботов. Такие требования уже были разработаны в Резолюции Европарламента № 2015/2103 о нормах гражданского права о робототехнике.
Поэтому Европейской комиссии следует выступить с законодательной инициативой для принятия этих положений на законодательном уровне в Европарламенте и Совете, чтобы они стали обязательными на уровне ЕС, восполнив тем самым существующие правовые пробелы в регулировании автономных роботов и обеспечив таким образом надёжное развитие робототехники.
Библиография:
1.Аксенов С. Г. Правовые аспекты регулирования искусственного интеллекта: вызовы и перспективы // Социальное управление. 2025. Т. 7, № 3. С. 105-110.
2.Васильев А. А. Ибрагимов Ж. И. Правовое регулирование робототехники и искусственного интеллекта в Европейском Союзе // Российско-азиатский правовой журнал. 2019. С 50-54.
3.Галлезе-Нобиле, К. Регулирование умных роботов и искусственного интеллекта в Европейском союзе// Journal of Digital Technologies and Law, 1(1). 2023. С 33-61.
4.Козлова И. А. Интеграция искусственного интеллекта в оборонно-промышленный комплекс и его положительное влияние // Финансовые рынки и банки. № 3 2025. С 250-256.
5.Михалева Е. С. Шубина Е. А. Проблемы и перспективы правового регулирования робототехники // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 12 (109), С 26-30.
6.Нуриев Б.Д. Искусственный интеллект в системе государственного управления России и стран Европейского союза: сравнительно-правовой анализ. Часть I // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Государственное и муниципальное управление. 2025. Т. 12. № 3. С. 404—416.
7.Ревенко Л. С. Искусственный интеллект в Европе: состояние и регулирование// Современная Европа. 2025, № 6, С. 189‒201.
8.Степанян А. Ж. Регламент Европейского Союза об искусственном интеллекте (Artificial Intelligence Act): первый взгляд на проект// Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. 2021. С 93-97.
9.Филипова И. А. Искусственный интеллект: европейский подход к регулированию // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2023. Т. 19. № 2. С. 54-65.
10.Шейкин А. Г. Запрещенные действия в области искусственного интеллекта в законодательстве Европейского союза // Правопорядок: история, теория, практика. 2024. № 3 (42). С. 107-112.
11.Марченко А.Ю. Проблема определения понятия «искусственный интеллект»: подход Европейского союза //Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2021. С 67-69.
12.Renondin de Hautecloque S., Intelligence artificielle, la recherche d’un régime juridique// Hal Open Science. 2025. P.1-5. https://theses.hal.science/tel-05125168v1.
[1] Нуриев Б.Д. Искусственный интеллект в системе государственного управления России и стран Европейского союза: сравнительно- правовой анализ. Часть I // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Государственное и муниципальное управление. 2025. Т. 12. № 3. С 406.
[2] Аксенов С. Г. Правовые аспекты регулирования искусственного интеллекта: вызо вы и перспективы // Социальное управление. 2025. Т. 7, № 3. С 106.
[3] Марченко А.Ю. Проблема определения понятия «искусственный интеллект»: подход Европейского союза //Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2021. С 67.
[4] Тамже С 68.
[5] 25% of large enterprises in the EU use robots// Eurostat. 2019. 25% of large enterprises in the EU use robots — Products Eurostat News — Eurostat. Дата обращения : 20.05.2026.
[6] Use of artificial intelligence in enterprises// Eurostat. 2025. Use of artificial intelligence in enterprises — Statistics Explained — Eurostat. Дата обращения : 20.05.2026.
[7] Ревенко Л. С. Искусственный интеллект в Европе: состояние и регулирование// Современная Европа. 2025, № 6. С 192.
[8] Нуриев Б.Д. Искусственный интеллект в системе государственного управления России и стран Европейского союза: сравнительно- правовой анализ. Часть I // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Государственное и муниципальное управление. 2025. Т. 12. № 3. С 404.
[9] Козлова И. А. Интеграция искусственного интеллекта в оборонно- промышленный комплекс и его положительное влияни // Финансовые рынки и банки. № 3. 2025. C 251.
[10] Международная Oрганизация по Стандартизации// ISO 8373:2021. Робототехника — Словарь. Технический комитет ISO/TC 299. 2021.
[11] Шейкин А. Г. Запрещенные действия в области искусственного интеллекта взаконодательстве Европейского союза // Правопорядок: история, теория, практика. 2024. № 3 (42). С 108.
[12] Марченко А.Ю. Проблема определения понятия «искусственный интеллект»: подход Европейского союза //Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2021. С 67.
[13] Васильев А. А. Ибрагимов Ж. И. Правовое регулирование робототехники и искусственного интеллекта в Европейском Союзе // Российско-азиатский правовой журнал. 2019. С 51.
[14] Филипова И. А. Искусственный интеллект: европейский подход к регулированию // Журнал зарубеж ного законодательства и сравнительного правоведения. Т.19. № 2. 2023. С 60.
[15] Степанян А. Ж. Регламент Европейского Союза об искусственном интеллекте (Artificial Intelligence Act): первый взгляд на проект// Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. 2021. С 97.
[16] Михалева Е. С. Шубина Е. А. Проблемы и перспективы правового регулирования робототехники // Актуальные проблемы российского права. № 12 (109). 2019. С 29.
[17] Васильев А. А. Ибрагимов Ж. И. Правовое регулирование робототехники и искусственного интеллекта в Европейском Союзе // Российско-азиатский правовой журнал. 2019. С 53.
[18] Тамже. С 54.
[19] Галлезе-Нобиле, К. Регулирование умных роботов и искусственного интеллекта в Европейском союзе// Journal of Digital Technologies and Law, 1(1). 2023. С 53.
[20] Renondin de Hautecloque S., Intelligence artificielle, la recherche d’un régime juridique// Hal Open Science. 2025. HAL Id: tel-05125168 https://theses.hal.science/tel-05125168v1. P.17.
[21] Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского парламента и Совета от 13 июня 2024 года, устанавливающий гармонизированные правила в области искусственного интеллекта (Преамбула, соображение 6).
Информация об авторе:
Самисон Анжелюка Арселлина,
студент юридического факультета, кафедра европейского и международного права, ННГУ им. Н.И. Лобачевского, г. Нижний Новгород
Information about the author:
Samison Angelucah Arcellina,
PhD Student, Faculty of Law, Department of European and International Law, Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod
Изображение сгенерировано нейросетью Open AI
