Пространственное развитие архитектуры сельских территорий и рыбацких поселений: методология устойчивости и стратегии адаптации

В статье рассматриваются теоретико-методологические подходы и прикладные аспекты пространственного развития рыбацких поселений Арктической зоны. На основе анализа зарубежных исследований (опыт Норвегии, Швеции, Исландии, Финляндии) и российских практик выделены ключевые факторы, трансформирующие архитектурно-планировочную структуру сельских прибрежных территорий: глобализация рыбных рынков, система квотирования, развитие аквакультуры, климатические изменения, демографический спад и цифровая трансформация. Предложена типология будущих состояний рыбацких поселений, обоснованы стратегии их адаптации, включающие сохранение культурного ландшафта, развитие «зелёно-голубой» инфраструктуры и институциональное обеспечение устойчивости. Особое внимание уделено необходимости перехода от моноресурсной модели к диверсифицированной экономике территорий на основе кластерного подхода и цифровизации.

Ключевые слова: квоты, рыбацкие поселения, пространственное развитие, экономическая устойчивость социально-экологических систем, архитектурное планирование, «зелёно-голубая» инфраструктура, типология поселений, АПК,  цифровая трансформация.

Spatial development of the architecture of rural areas and fishing settlements: sustainability methodology and adaptation system

Abstract. The article discusses theoretical and methodological approaches and applied aspects of the spatial development of fishing settlements in the Arctic zone. Based on the analysis of foreign studies (the experience of Norway, Sweden, Iceland, Finland) and Russian practices, the key factors that transform the architectural and planning structure of rural coastal areas are identified: the globalization of fish markets, the quota system, the development of aquaculture, climate change, demographic decline and digital transformation. A typology of the future conditions of fishing settlements is proposed, and strategies for their adaptation are substantiated, including the preservation of the cultural landscape, the development of «green-blue» infrastructure, and institutional sustainability. Special attention is paid to the need to move from a single-resource model to a diversified territorial economy based on a cluster approach and digitalization.

Keywords: quotas, fishing settlements, spatial development, economic sustainability of socio-ecological systems, architectural planning, «green-blue» infrastructure, typology of settlements, agro-industrial complex, digital transformation.

УДК 332.1:711.4(985)

Введение

Арктическая зона Российской Федерации (АЗРФ) занимает стратегическое положение в системе национальной безопасности и экономического развития страны. Её прибрежные территории, на протяжении столетий служившие основой для формирования уникальной культуры природопользования, сегодня сталкиваются с комплексом вызовов, требующих переосмысления подходов к пространственному развитию. Особое место среди этих территорий занимают рыбацкие поселения — населённые пункты, чья экономическая база, социальная структура и архитектурный облик исторически формировались под влиянием промысловой деятельности.

Актуальность исследования обусловлена несколькими взаимосвязанными обстоятельствами. Во-первых, трансформация глобальных рыбных рынков и изменение системы регулирования промысла ведут к перестройке всей цепочки создания стоимости в рыбном хозяйстве, что непосредственно отражается на занятости и доходах прибрежных сообществ [1]. Во-вторых, климатические изменения, проявляющиеся в Арктике с наибольшей интенсивностью, создают новые риски для традиционного природопользования, одновременно открывая возможности для развития судоходства и туризма. В-третьих, демографические процессы, характеризующиеся оттоком населения и старением жителей, ставят под угрозу само существование многих сельских поселений [12].

Архитектура сельских прибрежных территорий представляет собой сложный феномен, не сводимый к совокупности строительных объектов. Она является материализованным выражением многовекового взаимодействия человека с морской и речной средой, аккумулирует опыт адаптации к суровым климатическим условиям и отражает социально-экономические уклады, сформировавшиеся в процессе освоения арктических ресурсов [3].

В контексте пространственного развития важно различать несколько уровней архитектурной организации:

1.  Ландшафтный уровень — природный каркас территории (береговая линия, рельеф, гидрологический режим), определяющий принципы расселения.
2.  Планировочный уровень — структура поселения, включающая функциональное зонирование, транспортные связи, расположение промысловых объектов (причалы, склады, перерабатывающие мощности).
3.  Объектный уровень — конкретные здания и сооружения, обладающие архитектурно-художественными и конструктивными особенностями.

Исследование показывает, что традиционная планировка рыбацких поселений характеризуется компактной застройкой вдоль береговой линии, наличием общественных пространств, связанных с промысловой деятельностью, и чёткой функциональной дифференциацией зон [3].

Современные рыбацкие поселения Арктики переживают глубокие преобразования, обусловленные действием ряда факторов. На основе обобщения международного опыта можно выделить следующие ключевые детерминанты.

Глобализация рыбных рынков и система квотирования. Трансформация системы доступа к рыбным ресурсам является одним из наиболее значимых факторов, влияющих на пространственное развитие прибрежных территорий. Как показывают исследования норвежских учёных, введение индивидуальных передаваемых квот привело к концентрации прав на вылов в руках крупных компаний и маргинализации мелких прибрежных хозяйств [1]. Квоты превратились в финансовый инструмент, который может быть продан или передан в аренду, что разрывает традиционную связь между местным сообществом и ресурсом, находящимся в непосредственной близости от поселения.

Примечательны результаты анализа ситуации в финском озере Инари, где регулирование водного режима и квотирование промысла создают схожие проблемы для местных рыбаков, несмотря на различия в природных условиях [1]. Исследователи отмечают, что адаптационные меры, включая обязательное зарыбление и расчистку берегов, лишь частично компенсируют негативные последствия регулирования для традиционного уклада.

Развитие аквакультуры. Конкуренция за прибрежные акватории между рыболовными хозяйствами и фермерскими предприятиями обостряется по мере расширения масштабов аквакультуры. Этот процесс меняет экосистему фьордов, влияет на вкусовые качества дикой рыбы и создаёт конфликт интересов, требующий новых подходов к зонированию прибрежных пространств [3].

Демографические изменения. Депопуляция и старение населения являются общей проблемой для многих арктических поселений. Исследование шведских деревень на реке Торне показывает, что отток молодёжи в города и недостаток рабочих мест создают угрозу для социальной устойчивости сообществ [2]. Одновременно наблюдается парадоксальная тенденция: сохранение высокого качества природной среды и культурной аутентичности привлекает «мигрантов образа жизни», что открывает новые возможности для развития малого бизнеса в сфере туризма и услуг [6].

В качестве теоретической основы для анализа пространственного развития арктических рыбацких поселений используется концепция «зелёно-голубой» инфраструктуры (Green and Blue Infrastructure, GBI). Этот подход, получивший развитие в работах европейских исследователей, рассматривает водные объекты (blue) и озеленённые пространства (green) как взаимосвязанную систему, выполняющую экологические, социальные и экономические функции [14, 15].

Применительно к рыбацким поселениям концепция GBI позволяет:

•  интегрировать в планировочные решения природные компоненты ландшафта;
•  выявить потенциал водных и зелёных пространств для рекреации и туризма;
•  оценить вклад природной среды в качество жизни и привлекательность поселений для потенциальных жителей и инвесторов.

Исследование шведских деревень Куккола и Корпюкюля демонстрирует, что уникальная связь этих поселений с водой и зелёными пространствами может стать основой для развития активного отдыха, сохранения культурного наследия и повышения устойчивости сообществ в долгосрочной перспективе [2]. Комбинирование метода картирования GBI с анализом архитектурных, социальных и исторических ценностей места позволяет разработать эффективные стратегии повышения привлекательности малых сельских поселений.

Дополнительный аналитический инструментарий для понимания процессов, происходящих в рыбацких поселениях предоставляет теория устойчивости социально-экологических систем (social-ecological systems resilience). Её ключевая идея заключается в том, что сообщества, зависящие от природных ресурсов, представляют собой сложные адаптивные системы, где социальные и экологические компоненты взаимосвязаны и подвержены циклическим изменениям.

Исследование двух фьордов в Финнмарке (Северная Норвегия) показывает, как сообщества реагируют на коллапс местных рыбных запасов, вторжение новых видов (гренландский тюлень и камчатский краб) и ужесточение режимов управления ресурсами [9]. Устойчивость саамских рыбацких сообществ обеспечивается за счёт комбинации адаптационных стратегий на уровне домохозяйств и институциональных изменений, открывающих новые экономические возможности.

Важно отметить, что устойчивость не означает статичности. Социально-экологические системы могут переходить через критические пороговые состояния (tipping points), после чего их восстановление в прежней форме становится невозможным [9]. Это подчёркивает значимость своевременной диагностики угроз и разработки превентивных адаптационных мер.

Арктическая зона России характеризуется крайне неравномерным распределением населения. Основная часть жителей сконцентрирована в крупных городах и посёлках городского типа, тогда как сельские территории, включая рыбацкие поселения, переживают депопуляцию [12] (таблица 1)  

Таблица 1 – Показатели демографической динамики сельских поселений АЗРФ (2020–2025 гг.)

Составлено автором на основе анализа материалов: [12]

Особенностью расселения в прибрежной зоне является привязка к естественным гаваням и местам традиционного промысла. Как показано в проекте «Coastal Mapping» (Норвегия), структура расселения вдоль побережья представляет собой цепочку рыболовецких деревень, расположенных у хороших естественных гаваней [11]. Эта структура, сформировавшаяся столетиями, сегодня находится под угрозой из-за экономической концентрации и технологических изменений в рыболовстве.

Исследование У.Е. Якушевой, посвящённое оценке устойчивого развития сельских муниципальных образований АЗРФ, выявляет следующие ключевые тенденции:

•  рост средней заработной платы при сохранении низкой диверсификации занятости;
•  увеличение площади жилья на одного человека на фоне сокращения численности населения;
•  слабая динамика прироста объектов социальной инфраструктуры;
•  миграционная убыль, приводящая к потере накопленного человеческого капитала [12].

Экономика рыбацких поселений традиционно базируется на трёх основных компонентах: добыча (рыболовство), переработка и обслуживание промысла. Однако в последние десятилетия эта структура претерпевает существенные изменения (таблица 2)

Таблица 2 – Структура занятости в прибрежных поселениях АЗРФ (по опорным территориям), %

Составлено автором на основе анализа материалов:: [12]

Данные таблицы 2 свидетельствуют о значительной дифференциации отраслевой структуры занятости в зависимости от региона. В Мурманской области, где рыболовство сохраняет ключевые позиции, доля занятых в промысле и переработке превышает 50%. В то же время в Республике Карелия и Архангельской области прослеживается тенденция к диверсификации экономики за счёт туризма и сектора услуг.

Одной из наиболее тревожных тенденций является рост вахтовой занятости, особенно в районах, прилегающих к зонам промышленного освоения ресурсов. Как отмечают исследователи, практика «fly-in fly-out» (вахтовый метод), широко распространённая в нефтегазовой отрасли Норвегии и всё более активно применяемая в российской Арктике, создаёт вызовы для устойчивости местных сообществ [7]. Вахтовики, привлекаемые на временную работу, не формируют социального капитала и не участвуют в развитии поселений, что усугубляет демографические проблемы.

В России в последние годы предпринят ряд шагов по стимулированию развития Арктической зоны. Ключевыми институциональными механизмами являются:

•  Федеральный закон № 193-ФЗ «О государственной поддержке предпринимательской деятельности в Арктической зоне Российской Федерации» (2020 г.), вводящий преференциальный режим для резидентов АЗРФ;
•  Программа «Гектар Арктики», предусматривающая предоставление земельных участков в безвозмездное пользование для граждан, желающих вести хозяйственную деятельность в арктических регионах [4];
•  Стратегия развития Арктической зоны Российской Федерации и обеспечения национальной безопасности на период до 2035 года, утверждённая Президентом РФ в 2020 году [4].

По данным Министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики, на начало 2025 года в рамках программы «Гектар Арктики» подано около 8,5 тысячи заявок, передано более 3,5 тысячи земельных участков [4]. Лидером по темпам реализации программы является Мурманская область, что свидетельствует о сохраняющемся интересе к освоению прибрежных территорий.

Одновременно в рамках Стратегии-2035 реализуется более тысячи инвестиционных проектов с общим объёмом инвестиций, превышающим 35 трлн рублей, создано более 44 тысяч рабочих мест [4]. Однако, как показывают исследования, основная часть инвестиций направлена в крупные промышленные проекты (разработка месторождений, строительство портовой инфраструктуры), тогда как поддержка малых рыбацких поселений остаётся на периферии государственной политики [12].

Анализ международных исследований позволяет выделить несколько возможных сценариев трансформации рыбацких поселений, каждый из которых имеет специфические архитектурно-планировочные и социально-экономические характеристики. На основе проекта «Coastal Mapping» (Норвегия) и собственных обобщений предлагается следующая типология будущих состояний рыбацких поселений [11].

1. Рекреационные руины (Recreational ruins). Данный тип характеризуется поселениями, где промысловая деятельность практически прекратилась, но сохранилась материальная память о прошлом — старые причалы, склады, жилые дома с характерной архитектурой. Такие места привлекают туристов своей аутентичностью и становятся центрами культурного туризма.

Ключевые характеристики:

•  архитектура: сохранение исторической застройки, реставрация (не всегда профессиональная) рыбацких построек под гостевые дома и музейные объекты;
•  экономика: туризм, сезонная занятость в сфере услуг, малые ремесленные производства;
•  социальная структура: немногочисленное постоянное население, сезонный приток туристов и временных жителей;
•  риски: потеря подлинности при чрезмерной коммерциализации, зависимость от туристических потоков.

2. Угасающие рыбацкие деревни (Fading fishing villages). Поселения, в которых промысел ещё сохраняется, но находится в состоянии устойчивого спада. Старение населения, сокращение числа действующих рыбаков, постепенная деградация инфраструктуры [11].

Ключевые характеристики:

•  архитектура: постепенное ветшание застройки, отсутствие нового строительства, консервация или снос объектов, не подлежащих восстановлению;
•  экономика: промысел сокращается, попытки диверсификации часто неудачны из-за недостатка ресурсов и удалённости;
•  социальная структура: высокий средний возраст населения, отсутствие перспектив для молодёжи, плановое сокращение социальных услуг;
•  риски: необратимая деградация, полное исчезновение населённого пункта в средне- или долгосрочной перспективе.

3. Рабочие лагеря (Labor camps). Этот тип, выделенный норвежскими исследователями, отражает новый феномен — индустриализацию рыболовства, при которой поселение функционирует преимущественно как сезонная база для промышленного промысла, обслуживаемая вахтовыми работниками из других регионов и стран [11].

Ключевые характеристики (на примере Сеньяхопен, Норвегия):

•  архитектура: крупные промышленные объекты (рыбоперерабатывающие заводы, холодильные камеры) занимают прибрежную зону; закрытые территории, соответствующие требованиям пищевой безопасности ЕС; жилой сектор минималистичен, рассчитан на временное проживание [11];
•  экономика: высокотехнологичная переработка, сезонная занятость, отсутствие местных предпринимательских инициатив;
•  социальная структура: слабые социальные и культурные институты (ограниченный набор магазинов, школы и детского сада, отсутствие развитой общественной жизни);
•  риски: оторванность от местного сообщества, уязвимость при изменении рыночной конъюнктуры, социальная напряжённость.

4. Изобретательные хутора (Inventive hamlets). Малые поселения, сумевшие найти новые ниши для развития — не за счёт масштабирования промысла, а благодаря инновационным подходам: эко-туризм, органическое производство, дистанционная занятость, креативные индустрии [11].

Ключевые характеристики:

•  архитектура: адаптация старой застройки под новые функции (коворкинги, творческие мастерские, эко-отели), использование возобновляемых источников энергии;
•  экономика: гибкая, многопрофильная, интегрированная в глобальные рынки через цифровые платформы;
•  социальная структура: приток «мигрантов образа жизни», высокая вовлечённость в управление сообществом, инновационная культура;
•  потенциал: устойчивость к внешним шокам за счёт диверсификации, привлекательность для молодёжи.

5. Современные стабильные деревни (Contemporary stable villages). Успешные примеры адаптации к новым условиям при сохранении традиционной основы. Это поселения, где промысел интегрирован с другими видами деятельности (туризмом, сервисом, аквакультурой), а социальная и архитектурная среда сбалансированно развивается [11].

Ключевые характеристики:

•  архитектура: гармоничное сочетание традиционной застройки и современных энергоэффективных решений, развитая инфраструктура;
•  экономика: эффективное использование ресурсов (рыбных, рекреационных, человеческих), устойчивый уровень занятости и доходов;
•  социальная структура: привлекательная среда для жизни и работы, развитая система образования и здравоохранения, активное гражданское участие.

Таблица 3 – Сравнительная характеристика типов рыбацких поселений

Составлено автором на основе анализа материалов: [11]

На основе выделенной типологии могут быть сформулированы стратегии пространственного развития, учитывающие специфику каждого типа поселений и направленные на повышение их устойчивости.

1. Сохранение культурного ландшафта как основа идентичности. Культурный ландшафт рыбацких поселений представляет собой неотъемлемую часть нематериального наследия. Его сохранение является не только музейной задачей, но и экономическим ресурсом, особенно для поселений, ориентированных на развитие туризма.

Планировочные принципы сохранения:

•  выявление «глубокой структуры» ландшафта — устойчивых элементов планировки, сформированных многовековым взаимодействием человека и моря [3];
•  введение зон регулирования застройки, где новые объекты должны соответствовать историко-архитектурному контексту;
•  сохранение береговой линии как общественного пространства, открытого для доступа жителей и гостей;

Отмечается, что архитектура и ландшафт арктических поселений обладают уникальным качеством, определяемым сочетанием суровых природных условий и специфических приёмов адаптации [3]. Эти качества («арктичность») могут стать основой брендинга территорий и привлечения туристов.

2. Развитие «зелёно-голубой» инфраструктуры (GBI). Интеграция водных и зелёных пространств в планировочную структуру поселений создаёт предпосылки для повышения качества жизни, развития рекреации и адаптации к изменениям климата [14, 15].

Компоненты GBI для рыбацких поселений:

•  береговые променады и зоны отдыха — преобразование рыбацких причалов и набережных в многофункциональные общественные пространства;
•  зелёные коридоры — сохранение и восстановление растительности между поселением и прилегающими ландшафтами;
•  рекреационные зоны на воде — развитие водного туризма, спортивного рыболовства, морских прогулок;
•  водные объекты как элементы климатической адаптации — использование водных пространств для регулирования микроклимата.

Исследование шведских поселений показывает, что GBI может выполнять не только экологические, но и социальные функции, создавая условия для активного отдыха, повышая привлекательность территории для новых жителей и укрепляя социальные связи [2].

3. Адаптация застройки под новые функции. Важным направлением пространственного развития является адаптация существующих зданий под новые функции, позволяющая избежать затратного нового строительства и сохранить архитектурную аутентичность [11].

Таблица 4 – Типология адаптации объектов в рыбацких поселениях

Составлено автором на основе анализа материалов: [2, 3, 5, 11]

Развитие цифровых технологий создаёт новые возможности для рыбацких поселений. Цифровая трансформация АПК и сельских территорий Арктики рассматривается как ключевой фактор модернизации, позволяющий [8]:

•  внедрять системы дистанционного мониторинга рыболовства и аквакультуры;
•  обеспечивать высокоскоростной доступ в интернет для удалённой работы и образования;
•  интегрировать рыбоперерабатывающие предприятия в цифровые цепочки поставок;
•  использовать блокчейн-технологии для отслеживания происхождения продукции [8].

Пространственная организация поселений должна учитывать потребности в размещении инфраструктуры связи, центров обработки данных и коворкингов, что требует пересмотра зонирования и объёмно-пространственных решений (таблица 5).

Таблица 5 – Требования к инфраструктуре для различных типов поселений

Составлена автором

Кластерный подход к развитию прибрежных территорий позволяет объединить предприятия рыболовства, переработки, судоремонта, туризма и научно-образовательного сектора. Такой подход соответствует современным тенденциям развития арктического АПК, где интеграция технологических и институциональных аспектов рассматривается как основное условие устойчивого роста [8].

Преимущества кластерного подхода:

•  синергия между секторами — отходы рыбопереработки могут стать сырьём для производства кормов или биогаза;
•  общая логистическая инфраструктура снижает издержки для участников;
•  координация в использовании береговой зоны и акваторий;
•  совместные маркетинговые стратегии (продвижение «арктического» бренда).

Для реализации стратегий пространственного развития необходимы целевые институциональные механизмы. Опираясь на опыт скандинавских стран и развивая российские практики, можно предложить следующие инструменты государственной поддержки [4, 5, 9]:

Прямые меры поддержки:

•  субсидирование реставрации и адаптации объектов культурного наследия;
•  программы развития GBI в сельских поселениях (аналоги шведских программ ландшафтного планирования);
•  гранты для «изобретательных хуторов» — поддержка предпринимательских инициатив в сфере туризма и креативных индустрий.

Меры институционального характера:

•  законодательное закрепление принципов соуправления (co-management) природными ресурсами с участием местных сообществ, как это практикуется в Норвегии и Финляндии [9];
•  развитие системы долгосрочного мониторинга состояния рыбных запасов и социально-экономического положения поселений [17];
•  интеграция пространственного планирования с отраслевой политикой — увязка Стратегии развития АЗРФ с планами регионального развития муниципальных образований [4].

Оценка эффективности пространственных преобразований должна включать не только экономические, но и социальные и экологические показатели. В таблице 6 приведён предлагаемый набор индикаторов устойчивости для рыбацких поселений различных типов.

Таблица 6 – Индикаторы устойчивости рыбацких поселений

Составлено автором на основе анализа материалов: [12, 14, 15]

Заключение

Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие основные выводы и рекомендации.

1.  Системный характер вызовов. Рыбацкие поселения Арктической зоны сталкиваются с комплексом взаимосвязанных угроз: глобализация и квотирование меняют доступ к ресурсам, климатические изменения трансформируют экосистемы, демографические процессы подрывают социальный капитал, а институциональные дисбалансы препятствуют устойчивому развитию.
2.  Многообразие траекторий развития. Единой модели пространственного развития для всех арктических поселений не существует. На основе анализа международного опыта выделено пять возможных сценариев (рекреационные руины, угасающие деревни, рабочие лагеря, изобретательные хутора, современные стабильные деревни), каждый из которых требует специфических подходов к архитектурно-планировочным решениям, экономической политике и социальным стратегиям.
3.  Концептуальный инструментарий. Применение концепции «зелёно-голубой» инфраструктуры (GBI) и теории устойчивости социально-экологических систем позволяет обосновать стратегии, направленные на повышение адаптивного потенциала поселений. Интеграция водных и зелёных пространств в архитектурное планирование, развитие цифровой инфраструктуры и диверсификация экономической базы являются ключевыми элементами таких стратегий.
4.  Институциональные решения. Для реализации предложенных стратегий необходима координация усилий различных уровней власти: совершенствование нормативно-правовой базы в области соуправления ресурсами, развитие кластерных подходов в АПК, усиление поддержки малых предпринимательских инициатив в сельских территориях. Программы «Гектар Арктики» и льготная ипотека показали свою эффективность, но требуют дополнения механизмами поддержки именно пространственного и архитектурного развития поселений.
5.  Научно-практические рекомендации. Дальнейшие исследования должны быть направлены на:
6. разработку методических подходов к количественной оценке устойчивости рыбацких поселений с учётом российских региональных особенностей;
7. создание типовых проектных решений для адаптации традиционной застройки под новые функции;
8. формирование системы долгосрочного мониторинга состояния поселений и их социально-экономической динамики ;
9. развитие международного сотрудничества в области обмена опытом пространственного планирования в Арктике.

Список источников:

1. Rytkönen, A., Pasanen, P., & Kortet, R. Sustainable adaptation of commercial inland fishing? Lessons learnt from subarctic Lake Inari, Finland // Regional Environmental Change. 2025.
2. Tornieri, S., Ma, J., & Rizzo, A. Which urban and landscape qualities make Arctic villages attractive? The Torne River villages in Sweden // European Planning Studies. 2024. Vol. 32(8). P. 1731-1751.
3. Ellefsen, K.O., Hauglin, E.A., & Wang, W. The Imprint of Fisheries on Land: The Logics of Settlement Structure and Place in an Arctic Landscape // Landscape Architecture. 2022. Vol. 29(11). P. 91-103. DOI: 10.14085/j.fjyl.2022.11.0091.13.
4. МАФ-2025: состоялась выездная встреча на территории перспективной агломерации «Гектара Арктики» [электронный ресурс] — Режим доступа: https://murmantv.ru/news-n-32396—maf-2025-sostoyalas-vyezdnaya-vstrecha-na-territorii-perspektivnoj-aglomeracii-gektara-arktiki?ysclid=mtbfbnat7672369412. (дата обращения 27.08.2026)
5. Misarti, N., Fitzhugh, B., & Miller, H. Old Harbor studies the old ways: Indigenous fisheries stewardship in Alaska // Alaska Sea Grant. University of Alaska Fairbanks, 2026.
6. Carson, D.A., Carson, D.B., & Eimermann, M. Lifestyle migrants and rural development in northern Sweden // Arctic Yearbook. 2018.
7. Korneeva, L. Fly-in fly-out practices in the Arctic resource extraction industries // Arctic and North. 2022.
8. Zvorykina, Yu.V., Usov, V.G., Karelina, M.Yu., Pisareva, O.M., Belousova, M.N., & Alexeev, V.A. Modernization of the North and the Arctic agro-industrial complex under digital transformation: conceptual foundations and design solutions // Arktika: ekologiya i ekonomika. 2025. Vol. 15(1).
9. Broderstad, E.G., & Eythórsson, E. Resilient communities? Collapse and recovery of a social-ecological system in Arctic Norway // FAO AGRIS. 2014.
10. Lundmark, L., Carson, D.B., & Eimermann, M. Migration and lifestyle in sparsely populated areas of northern Sweden // European Planning Studies. 2020.
11. Coastal Mapping Research Project. Typology of fishing villages: Recreational ruins, fading fishing villages, labor camps, inventive hamlets, contemporary stable villages. Senjahopen case study. Norway, 2018-2024.
12. Якушева У.Е. Оценка устойчивого развития сельских муниципальных образований Арктической зоны Российской Федерации // Север и рынок: формирование экономического порядка. 2026. № 1. С. 139–154. DOI:10.37614/2220-802X.1.2026.91.010.
13. Markey, S., Storey, K., & Heisler, K. Resource extraction and community development: A comparative analysis // The Extractive Industries and Society. 2011.
14. Bellezoni, R.A., Ghofrani, Z., & Sposito, V. Green-blue infrastructure planning in rural areas // Landscape and Urban Planning. 2021.
15. Ramyar, R., Ackerman, K., & Johnston, J. Multi-scale assessment of green infrastructure // Journal of Environmental Management. 2021.
16. Dubrovin, V. Adaptive water-level regulation in subarctic lakes // Hydrology Research. 2015.
17. Niva, T., Peltonen-Sainio, P., & Rytkönen, A. Monitoring fish communities in Lake Inari // Natural Resources Institute Finland. 2021.
    
    
    

Информация об авторах:

Черданцев Вадим Петрович, д.э.н., профессор, профессор кафедры менеджмента ФГБОУ ВО «Пермский государственный аграрно-технологический университет», г. Пермь

Норин Павел Владимирович, магистрант, ФГБОУ ВО «Пермский государственный аграрно-технологический университет», г. Пермь

Information about the authors:

Vadim Petrovich Cherdantsev, Doctor of Economics, Professor, Professor of the Department of Management, Perm State Agrarian and Technological University, Perm

Pavel Vladimirovich Norin, Master’s Student, Perm State Agrarian and Technological University, Perm


Изображение сгенерировано нейросетью Open AI