Признание профессиональных квалификаций аудиторов в ЕАЭС: от формального признания к тесту на профессиональную пригодность

Статья посвящена проблеме признания профессиональных квалификаций аудиторов в Евразийском экономическом союзе. На основе анализа Соглашения об осуществлении аудиторской деятельности в рамках ЕАЭС 2022 г., национального законодательства государств-членов и опыта Европейского Союза выявляются системные недостатки действующей модели формального признания квалификационных аттестатов, которая не предусматривает проверки знания национального законодательства принимающего государства. Обосновывается необходимость введения обязательного теста на профессиональную пригодность по образцу Директивы 2006/43/ЕС. Предлагается модель тестирования, включающая проверку знания национальных стандартов, норм об ответственности аудиторов и особенностей налогообложения, с возможностью дистанционной сдачи через электронные платформы ЕЭК. Разработаны рекомендации по гармонизации программ непрерывного профессионального развития и созданию единого квалификационного экзамена ЕАЭС.

Ключевые слова: Евразийский экономический союз, аудиторская деятельность, признание квалификаций, тест на профессиональную пригодность, международные стандарты аудита, гармонизация законодательства, непрерывное профессиональное развитие, Европейский Союз.

Recognition of Professional Qualifications of Auditors in the EAEU: From Formal Recognition to a Professional Aptitude Test

Abstract. The article is devoted to the problem of recognition of professional qualifications of auditors in the Eurasian Economic Union. Based on the analysis of the Agreement on the Implementation of Auditing Activities within the EAEU of 2022, the national legislation of the member states and the experience of the European Union, the systemic shortcomings of the current model of formal recognition of qualification certificates, which does not provide for verification of knowledge of the national legislation of the host state, are identified. The necessity of introducing a mandatory professional aptitude test along the lines of Directive 2006/43/EC is substantiated. A testing model is proposed, including verification of knowledge of national standards, rules on auditor liability and tax features, with the possibility of remote delivery through the EEC electronic platforms. Recommendations are developed for the harmonisation of continuing professional development programmes and the creation of a unified EAEU qualification examination.

Keywords: Eurasian Economic Union, auditing activities, recognition of qualifications, professional aptitude test, international auditing standards, harmonisation of legislation, continuing professional development, European Union.

Введение

Формирование единого рынка аудиторских услуг в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС) является одним из приоритетных направлений экономической интеграции, закрепленных в Договоре о ЕАЭС от 29 мая 2014 г. [1; 26]. Основные принципы функционирования ЕАЭС, закрепленные в Договоре о Союзе, создают необходимую правовую основу для формирования единых подходов к регулированию профессиональной деятельности на пространстве Союза, включая признание квалификаций аудиторов [22]. Ключевым международным договором, определившим институциональные и материально-правовые рамки аудиторской деятельности в рамках Союза, стало Соглашение об осуществлении аудиторской деятельности в рамках Евразийского экономического союза от 19 апреля 2022 г., вступившее в силу 25 декабря 2023 г. [2]. Соглашение было подписано главами всех пяти государств-членов ЕАЭС и стало логическим продолжением реализации Договора о ЕАЭС в части формирования общего финансового рынка [3]. Главная цель Соглашения — создание единого рынка аудиторских услуг, основанного на единых подходах к организации, регулированию и контролю аудиторской деятельности на территории ЕАЭС [4]. В соответствии с Соглашением, аудиторские организации и индивидуальные аудиторы одного государства-члена ЕАЭС допускаются к осуществлению аудиторской деятельности в других государствах-членах, а аудиторы одного государства-члена получают доступ к участию в аудиторской деятельности в других государствах-членах [5]. Это означает, что квалификационные аттестаты аудиторов, выданные в одном государстве-члене, признаются на территории всех других государств-членов без прохождения дополнительных процедур подтверждения квалификации [6].

Однако действующая модель формального признания аттестатов без проверки знания местного законодательства создает риски для качества аудита и сопоставимости аудиторских заключений на едином рынке [7]. Как отмечается в современной доктрине, «признание квалификаций аудиторов в рамках ЕАЭС и особенности трансграничного оказания аудиторских услуг являются ключевыми вопросами, требующими комплексного правового регулирования» [8]. В связи с этим возникает необходимость перехода от формального признания к модели, предполагающей обязательную проверку профессиональной пригодности аудитора для осуществления деятельности в принимающем государстве [9].

Настоящее исследование посвящено анализу действующего регулирования признания квалификаций аудиторов в ЕАЭС, сравнению с опытом Европейского Союза и разработке предложений по совершенствованию этого института. Актуальность темы обусловлена не только практической значимостью формирования единого рынка аудиторских услуг, но и необходимостью теоретического осмысления правовых механизмов, обеспечивающих баланс между свободой перемещения услуг и качеством профессиональной деятельности. В этом контексте методологически значимым представляется подход, рассматривающий интеграцию как один из ключевых методов правовой конвергенции, позволяющий обеспечивать сближение правовых систем государств-членов при сохранении их национальной идентичности [17]. В условиях глобализации экономики и усиления интеграционных процессов на евразийском пространстве вопросы гармонизации требований к аудиторам приобретают особое значение, поскольку от качества аудиторских услуг напрямую зависит доверие инвесторов и стабильность финансовых рынков. Как подчеркивается в современной доктрине, эффективный финансовый контроль в рамках интеграционного объединения невозможен без гармонизации подходов к аудиторской деятельности, что обусловливает необходимость выработки единых стандартов признания профессиональных квалификаций аудиторов [19].

Обсуждение и результаты

Соглашение 2022 г. регулирует широкий круг отношений, связанных с обеспечением допуска аудиторских организаций и индивидуальных аудиторов одного государства-члена к осуществлению аудиторской деятельности в других государствах-членах, а также участия аудиторов одного государства-члена в аудиторской деятельности в других государствах-членах [10]. Документ устанавливает единые требования к лицам, осуществляющим аудиторскую деятельность, определяет порядок признания квалификационных аттестатов аудиторов и аудиторских заключений в государствах-членах, а также закрепляет принцип независимости аудиторов и институт аудиторской тайны [11].

Центральное место в системе международно-правового регулирования аудиторской деятельности в рамках ЕАЭС занимает статья 15 Соглашения, посвященная стандартам аудиторской деятельности. Согласно данной статье, аудиторская деятельность в государствах-членах осуществляется в соответствии с международными стандартами аудиторской деятельности (МСА), под которыми понимаются документы, принимаемые Международной федерацией бухгалтеров (IFAC) [12]. При этом Соглашение предусматривает, что международные стандарты аудиторской деятельности вводятся в действие для применения в государстве-члене в порядке, установленном законодательством этого государства, то есть сохраняет за каждым государством-членом определенную свободу усмотрения в отношении сроков и процедур имплементации (при необходимости) стандартов IFAC.

Как отмечается, гармонизация процессуальных стандартов в рамках интеграционных объединений является необходимым условием для обеспечения единообразного применения права и защиты прав участников экономической деятельности [13].

Согласно статье 7 Соглашения 2022 г., квалификационный аттестат аудитора, выданный в одном государстве-члене, признается в других государствах-членах. Однако признание является формальным и не предполагает обязательной проверки знания местного законодательства, что создает риск допуска к деятельности лиц, недостаточно компетентных в национальной специфике регулирования [14]. Отсутствие теста на профессиональную пригодность в евразийской модели является, по нашему мнению, существенным пробелом, требующим восполнения [15]. Имплементация положений Соглашения 2022 г. находится в прямой компетенции Евразийской экономической комиссии, которая выступает основным регулирующим органом Союза в сфере финансового рынка и аудиторской деятельности [25].

Анализ национального законодательства государств-членов ЕАЭС, регулирующего аудиторскую деятельность, позволяет выявить существенные различия в подходах к определению базовых понятий, что создает дополнительные препятствия для трансграничной деятельности [10]. Так, понятие «аудиторская организация» в разных государствах-членах трактуется по-разному: в одних странах это исключительно коммерческая организация, в других — любое юридическое лицо, имеющее соответствующую лицензию (членство в СРО) [3]. Статус индивидуального аудитора также варьируется, например, в Республике Армения деятельность индивидуальных аудиторов законодательством не предусмотрена, тогда как в Республике Беларусь ведется отдельный реестр аудиторов — индивидуальных предпринимателей [18]. Проблемы гармонизации регулирования в ЕАЭС носят системный характер и проявляются не только в аудиторской сфере. Как показывает анализ конвергенции транспортно-логистических систем, различия в национальных подходах к стандартизации и унификации правил создают аналогичные барьеры для формирования единого рынка, что подтверждает необходимость выработки общих подходов к гармонизации законодательства во всех секторах экономики [16].

Эти, на первый взгляд, сугубо терминологические различия имеют прямое практическое значение, так как аудитор, являющийся индивидуальным предпринимателем в одной стране, не сможет осуществлять деятельность в другой, где индивидуальный аудит не предусмотрен, несмотря на формальное признание его квалификационного аттестата. Такая ситуация создает неравные условия для трансграничного оказания аудиторских услуг и противоречит принципу свободы перемещения услуг, закрепленному в Договоре о ЕАЭС. Кроме того, различия в терминологии могут приводить к правовой неопределенности при заключении договоров на оказание аудиторских услуг и при разрешении споров, связанных с качеством аудита.

Унификация базовых понятий могла бы быть осуществлена в Дополнительном протоколе путем закрепления единых определений, которые бы применялись во всех государствах-членах без ущерба для национальной специфики организационно-правовых форм. Такой подход уже реализован в Европейском Союзе, где Директива 2006/43/ЕС содержит единые определения аудитора и аудиторской фирмы, обязательные для всех государств-членов. В ЕАЭС подобная унификация пока отсутствует, что затрудняет формирование действительно единого рынка аудиторских услуг.

Статистические данные свидетельствуют о значительном масштабе аудиторского рынка ЕАЭС, что подчеркивает важность гармонизации регулирования для всего Союза. По состоянию на начало 2026 года в ЕАЭС насчитывается около 2 900 аудиторских организаций и более 19 000 аудиторов, при этом общий объем рынка аудиторских услуг ЕАЭС в 2024 году составил примерно 800 млн долларов США, при этом на долю Российской Федерации пришлось около 80 % данного объема [9; 29]. Такая концентрация рынка в одной стране создает дополнительные риски для формирования единого рынка, поскольку аудиторские организации из других государств-членов могут столкнуться с объективными трудностями при выходе на российский рынок, связанными не только с различиями в законодательстве, но и с доминирующим положением российских аудиторских компаний.

Кроме того, формальный подход к признанию квалификаций не учитывает различий в качестве профессиональной подготовки аудиторов в разных государствах-членах. В условиях, когда системы образования и профессиональной аттестации существенно различаются, формальное признание аттестатов без проверки реальной компетентности создает риски для качества аудита, что может подорвать доверие к аудиторским заключениям на всем пространстве ЕАЭС. В связи с этим возникает объективная необходимость в разработке механизмов, позволяющих оценивать реальную профессиональную компетентность аудиторов при их допуске к деятельности на территории другого государства-члена.

Проведенный анализ национального законодательства государств-членов ЕАЭС позволяет выявить как общие черты, так и существенные различия в подходах к регулированию аудиторской квалификации.

Законодательство Республики Армения в сфере аудита базируется на двух основных законах: Законе Республики Армения «Об аудиторской деятельности» от 4 декабря 2019 года и Законе Республики Армения «О регулировании бухгалтерского учета и аудиторской деятельности и общественном контроле за ними» от 4 декабря 2019 года. Органом, осуществляющим государственную политику в сфере аудита, является Министерство финансов Республики Армении, при котором создан Совет по общественному контролю, выполняющий функции надзора за регулированием аудиторской деятельности. Примечательно, что именно на Совет по общественному контролю возложены функции по официальному переводу и опубликованию международных стандартов аудита, а также Кодекса профессиональной этики [23]. Такая модель предполагает активное участие государства в регулировании аудиторской деятельности, что соответствует континентальной модели правового регулирования, характерной для многих стран Европы.

В Республике Беларусь правовую основу аудиторской деятельности составляет Закон Республики Беларусь «Об аудиторской деятельности» от 12 июля 2013 г. № 56-З и Указ Президента Республики Беларусь «О международных стандартах аудиторской деятельности» от 26 ноября 2019 г. № 429. Государственное регулирование аудиторской деятельности осуществляют Президент, Совет Министров, Национальный банк и Министерство финансов. Статьей 23 Закона об аудиторской деятельности установлено, что МСА обязательны для применения при аудите годовой финансовой отчетности, подготовленной в соответствии с МСФО [24]. Особенностью белорусского законодательства является отсутствие единого законодательного определения «международных стандартов аудита» и «Кодекса этики профессиональных бухгалтеров», что может создавать определенные сложности в правоприменительной практике. Вопрос о месте и роли правовых актов ЕАЭС в правовой политике Союза непосредственно связан с проблемой признания квалификаций, поскольку именно через систему правовых актов формируются обязательные требования к аудиторам и механизмы их допуска к профессиональной деятельности на едином рынке [21].

Закон Кыргызской Республики «Об аудиторской деятельности» от 23 июля 2020 г. № 80 является фундаментом регулирования в сфере аудита в Кыргызской Республике. Согласно данному закону, стандарты аудита определяются как международные стандарты аудита, изданные Советом по международным стандартам аудита и заданий, обеспечивающих уверенность, а Кодекс этики профессиональных бухгалтеров представляет собой этические требования, предъявляемые к профессиональным бухгалтерам, установленные Советом по международным этическим стандартам для бухгалтеров [25]. Особенностью кыргызского законодательства является то, что уполномоченный государственный орган осуществляет функции по организации перевода на государственный (кыргызский) язык стандартов аудита и Кодекса этики профессиональных бухгалтеров, однако публикуются данные документы на государственном и официальном (русском) языках. Следовательно, международные стандарты аудита в обязательном порядке переводятся только на кыргызский язык, но публикуются и на русском, что создает потенциальные риски разночтений при правоприменении.

В Республике Казахстан законодательство в сфере аудита принято в 1998 г. и продолжает действовать с изменениями и дополнениями. Закон содержит прямое указание на преимущественное применение правил международного договора над национальным законодательством. Международные стандарты аудита определяются как стандарты и документы, изданные IFAC, а Кодекс этики представляет собой свод этических правил, изданных IFAC и применяемых в Республике Казахстан в соответствии с законодательством о бухгалтерском учете и финансовой отчетности [10]. МСА публикуются на казахском и русском языках организацией, имеющей письменное разрешение IFAC на их официальный перевод и (или) публикацию в Республике Казахстан, при этом официальный перевод осуществляется только на казахский язык. Министерство финансов Республики Казахстан обеспечивает публикацию такого официального перевода.

В Российской Федерации правовое регулирование аудиторской деятельности осуществляется на основании Федерального закона «Об аудиторской деятельности» от 30 декабря 2008 г. № 307-ФЗ [28]. Характерной особенностью российского законодательства является то, что русский текст международных стандартов аудита принимается приказом Минфина России и является нормативным правовым актом Российской Федерации. Основанием для этого служит Постановление Правительства РФ № 576 [28], утвердившее положение о признании международных стандартов аудита подлежащими применению на территории страны. Следует также отметить, что IFAC признает утвержденным только текст МСА на английском языке, а воспроизведение русского текста МСА допускается исключительно на территории Российской Федерации.

Данный анализ национального законодательства позволяет сделать следующие выводы, что все пять государств-членов ЕАЭС имеют схожие законодательные конструкции в части определения МСА и Кодекса профессиональной этики аудиторов, а также схожую систему государственного контроля и саморегулирования. В то же время, имеются различия в подходах к официальному переводу МСА и сопутствующих документов, а также, что существует временной разрыв между официальной публикацией МСА на английском языке IFAC и их введением в действие в национальных правопорядках [10].

Временной разрыв между публикацией МСА и их введением в действие в разных государствах-членах создает серьезные проблемы для трансграничной деятельности аудиторских организаций. Аудитор, работающий в нескольких юрисдикциях, вынужден одновременно применять (руководствоваться) разные редакции стандартов, что значительно усложняет его работу и повышает риски ошибок. Кроме того, различия в сроках введения стандартов могут приводить к тому, что аудиторские заключения, выданные в разных государствах-членах в один и тот же период, будут основываться на разных редакциях МСА, что делает их несопоставимыми и подрывает доверие к качеству аудита на едином рынке.

Одним из ключевых направлений научного поиска в процессе совершенствования международно-правового регулирования аудиторской деятельности в рамках ЕАЭС является обращение к опыту иных интеграционных объединений, и прежде всего Европейского Союза [11].

Между правом Европейского Союза и правом Евразийского экономического союза существует принципиальное различие, предопределяющее векторы развития отраслевого регулирования. Право ЕС обладает прямым наднациональным действием и верховенством над национальным законодательством государств-членов [6]. Право ЕАЭС, напротив, носит преимущественно международно-правовой характер, где наднациональные органы Союза обладают строго очерченной компетенцией, а их акты не имеют прямого верховенства над национальным правом в той мере, в какой это не предусмотрено международным договором [5]. Это различие имеет решающее значение для сферы аудита, поскольку, в то время как в ЕС директивы становятся обязательным ориентиром для национальных законодателей, в ЕАЭС нормы Соглашения 2022 г. сохраняют значительный простор для национального усмотрения [4]. Центральным документом Европейского Союза в сфере регулирования аудита является Директива 2006/43/ЕС Европейского Парламента и Совета от 17 мая 2006 г. о проведении обязательного аудита годовой и консолидированной отчетности [27]. Директива устанавливает общие требования к субъектам аудиторской деятельности, процедурам их допуска, профессиональной этике, независимости, контролю качества и публичному надзору.

Институт признания профессиональных квалификаций в ЕС устроен принципиально иначе, чем в ЕАЭС. Как справедливо отмечается, сравнительный анализ статуса и деятельности судебных органов ЕАЭС и ЕС позволяет выявить не только формальные, но и содержательные различия в подходах к гармонизации права, что непосредственно влияет на механизмы признания профессиональных квалификаций в рамках интеграционных объединений [12]. В ЕС профессиональная квалификация, полученная в одном государстве-члене, признается эквивалентной на территории других государств-членов при условии, что она соответствует требованиям Директивы. При этом лица, желающие осуществлять аудиторскую деятельность в ином государстве-члене, обязаны пройти тест на профессиональную пригодность, предполагающий проверку знания законов и норм принимающего государства в части, необходимой для проведения обязательного аудита (статья 14 Директивы 2006/43/ЕС). Такой подход позволяет обеспечить, чтобы аудиторы, осуществляющие деятельность в трансграничном контексте, обладали не только общей профессиональной квалификацией, но и знанием специфики национального законодательства, в котором они работают.

В ЕАЭС, согласно статье 7 Соглашения 2022 г., квалификационный аттестат аудитора, выданный в одном государстве-члене, признается в других государствах-членах, однако признание является формальным и не предполагает обязательной проверки знания местного законодательства. Отсутствие теста на профессиональную пригодность в евразийской модели является существенным пробелом, требующим восполнения.

Различия между моделями особенно рельефно проявляются при регулировании аудита субъектов общественного интереса (public interest entities). В ЕС данная категория четко определена и охватывает кредитные организации, страховые компании, эмитентов ценных бумаг, допущенных к торгам на регулируемых рынках. Для таких субъектов установлены специальные требования, среди которых обязательная ротация аудиторских фирм, ограничения на предоставление неаудиторских услуг, дополнительные требования к содержанию аудиторского заключения. В ЕАЭС же перечень субъектов общественного интереса не унифицирован, а специальные требования к их аудиту устанавливаются национальным законодательством бессистемно [18].

В сравнительно-правовом ракурсе сопоставление ключевых институтов аудиторского регулирования в ЕС и ЕАЭС показывает, что в ЕС допуск к деятельности предполагает тест на профессиональную пригодность, тогда как в ЕАЭС — формальное признание аттестата [11].

Вместе с тем следует учитывать, что прямое заимствование европейской модели в ЕАЭС может столкнуться с рядом препятствий. Во-первых, в ЕС тест на профессиональную пригодность был введен после десятилетий гармонизации профессиональных стандартов, тогда как в ЕАЭС этот процесс только начинается. Во-вторых, в ЕС существует развитая система признания квалификаций в рамках Директивы 2005/36/ЕС, которая охватывает все профессии, а не только аудит, в то время как в ЕАЭС отраслевой подход является основным. В-третьих, в ЕС тест проводится на знание законодательства принимающего государства, но объем этого знания стандартизирован на уровне Союза, чего в ЕАЭС пока нет. Указанные различия требуют адаптации европейского опыта к условиям ЕАЭС, а не его механического переноса [11].

Несмотря на указанные сложности, опыт ЕС представляет значительный интерес для ЕАЭС, поскольку демонстрирует эффективность механизма тестирования для обеспечения качества аудита и защиты общественных интересов. Введение аналогичного механизма в ЕАЭС позволило бы не только повысить качество аудиторских услуг на едином рынке, но и создать дополнительные стимулы для гармонизации профессиональных стандартов в государствах-членах. Кроме того, тест на профессиональную пригодность мог бы стать важным инструментом для оценки реальной компетентности аудиторов, что особенно актуально в условиях различий в системах профессиональной подготовки в разных государствах-членах.

Формирование единого рынка аудиторских услуг требует не только унификации требований к первоначальной квалификации, но и гармонизации программ непрерывного профессионального развития (НПР) аудиторов [14].

В научной литературе отмечается, что приоритетами развития единого рынка аудита ЕАЭС провозглашены:

• гармонизация национального регулирования с международными стандартами и Соглашением о ЕАЭС;
• устранение барьеров для свободного перемещения аудиторов;
• внедрение единообразного применения МСА;
• разработка единой модели квалификации и непрерывного профессионального развития;
• формирование единых подходов к контролю качества и этическим стандартам [9].

В рамках деятельности Консультативного совета аудиторов ЕАЭС (КСА ЕАЭС), созданного в 2021 году как добровольное объединение профессиональных аудиторских организаций государств-членов, были утверждены планы работы специализированных комиссий по стандартизации аудиторской деятельности и профессиональной этике, по членству и ведению реестра, по аттестации и повышению квалификации, а также по контролю качества [25]. Однако КСА ЕАЭС не обладает нормотворческими или контрольными полномочиями и выполняет сугубо консультативные функции, что ограничивает его возможности по реальной гармонизации, оставляя данный процесс на усмотрение отдельных государств-членов.

В настоящее время в государствах-членах ЕАЭС существуют различные подходы к организации НПР аудиторов. В одних странах требования к НПР устанавливаются на уровне закона, в других регулируются саморегулируемыми организациями. Отсутствие единых стандартов НПР создает риски для качества аудита на едином рынке, поскольку аудитор, прошедший обучение по одной программе в одном государстве-члене, может не соответствовать требованиям, предъявляемым в другом государстве-члене. Опыт унификации гражданского законодательства в рамках ЕАЭС показывает, что процесс гармонизации должен быть поэтапным и учитывать степень готовности национальных правовых систем к восприятию единых стандартов. Этот подход может быть применен и при гармонизации программ НПР аудиторов [24].

Гармонизация программ НПР является необходимым условием для полноценного функционирования единого рынка аудиторских услуг. Предлагается разработка единой модели квалификации и непрерывного профессионального развития, которая бы обеспечила сопоставимость уровня подготовки аудиторов во всех государствах-членах ЕАЭС [14]. Такая модель могла бы включать единые требования к содержанию программ НПР, минимальному количеству часов обучения, формам контроля знаний, а также механизмы признания результатов обучения, полученных в разных государствах-членах.

Кроме того, гармонизация НПР должна учитывать не только формальные требования к обучению, но и реальные потребности рынка. В условиях цифровой трансформации экономики и постоянного изменения законодательства аудиторы нуждаются в своевременном обновлении знаний и навыков. Единые стандарты НПР могли бы способствовать повышению мобильности аудиторов на пространстве ЕАЭС, поскольку работодатели и клиенты могли бы быть уверены в том, что аудиторы из других государств-членов обладают сопоставимым уровнем профессиональной подготовки.

На основе анализа действующего регулирования и опыта Европейского Союза предлагается модель тестирования на знание национального законодательства для аудиторов, желающих осуществлять деятельность на территории другого государства-члена ЕАЭС. В качестве предложений по совершенствованию законодательства предлагается разработка Дополнительного протокола к Соглашению 2022 г., который бы закрепил принцип прямого признания сертификации IFAC всеми государствами-членами, унифицировал процедуры признания квалификационных аттестатов, ввел обязательное тестирование на знание национального законодательства принимающего государства.

Проектируемая статья Дополнительного протокола могла бы иметь следующую структуру:

1. Аудитор, намеревающийся осуществлять профессиональную деятельность на территории другого государства-члена, обязан сдать квалификационный экзамен (тест на профессиональную пригодность) в объеме, определенном уполномоченным органом этого государства.
2. Тест включает проверку знания:
3. национальных стандартов аудиторской деятельности, не противоречащих МСА;
4. норм об ответственности аудиторов и аудиторской тайне;
5. особенностей налогообложения аудиторских услуг.
6. Государство-член, на территории которого аудитор намерен получить допуск, обязано обеспечить возможность дистанционной сдачи теста, включая использование электронных платформ ЕЭК.
7. От сдачи теста освобождаются аудиторы, имеющие стаж работы в соответствующей юрисдикции не менее трех лет, подтвержденный СРО.
8. Процедура проведения теста и его содержание подлежат регулярному мониторингу со стороны Консультативного совета аудиторов ЕАЭС в целях недопущения скрытых ограничений свободы передвижения услуг.

Принятие такой нормы не требует изменения Договора о ЕАЭС, поскольку основывается на ст. 67 Договора, допускающей гармонизацию внутреннего регулирования. Однако ее реализация потребует согласованного решения Совета ЕЭК, что может встретить сопротивление со стороны государств, чьи рынки традиционно закрыты. В качестве компромисса предлагается ввести переходный период (3 года), в течение которого аудиторы, уже получившие аттестат, вправе осуществлять деятельность без сдачи экзамена. Как отмечается, гармонизация нормативной правовой базы государств-членов ЕАЭС требует комплексного подхода, учитывающего как международно-правовой уровень регулирования, так и национальные правовые традиции, что особенно важно при введении новых механизмов признания квалификаций [23].

Предлагаемая модель тестирования, при всей ее привлекательности, сталкивается с рядом рисков, требующих отдельного анализа.

1. Существует опасность превращения теста в формальную процедуру, не проверяющую реальную компетентность аудитора, а лишь создающую дополнительный административный барьер. Чтобы избежать этого, содержание теста должно разрабатываться при участии профессионального сообщества и регулярно обновляться с учетом изменений в законодательстве. Кроме того, необходимо обеспечить, чтобы тест действительно отражал специфику национального законодательства, знание которой необходимо для качественного проведения аудита в принимающем государстве.
2. Введение теста может быть воспринято государствами-членами как скрытый протекционизм, направленный на ограничение доступа иностранных аудиторов на национальный рынок. Для предотвращения этого необходимо обеспечить транспарентность процедуры тестирования и равный доступ к подготовительным материалам для всех кандидатов независимо от страны происхождения. Также важно, чтобы тест проводился на русском языке (как языке межнационального общения в ЕАЭС) и был доступен для сдачи в любом государстве-члене.
3. Дистанционная сдача теста, хотя и является удобной, создает риски технических сбоев и злоупотреблений. Требуется разработка надежной электронной платформы и процедур идентификации кандидатов, исключающих возможность фальсификации результатов. В связи с этим целесообразно рассмотреть возможность проведения теста в аккредитованных центрах тестирования, которые могут быть созданы в каждом государстве-члене.
4. Освобождение от теста аудиторов со стажем работы более трех лет может привести к ситуации, когда новые квалифицированные специалисты сталкиваются с дополнительными барьерами, в то время как менее компетентные, но опытные аудиторы получают преимущество. Для нивелирования этого риска предлагается ввести механизм выборочной проверки знаний у освобожденных аудиторов (например, в случае обоснованных сомнений в их квалификации).
5. Реализация предлагаемой модели требует значительных организационных и финансовых затрат, связанных с созданием системы тестирования, подготовкой экзаменационных материалов, обучением экзаменаторов и разработкой электронной платформы. Эти затраты могут стать серьезным препятствием для государств-членов с ограниченными бюджетными возможностями. В связи с этим целесообразно рассмотреть возможность совместного финансирования создания системы тестирования за счет средств бюджета ЕАЭС или привлечения спонсорской помощи от профессиональных аудиторских организаций.

В долгосрочной перспективе целесообразно рассмотреть вопрос о создании в рамках ЕАЭС единого квалификационного экзамена для аудиторов, который бы заменил национальные экзамены и обеспечил единый стандарт профессиональной подготовки во всех государствах-членах.

Считаем, что в среднесрочной перспективе целесообразно рассмотреть вопрос о создании на базе ЕЭК регионального центра сертификации аудиторов, который бы осуществлял независимую оценку квалификации претендентов на получение статуса аудитора по единым стандартам, признаваемым всеми государствами-членами. Такой центр мог бы взять на себя не только проведение квалификационных экзаменов, но и разработку единых программ обучения, что, в свою очередь, способствовало бы формированию действительно единого рынка труда аудиторов в ЕАЭС.

Мировой опыт свидетельствует о том, что централизованная сертификация является мощным инструментом гармонизации. Например, в Европейском Союзе, несмотря на сохранение национальных систем аттестации, признание квалификаций, полученных в одном государстве-члене, на территории другого обеспечивается общими требованиями, установленными Директивой 2006/43/ЕС. Создание аналогичного механизма в ЕАЭС, но с более высокой степенью централизации, могло бы стать конкурентным преимуществом евразийской модели, существенно упрощающим трансграничную мобильность аудиторов и повышающим привлекательность профессии.

Для практической реализации предложенной модели представляется целесообразным разработать дорожную карту, включающую следующие этапы:

Первый этап (2026 — 2027 гг.) — согласование проекта Дополнительного протокола на уровне Евразийской экономической комиссии; разработка единых требований к содержанию теста на профессиональную пригодность; создание экспертной группы из представителей уполномоченных органов и саморегулируемых организаций всех государств-членов. На этом этапе также необходимо провести анализ существующих систем аттестации в государствах-членах и определить степень их соответствия единым стандартам, что позволит разработать реалистичные сроки перехода на новую систему.

Второй этап (2027 — 2028 гг.) — ратификация Дополнительного протокола всеми государствами-членами; внесение изменений в национальное законодательство; создание единой электронной платформы для дистанционной сдачи теста. На этом этапе также необходимо разработать методические материалы для подготовки к тесту и организовать обучение экзаменаторов, что обеспечит единообразие проведения теста во всех государствах-членах.

Третий этап (2028 — 2030 гг.) — полномасштабная имплементация положений Дополнительного протокола; введение обязательного тестирования для новых претендентов; запуск пилотного проекта по единому квалификационному экзамену ЕАЭС. На этом этапе также необходимо обеспечить функционирование системы мониторинга качества тестирования и его соответствия единым стандартам.

Четвертый этап (2030 — 2032 гг.) — оценка эффективности введенных механизмов; при положительных результатах — переход к полноценному единому квалификационному экзамену с созданием регионального центра сертификации на базе ЕЭК. На этом этапе также необходимо разработать и внедрить систему непрерывного профессионального развития, обеспечивающую поддержание квалификации аудиторов на едином уровне в течение всей их профессиональной деятельности.

Предлагаемая модель тестирования, при всех ее достоинствах, не является единственно возможным способом решения проблемы признания квалификаций аудиторов в ЕАЭС. В профессиональной среде обсуждаются альтернативные подходы, которые заслуживают внимания.

Первый альтернативный подход предполагает не введение единого теста, а создание системы взаимного признания национальных квалификационных экзаменов. В этом случае каждое государство-член сохраняет свою систему аттестации, но признает результаты экзаменов, проведенных в других государствах-членах, при условии, что эти экзамены соответствуют минимальным согласованным стандартам. Преимущество этого подхода в сохранении национальной специфики и меньшие затраты на создание новой инфраструктуры. Недостатком является сохранение различий в уровне требований и риски «регуляторного арбитража», когда аудиторы выбирают юрисдикцию с наиболее легкими экзаменами для получения аттестата.

Второй альтернативный подход предполагает использование механизмов «мягкого права» — разработку рекомендаций и модельных законов, которые государства-члены могли бы добровольно имплементировать в национальное законодательство. Такой подход уже используется в рамках СНГ и имеет преимущество гибкости, но его недостатком является отсутствие обязательной силы и, как следствие, неравномерность имплементации.

Третий альтернативный подход — постепенная конвергенция национальных систем аттестации через гармонизацию требований к образовательным программам и стажу работы. Этот подход является наиболее медленным, но потенциально наиболее устойчивым, так как опирается на существующие институты и не требует радикальных изменений.

Предлагаемая модель тестирования, по нашему мнению, занимает срединное положение между этими крайностями. Она предполагает введение обязательного элемента (тест на знание национального законодательства), но при этом сохраняет за государствами-членами свободу в организации аттестации иных аспектов профессиональной квалификации. Такой подход позволяет достичь баланса между унификацией и учетом национальной специфики.

Кроме того, предлагаемая модель обладает значительным потенциалом для дальнейшего развития. По мере углубления интеграции в ЕАЭС можно постепенно расширять круг вопросов, охватываемых единым тестом, и приближать его к полноценному квалификационному экзамену. Такой поэтапный подход позволит избежать резких изменений и даст возможность государствам-членам адаптироваться к новым требованиям.

Заключение

Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие выводы.

Действующая модель формального признания квалификационных аттестатов аудиторов в ЕАЭС, закрепленная в Соглашении 2022 г., не предусматривает проверки знания национального законодательства принимающего государства, что создает риски для качества аудита и сопоставимости аудиторских заключений на едином рынке. Формальный подход к признанию квалификаций не учитывает различий в системах профессиональной подготовки и аттестации в государствах-членах, что может приводить к допуску к деятельности лиц, недостаточно компетентных в специфике национального регулирования.

Сравнительный анализ национального законодательства пяти государств-членов ЕАЭС выявил существенные различия в подходах к определению базовых понятий, процедурам перевода МСА и срокам их введения в действие, что создает предпосылки для терминологических разночтений и регуляторного арбитража. Эти различия затрудняют формирование действительно единого рынка аудиторских услуг и создают неравные условия для трансграничной деятельности аудиторов.

Опыт Европейского Союза, где Директива 2006/43/ЕС предусматривает обязательный тест на профессиональную пригодность для аудиторов, желающих осуществлять деятельность на территории другого государства-члена, демонстрирует эффективность такого подхода для обеспечения качества аудита и защиты общественных интересов. Однако прямое заимствование европейской модели в ЕАЭС невозможно без учета различий в уровне интеграции, правовых традициях и готовности государств-членов к делегированию полномочий на наднациональный уровень.

Предлагаемая модель тестирования на знание национального законодательства, включающая проверку знания национальных стандартов, норм об ответственности аудиторов и особенностей налогообложения, с возможностью дистанционной сдачи через электронные платформы ЕЭК, может быть реализована в рамках Дополнительного протокола к Соглашению 2022 г. При этом необходима разработка четких механизмов контроля за содержанием и процедурой тестирования, исключающих превращение теста в формальный барьер.

Гармонизация программ непрерывного профессионального развития и создание единого квалификационного экзамена ЕАЭС являются необходимыми условиями для полноценного функционирования единого рынка аудиторских услуг. Однако их введение должно осуществляться поэтапно, с учетом готовности государств-членов и оценки эффективности промежуточных мер.

Альтернативные подходы (взаимное признание национальных экзаменов, использование «мягкого права» и постепенная конвергенция систем аттестации) имеют свои достоинства и недостатки. Предлагаемая модель тестирования занимает срединное положение, позволяя достичь баланса между унификацией и учетом национальной специфики.

Предложения по совершенствованию законодательства позволяют обеспечить не только формальное, но и реальное признание квалификаций аудиторов на пространстве ЕАЭС, повысить качество аудиторских услуг и укрепить доверие к финансовой отчетности на едином рынке. Реализация предложенной дорожной карты, включающей поэтапное введение тестирования и создание единого квалификационного экзамена, позволит минимизировать риски и обеспечить плавный переход к новой модели признания квалификаций.

Перспективы дальнейших исследований связаны с углубленным анализом практических аспектов реализации предлагаемой модели, включая разработку конкретных механизмов тестирования, оценку затрат на создание системы и анализ возможных социально-экономических последствий для рынка аудиторских услуг в ЕАЭС. В теоретическом плане дальнейшие исследования должны опираться на концептуальные основы евразийского интеграционного правопорядка, разработанные в отечественной юриспруденции, в частности на подходы, обосновывающие необходимость постепенного перехода от межгосударственного сотрудничества к наднациональному регулированию в тех сферах, где это объективно требуется для достижения целей интеграции [20]. Кроме того, заслуживает внимания мониторинг развития регуляторных подходов в других интеграционных объединениях и их адаптация к условиям ЕАЭС.

Список источников

1. Меджитов Т.В. Формирование единого рынка услуг в области аудита в рамках общего финансового рынка ЕАЭС // Евразийский юридический журнал. – 2024. – № 6 (193). – С. 263–265.
2. Булгакова Л.И. Построение единого рынка аудиторских услуг в ЕАЭС // Colloquium-journal. – 2019. – № 4. – С. 168–169.
3. Васильчук О.И., Михаленок Н.О., Шнайдер В.В. К вопросу современных подходов формирования единого рынка аудиторских услуг // Балканско научно обозрение. – 2019. – Т. 3, № 3 (5). – С. 83–86.
4. Каширкина А.А., Морозов А.Н. Формации правового развития евразийской интеграции и их влияние на правовую систему Российской Федерации // Журнал российского права. – 2014. – № 8.
5. Капустин А.Я. Право Евразийского экономического союза: международно-правовой дискурс // Журнал российского права. – 2015. – № 11. – С. 59–69.
6. Исполинов А.С. Приоритет, прямое действие и прямой эффект норм права Евразийского экономического союза // Журнал международного права и международных отношений. – 2017. – № 1-2. – С. 11–21.
7. Головач И.О. Международные стандарты аудиторской деятельности: правовое регулирование // Вестник РУДН. Серия: Юридические науки. – 2010. – № 4.
8. Победимский И.И. Институционально-нормативные механизмы регулирования аудиторской деятельности в странах ЕАЭС // Экономика и право. – 2026.
9. Бунь А.В., Бегер В.В., Гуркова В.А. Рынок аудиторских услуг ЕАЭС // Сборник научных статей VII Международной научно-практической конференции. – Брест: БрГТУ, 2024. – С. 7–12.
10. Рождественская Т.Э., Гузнова Е.А. Гармонизация законодательства о финансовом рынке в евразийском экономическом союзе на основе международно-признанных стандартов: цели, принципы, содержание // Международное сотрудничество евразийских государств: политика, экономика, право. – 2016. – № 4.
11. Артеменко Т.Д. Контрольные (надзорные) полномочия Евразийской экономической комиссии и Европейской комиссии: сравнительно-правовой аспект // Право и управление. XXI век. – 2024. – Т. 20, № 4. – С. 50–67.
12. Сарсембаев М.А. Особенности статуса и деятельности Суда Евразийского экономического союза и Суда Европейского союза // European and Asian Law Review. – 2020. – № 1.
13. Сейтимова В.Х. Гармонизация международных процессуальных стандартов: идея правовых достижений или недостижимый идеал (на примере Суда ЕАЭС) // Вестник Института законодательства и правовой информации Республики Казахстан. – 2023. – № 1. – С. 148–157.
14. Гордова М.А. Актуальные направления гармонизации бухгалтерского учета государств-членов Евразийского экономического союза // Биржа интеллектуальной собственности. – 2016. – № 6. – С. 27–32.
15. Андреева Л.В. Технические регламенты и стандарты как инструменты обеспечения безопасности и качества товаров, работ, услуг в Евразийском экономическом союзе // Международное сотрудничество евразийских государств: политика, экономика, право. – 2017. – № 4 (13).
16. Дроздова М.А. Актуальные проблемы международно-правового регулирования конвергенции транспортно-логистических систем в рамках ЕАЭС // Евразийская интеграция: экономика, право, политика. – 2023. – Т. 17, № 4. – С. 73–81.
17. Безбородов Ю.С. Интеграция как международно-правовой метод правовой конвергенции // Lex Russica. – 2017. – № 12 (133).
18. Агамагомедова С.А. Общий финансовый рынок ЕАЭС: понятие, структура и проблемы формирования // Евразийская интеграция: экономика, право, политика. – 2024. – Т. 18, № 2. – С. 90–97.
19. Агамагомедова С.А. Финансовый контроль: особенности гармонизации в Евразийском экономическом союзе // Евразийская интеграция: экономика, право, политика. – 2026. – Т. 20, № 1. – С. 124–131.
20. Дьяченко Е.Б. Формирование концепции евразийского интеграционного правопорядка в отечественной юриспруденции // Антиномии. – 2025. – № 1. – С. 217–237.
21. Малько А.В., Гайворонская Я.В., Дубровин Б.Г. Правовые акты в правовой политике ЕАЭС: вопросы теории и юридической практики // Право и государство: теория и практика. – 2019. – № 1 (169). – С. 10–18.
22. Кириленко В.П., Демидов Д.Г. Принципы функционирования Евразийского экономического союза (международно-правовые аспекты) // Управленческое консультирование. – 2015. – № 3 (75). – С. 83–89.
23. Терениченко А.А. Пути гармонизации нормативной правовой базы России и других стран-членов ЕАЭС // Аграрное и земельное право. – 2016. – № 6 (138). – С. 59–62.
24. Несмеянова И.А. Унификация гражданского законодательства в условиях экономической интеграции в рамках ЕАЭС // Legal Bulletin. – 2020. – № 1. – С. 36–46.
25. Галушко Д.В. Деятельность Евразийской экономической комиссии как основного регулирующего органа ЕАЭС // Вестник ОмГУ. Серия. Право. – 2020. – № 4. – С. 25–30.
26. Договор о Евразийском экономическом союзе (подписан в г. Астане 29.05.2014) (ред. от 25.05.2023) // Собрание законодательства РФ. – 2014. – № 37. – Ст. 4897.
27. Директива Европейского Парламента и Совета 2006/43/ЕС от 17 мая 2006 г. о проведении обязательного аудита годовой и консолидированной отчетности // Official Journal of the European Union. – 2006. – L 157. – P. 87–107.
28. О признании международных стандартов аудита: Постановление Правительства Российской Федерации от 11.06.2015 № 576 // Собрание законодательства РФ. – 2015. – № 25. – Ст. 3659.
29. Статистика ЕАЭС по отраслям. Статистические таблицы 21 августа 2025 г. Аудиторская деятельность 2024 год. // eec.eaeunion.org. — 2024. — URL: https://eec.eaeunion.org/comission/department/dep_stat/union_stat/current_stat/financial_sector_entities/Audit_table_2024.xlsx. (дата обращения: 13.05.2026).

References

1. Medzhitov T.V. Formirovanie edinogo rynka uslug v oblasti audita v ramkakh obshchego finansovogo rynka EAES [Formation of a unified market for audit services within the common financial market of the EAEU] // Evraziyskiy yuridicheskiy zhurnal [Eurasian Law Journal]. – 2024. – No. 6 (193). – P. 263–265.
2. Bulgakova L.I. Postroenie edinogo rynka auditorskikh uslug v EAES [Building a unified market for audit services in the EAEU] // Colloquium-journal. – 2019. – No. 4. – P. 168–169.
3. Vasil’chuk O.I., Mikhalenok N.O., Shnayder V.V. K voprosu sovremennykh podkhodov formirovaniya edinogo rynka auditorskikh uslug [On the issue of modern approaches to the formation of a unified market for audit services] // Balkanskо nauchno obozrenie [Balkan Scientific Review]. – 2019. – Vol. 3, No. 3 (5). – P. 83–86.
4. Kashirkina A.A., Morozov A.N. Formatsii pravovogo razvitiya evraziyskoy integratsii i ikh vliyanie na pravovuyu sistemu Rossiyskoy Federatsii [Formations of legal development of Eurasian integration and their influence on the legal system of the Russian Federation] // Zhurnal rossiyskogo prava [Journal of Russian Law]. – 2014. – No. 8.
5. Kapustin A.Ya. Pravo Evraziyskogo ekonomicheskogo soyuza: mezhdunarodno-pravovoy diskurs [The Law of the Eurasian Economic Union: international legal discourse] // Zhurnal rossiyskogo prava [Journal of Russian Law]. – 2015. – No. 11. – P. 59–69.
6. Ispolinov A.S. Prioritet, pryamoe deystvie i pryamoy effekt norm prava Evraziyskogo ekonomicheskogo soyuza [Primacy, direct effect and direct effect of the norms of the Eurasian Economic Union law] // Zhurnal mezhdunarodnogo prava i mezhdunarodnykh otnosheniy [Journal of International Law and International Relations]. – 2017. – No. 1-2. – P. 11–21.
7. Golovach I.O. Mezhdunarodnye standarty auditorskoy deyatel’nosti: pravovoe regulirovanie [International standards of auditing: legal regulation] // Vestnik RUDN. Seriya: Yuridicheskie nauki [RUDN Journal of Law]. – 2010. – No. 4.
8. Pobedimskiy I.I. Institutsional’no-normativnye mekhanizmy regulirovaniya auditorskoy deyatel’nosti v stranakh EAES [Institutional and regulatory mechanisms for regulating auditing activities in the EAEU countries] // Ekonomika i pravo [Economics and Law]. – 2026.
9. Bun’ A.V., Beger V.V., Gurkova V.A. Rynok auditorskikh uslug EAES [The EAEU audit services market] // Sbornik nauchnykh statey VII Mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii [Collection of scientific articles of the VII International Scientific and Practical Conference]. – Brest: BrGTU, 2024. – P. 7–12.
10. Rozhdestvenskaya T.E., Guznova E.A. Garmonizatsiya zakonodatel’stva o finansovom rynke v evraziyskom ekonomicheskom soyuze na osnove mezhdunarodno-priznannykh standartov: tseli, printsipy, soderzhanie [Harmonization of financial market legislation in the Eurasian Economic Union on the basis of internationally recognized standards: goals, principles, content] // Mezhdunarodnoe sotrudnichestvo evraziyskikh gosudarstv: politika, ekonomika, pravo [International cooperation of Eurasian states: politics, economics, law]. – 2016. – No. 4.
11. Artemenko T.D. Kontrol’nye (nadzornye) polnomochiya Evraziyskoy ekonomicheskoy komissii i Evropeyskoy komissii: sravnitel’no-pravovoy aspekt [Supervisory (oversight) powers of the Eurasian Economic Commission and the European Commission: a comparative legal aspect] // Pravo i upravlenie. XXI vek [Law and Management. XXI Century]. – 2024. – Vol. 20, No. 4. – P. 50–67.
12. Sarsembaev M.A. Osobennosti statusa i deyatel’nosti Suda Evraziyskogo ekonomicheskogo soyuza i Suda Evropeyskogo soyuza [Features of the status and activities of the Court of the Eurasian Economic Union and the Court of Justice of the European Union] // European and Asian Law Review. – 2020. – No. 1.
13. Seytimova V.Kh. Garmonizatsiya mezhdunarodnykh protsessual’nykh standartov: ideya pravovykh dostizheniy ili nedostizhimyy ideal (na primere Suda EAES) [Harmonization of international procedural standards: the idea of legal achievements or an unattainable ideal (on the example of the EAEU Court)] // Vestnik Instituta zakonodatel’stva i pravovoy informatsii Respubliki Kazakhstan [Bulletin of the Institute of Legislation and Legal Information of the Republic of Kazakhstan]. – 2023. – No. 1. – P. 148–157.
14. Gordova M.A. Aktual’nye napravleniya garmonizatsii bukhgalterskogo ucheta gosudarstv-chlenov Evraziyskogo ekonomicheskogo soyuza [Current directions of harmonization of accounting of the member states of the Eurasian Economic Union] // Birzha intellektual’noy sobstvennosti [Intellectual Property Exchange]. – 2016. – No. 6. – P. 27–32.
15. Andreeva L.V. Tekhnicheskie reglamenty i standarty kak instrumenty obespecheniya bezopasnosti i kachestva tovarov, rabot, uslug v Evraziyskom ekonomicheskom soyuze [Technical regulations and standards as tools for ensuring safety and quality of goods, works, services in the Eurasian Economic Union] // Mezhdunarodnoe sotrudnichestvo evraziyskikh gosudarstv: politika, ekonomika, pravo [International cooperation of Eurasian states: politics, economics, law]. – 2017. – No. 4 (13).
16. Drozdova M.A. Aktual’nye problemy mezhdunarodno-pravovogo regulirovaniya konvergentsii transportno-logisticheskikh sistem v ramkakh EAES [Actual problems of international legal regulation of convergence of transport and logistics systems within the EAEU] // Evraziyskaya integratsiya: ekonomika, pravo, politika [Eurasian Integration: Economics, Law, Politics]. – 2023. – Vol. 17, No. 4. – P. 73–81.
17. Bezborodov Yu.S. Integratsiya kak mezhdunarodno-pravovoy metod pravovoy konvergentsii [Integration as an international legal method of legal convergence] // Lex Russica. – 2017. – No. 12 (133).
18. Agamagomedova S.A. Obshchiy finansovyy rynok EAES: ponyatie, struktura i problemy formirovaniya [Common financial market of the EAEU: concept, structure and problems of formation] // Evraziyskaya integratsiya: ekonomika, pravo, politika [Eurasian Integration: Economics, Law, Politics]. – 2024. – Vol. 18, No. 2. – P. 90–97.
19. Agamagomedova S.A. Finansovyy kontrol’: osobennosti garmonizatsii v Evraziyskom ekonomicheskom soyuze [Financial control: features of harmonization in the Eurasian Economic Union] // Evraziyskaya integratsiya: ekonomika, pravo, politika [Eurasian Integration: Economics, Law, Politics]. – 2026. – Vol. 20, No. 1. – P. 124–131.
20. D’yachenko E.B. Formirovanie kontseptsii evraziyskogo integratsionnogo pravoporyadka v otechestvennoy yurisprudentsii [Formation of the concept of the Eurasian integration legal order in Russian jurisprudence] // Antinomii [Antinomies]. – 2025. – No. 1. – P. 217–237.
21. Mal’ko A.V., Gayvoronskaya Ya.V., Dubrovin B.G. Pravovye akty v pravovoy politike EAES: voprosy teorii i yuridicheskoy praktiki [Legal acts in the legal policy of the EAEU: issues of theory and legal practice] // Pravo i gosudarstvo: teoriya i praktika [Law and State: Theory and Practice]. – 2019. – No. 1 (169). – P. 10–18.
22. Kirilenko V.P., Demidov D.G. Printsipy funktsionirovaniya Evraziyskogo ekonomicheskogo soyuza (mezhdunarodno-pravovye aspekty) [Principles of functioning of the Eurasian Economic Union (international legal aspects)] // Upravlencheskoe konsul’tirovanie [Management Consulting]. – 2015. – No. 3 (75). – P. 83–89.
23. Terenichenko A.A. Puti garmonizatsii normativnoy pravovoy bazy Rossii i drugikh stran-chlenov EAES [Ways to harmonize the regulatory legal framework of Russia and other EAEU member states] // Agrarnoe i zemel’noe pravo [Agricultural and Land Law]. – 2016. – No. 6 (138). – P. 59–62.
24. Nesmeyanova I.A. Unifikatsiya grazhdanskogo zakonodatel’stva v usloviyakh ekonomicheskoy integratsii v ramkakh EAES [Unification of civil legislation in the context of economic integration within the EAEU] // Legal Bulletin. – 2020. – No. 1. – P. 36–46.
25. Galushko D.V. Deyatel’nost’ Evraziyskoy ekonomicheskoy komissii kak osnovnogo reguliruyushchego organa EAES [Activities of the Eurasian Economic Commission as the main regulatory body of the EAEU] // Vestnik OmGU. Seriya. Pravo [Herald of Omsk University. Series: Law]. – 2020. – No. 4. – P. 25–30.
26. Treaty on the Eurasian Economic Union (signed in Astana on 29.05.2014) (as amended on 25.05.2023) // Sobranie zakonodatel’stva RF [Collection of Legislation of the Russian Federation]. – 2014. – No. 37. – Art. 4897.
27. Directive 2006/43/EC of the European Parliament and of the Council of 17 May 2006 on statutory audits of annual accounts and consolidated accounts // Official Journal of the European Union. – 2006. – L 157. – P. 87–107.
28. On the recognition of international standards of auditing: Resolution of the Government of the Russian Federation No. 576 of 11.06.2015 // Sobranie zakonodatel’stva RF [Collection of Legislation of the Russian Federation]. – 2015. – No. 25. – Art. 3659.
29. Statistika EAES po otraslyam. Statisticheskie tablitsy 21 avgusta 2025 g. Auditorskaya deyatel’nost’ 2024 god [EAEU statistics by industry. Statistical tables August 21, 2025. Auditing activity 2024] // eec.eaeunion.org. – 2024. – URL: https://eec.eaeunion.org/comission/department/dep_stat/union_stat/current_stat/financial_sector_entities/Audit_table_2024.xlsx (accessed: 13.05.2026).

Информация об авторе:
А. В. Боядовский – независимый исследователь.

Information about the author
A. V. Boyadovski – Independent researcher.

https://orcid.org/0009-0002-7803-1678

Изображение сгенерировано нейросетью Open AI