Гуманизация уголовного законодательства как направление современной российской политики по борьбе с преступностью предполагает отказ от массового применения строгих мер уголовно-правового воздействия. Поэтому особой популярностью на практике пользуются институты освобождения от уголовной ответственности и наказания. Для обеспечения возможности широкого применения поощрительных уголовно-правовых норм, содержащихся в гл. 11 и 12 УК РФ, суды используют формальный подход к установлению совокупности условий, необходимых для применения того или иного вида освобождения. Но отказ от персонифицированного подхода в таких вопросах, игнорирование значения положительных поступков виновного, направленных не только на компенсацию потерпевшему материального ущерба, но и иного вреда, так или иначе причиняемого обществу и государству, вступает в противоречие с принципом справедливости. Официальное поощрение практики огульного освобождения от уголовной ответственности или наказания может породить в общественном сознании мнение о безнаказанности преступной деятельности и создать дополнительные условия для роста преступности.
Ключевые слова: освобождение от уголовной ответственности, освобождение от наказания, поощрительные уголовно-правовые нормы, принцип справедливости, принцип гуманизма, социальная целесообразность.
Abstract. Humanization of criminal legislation as a direction of modern Russian policy to combat crime presupposes the rejection of the mass application of strict measures of criminal-legal influence. Therefore, the institutions of exemption from criminal liability and punishment are especially popular in practice. In order to ensure the possibility of wide application of incentive criminal-legal norms contained in Chapters 11 and 12 of the Criminal Code of the Russian Federation, the courts use a formal approach to establishing a set of conditions necessary for the application of one or another type of exemption. But the rejection of a personalized approach in such matters, failure to attach due importance to the positive actions of the guilty party, aimed not only at compensating the victim for material damage, but also for other harm, in one way or another caused to society and the state, contradicts the principle of justice. Official encouragement of the practice of indiscriminate exemption from criminal liability or punishment can give rise to the opinion in the public consciousness about the impunity of criminal activity and create additional conditions for the growth of crime.
Key words: exemption from criminal liability, exemption from punishment, incentive criminal law norms, principle of justice, principle of humanism, social expediency.
УДК 343.28/.29
Введение.
Уголовная политика России уже довольно продолжительный период времени ориентирована на гуманизацию уголовного законодательства. Обоснованием такого подхода является установленная и научно доказанная нецелесообразность широкого применения строгих мер ответственности к лицам, признанным виновными в совершении преступлений. Цели уголовного наказания (и ответственности, в целом) в большинстве случаев остаются недостигнутыми при интенсивной реализации карательного воздействия. Его явная избыточность может выражаться в 1) криминализации деяний, не обладающих должным уровнем общественной опасности, 2) отсутствии индивидуального подхода к выбору вида и размера наказания за совершенное преступление, 3) полном или частичном отказе от возможностей стимулирования положительного постпреступного поведения, заключающегося в минимизации применения поощрительных уголовно-правовых норм гл. 11 или 12 УК РФ к виновным в совершении уголовно-наказуемых деяний.
Анализ федеральных законов, которыми вносились изменения и дополнения в УК РФ, указывает, что средствами гуманизации выступают, преимущественно, институты освобождения от уголовной ответственности и наказания. Это подтверждается введением новых видов освобождения от уголовной ответственности (ст. 76.1, 76.2, 78.1 УК РФ) и от наказания (ст. 80.2, 82.1 УК РФ), а также смягчением условий, выполнение которых обеспечивает возможность принятия решения о применении соответствующего вида освобождения от уголовно-правового воздействия.
Положительный эффект от гуманизации уголовного законодательства оценивается неоднозначно. Серьезные сомнения в результативности уголовной политики возникают при анализе ключевых показателей динамики преступности за 2015-2024 гг. и, особенно, повторной (рецидивной) преступности. За указанный период количество привлеченных к уголовной ответственности лиц, которые ранее совершали преступления, в каждом отчетном году составляло более половины от общего числа привлеченных к уголовной ответственности. Наименьший показатель составил 55,1% в 2015 году, а наибольший – 60,4% в 2022 году[1].
Любое значительное смягчение карательного воздействия на преступника должно предполагать введение иных альтернативных мер воздействия, обеспечивающих эффективность его ресоциализации. Отсутствие баланса между смягчением мер уголовной ответственности и повышением интенсивности социально-правового воздействия не позволяют достичь желаемых результатов в области противодействия преступности.
Методология.
В процессе настоящей работы комплексно применялись общенаучные и частнонаучные методы познания. Диалектический, индуктивный и дедуктивный методы использовались относительно всех составляющих предмета исследования. Статистический метод применялся при анализе отдельных количественных и качественных показателей преступности в России за 2015-2024 годы. Системно-структурный метод позволил оценить целесообразность отказа от ряда мер уголовной ответственности в пользу альтернативного применения иных мер социально-правового воздействия. Методы анализа и синтеза дополнительно обеспечили обоснованность выводов и предложений, сформулированных по итогам настоящей работы.
Обсуждение.
Гуманизация уголовного законодательства остается главным направлением российской политики, что подтверждается значительным количеством официальных заявлений о необходимости смягчения уголовной ответственности в различных формах. На важность данной деятельности обратил внимание Президент России, выступая на ежегодном совещании судей судов общей юрисдикции, военных и арбитражных судов в феврале 2025 года. В частности, В.В. Путин отметил важность и законодательной, и правоприменительной деятельности, ориентированной на гуманизацию по отношению к совершившим преступления гражданам. В качестве положительного примера им были приведены следующие результаты смягчения уголовно-правового воздействия:
– из 680 тысяч граждан, в отношении которого возбуждено уголовное дело, каждый пятый в 2024 году освобожден по решению суда от уголовного преследования;
– 71% осужденным назначены наказания, не связанные с изоляцией от общества[2].
Но освобождение от уголовно-правового возмездия или его существенное смягчение нельзя признавать самоцелью. Неисполняемая презумпция наказуемости лица, виновного в совершении преступления, вступает в противоречие с принципом справедливости и потому создает условия для совершения новых преступлений. Активная деятельность правоохранительных органов и суда в области применения институтов уголовно-правового поощрения не приносит желаемых результатов воспитательного характера.
Подготовленные ГИАЦ МВД России аналитические материалы о состоянии преступности в России за последние 10 лет свидетельствуют, что проводимая политика гуманизации не оказывает принципиального влияния на изменение портрета личности преступника. За период с 2015 по 2024 гг. более половины всех ежегодно расследуемых преступлений продолжают совершаться лицами, которые ранее уже привлекались к уголовной ответственности. Этот объективный факт указывает на необходимость качественного анализа и, при необходимости, пересмотра средств гуманизации уголовного законодательства, выработки дополнительных решений, обеспечение которых не будет предполагать непосредственной связи с уголовно-правовым воздействием.
Можно выделить несколько вариантов смягчения уголовно-правового воздействия. Во-первых, это касается полной или частичной декриминализации деяний, которые в соответствии с действующим УК РФ имеют статус преступления, хотя в действительности не обладают должным уровнем общественной опасности для современного российского социума. Во-вторых, гуманизация предполагает депенализацию запрещенных уголовным законом деяний для соблюдения принципа справедливости. В-третьих, увеличение количества поощрительных уголовно-правовых норм, применение которых обеспечивает освобождение от уголовной ответственности и наказания.
Криминализация и декриминализация по мнению ряда исследователей представляют собой отражение потребности общества в установлении уголовно-правового запрета или, напротив, отказа от него как от неоправданно сурового реагирования на факт нарушения чьих-либо интересов[3]. Учитывая, что достаточно большое количество преступлений, предусмотренных действующим уголовным законом, отнесены к категории небольшой и средней тяжести, а также не сопряжены с причинением вреда (угрозой его причинения) здоровью граждан, потребность в декриминализации большей их части скорее всего уже возникла. Но до настоящего времени гуманизация уголовного законодательства в наименьшей мере реализуется посредством декриминализации преступных деяний, что вполне обоснованно критикуется в научной среде[4].
Депенализация как средство обеспечения уголовной политики реализуется, преимущественно, в снижении максимальных и минимальных пределов санкций, а также включением в УК РФ альтернативного лишению свободы вида наказания в виде принудительных работ. Подобный подход к смягчению уголовно-правового воздействия вызывает в научной среде противоречивые суждения и оценки: от определения в качестве одного из главнейших компонентов уголовной политики, применение которого обеспечивает должное общественное развитие[5], к некоторым опасениям относительно возможной дискредитации государства как гаранта прав и свобод личности[6], и до несогласованности (ошибочности), вызванной слабой научной проработкой предложенных законодательных решений[7].
Освобождение от уголовной ответственности и наказания стало наиболее распространенным средством обеспечения гуманизации, что подтверждается следующими обстоятельствами:
– распространение возможности применения положений ст. 75 и 76 УК РФ к лицам, которые совершили преступления, относящиеся к категории не только небольшой, но и средней тяжести (Федеральный закон от 08.12.2003 №162-ФЗ);
– включение в гл. 11 и 12 УК РФ норм, которыми закреплены новые виды освобождения от уголовной ответственности и наказания, а также отсрочки отбывания наказания (ст. 76.1, 76.2, 78.1, 80.1 и 82.1 УК РФ);
– введение в уголовно-правовые нормы примечаний к соответствующим статьям Особенной части УК РФ, которыми предусматриваются специальные условия для освобождения от уголовной ответственности за совершение соответствующего преступления, которое может относится к категориям тяжкого или особо тяжкого (примечания к ст. 127.1, 145.1, 199.4, 204.2, 205.3, 222.2, 275.1, 285.5, 322.2, 330.3 УК РФ и др.);
– корректированием содержания некоторых положений гл. 11 и 12 УК РФ, в результате чего упрощается возможность выполнения требований для возникновения основания освобождения от уголовной ответственности или наказания (ч. 2 ст. 76.1, ч. 3.1. ст. 79, ч. 2, 2.1 ст. 80, ч. 1 ст. 82 УК РФ).
Значительное смягчение уголовно-правового воздействия обеспечивается не только изменениями и дополнениями, вносимыми в действующий уголовный закон, но и разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, которые иногда существенно меняют представление об оценке юридических обстоятельств, позволяющих констатировать нецелесообразность дальнейшего уголовного преследования или реализации мер уголовной ответственности. Например, возмещение ущерба или заглаживание вреда как одно из условий освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных ст. 75-76.2 УК РФ, может осуществляться любым лицом, по просьбе или с согласия совершившего преступление. И уже не имеет значения факт наличия у последнего реальной возможности самостоятельно возместить причиненный совершенным преступлением вред или иным образом загладить негативные последствия своего преступного поведения (Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 №56).
Кардинальное изменение подходов к выполнению условий о порядке и форме устранения последствий причиненного преступлением вреда (возмещение, заглаживание, компенсирование и др.) наблюдается в результате анализа и научной литературы, и материалов судебной практики. К примеру, в 1998 году Л. Головко изучал коллизионные вопросы гражданско-правового и уголовно-правового регулирования особенностей возмещения вреда, осуществляемого в рамках соглашения между виновным и потерпевшим. Анализируя частные случаи подобного позитивного поведения, он пришел к выводу о недопущении варианта замены стороны в возникшем внедоговорном обязательстве: выплаты по соглашению, личные усилия по компенсации вреда, предложения виновного о сроках и формах возмещения, соглашение между виновным и потерпевшим и т.п. Вне зависимости от гражданско-правовой природы возмещения: деликтное обязательство вследствие причинения вреда или соглашение о компенсации причиненного ущерба, автор не ставит под сомнение то, что обязанной стороной, исходя из смысла уголовно-правового предписания ст. 76 УК РФ, должно быть только лицо, которое своими преступными действиями причинило вред (ущерб) потерпевшему[8]. Аналогичным образом трактовали содержание возмещения ущерба (заглаживание вреда) как одного из обязательных условий для освобождения от уголовной ответственности А.В. Ендольцева[9] и В.В. Сверчков[10].
На необходимость личного участия преступника в деятельности по заглаживанию вреда, причиненного в результате совершения преступления, указывала М.А. Стадник. Исследуя вопросы освобождения от уголовной ответственности за совершение группового преступления, она справедливо утверждала, что уголовно-правовое поощрение может распространяться только на того члена преступной группы, который возместил ущерб или иным образом загладил причиненный вред[11]. Данный факт не может распространяться на иных соучастников совершенного преступления, несмотря на объективное устранение негативных последствий их общей преступной деятельности.
После вышеприведенных разъяснений Пленума Верховного Суда РФ 2016 года в науке уголовного права наблюдается активизация сторонников формального подхода к установлению факта констатации «возмещения ущерба» или «заглаживания вреда» как выполнения условия для применения уголовно-правового поощрения. Авторы ссылаются на отсутствие в уголовном законе прямого указания на то, что такие компенсации должны осуществляться именно виновным. Такая позиция, в целом, соответствует и разъяснениям высшей судебной инстанции, и идеям политики гуманизации уголовного законодательства.
Например, С.А. Шумаков утверждает, что возмещение вреда в уголовно-правовых отношениях может быть осуществлено «непосредственно виновным или иными лицами», при этом виновный может и не знать о факте возмещения, которое было осуществлено, например, его родственниками[12]. Аналогичную позицию демонстрирует С.Е. Суверов, отмечая, что при применении ст. 76 УК РФ необходимо установить действительность совершения виновным или иными лицами действий, направленных на восстановление нарушенных прав потерпевшего[13].
Судебная практика положительно воспринимает подобный подход смягчения требований к выполнению предусмотренных уголовным законом условий, необходимых для применения соответствующего вида освобождения от уголовной ответственности или наказания. По оценкам специалистов формализм в установлении условий для освобождения от уголовного преследования успешно распространяется даже на случаи умышленного и неосторожного причинения смерти[14].
Вступившие в законную силу судебные решения насчитывают множество примеров, когда перечисление незначительных денежных сумм осуществляется в пользу лиц, не имеющих прямого или косвенного отношения ни к потерпевшему, ни к обстоятельствам совершения преступления. Но факт подобной уплаты юридически оценивается как разновидность заглаживания причиненного преступлением вреда. Например, Железнодорожный районный суд г. Самары в соответствии с приговором от 12.09.2024 в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, признал возмещение ущерба, причиненного потерпевшего ФИО1, в полном объеме, а также добровольное пожертвование в Общероссийский общественный благотворительный фонд «Российский детский фонд» в размере пяти тысяч рублей. Принимая во внимание, что подсудимой ФИО8 инкриминировались по совокупности деяния, предусмотренные п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, ч. 1 ст. 228 УК РФ и ч. 1 ст. 230 УК РФ, перечисление ею суммы пожертвования в указанный благотворительный фонд не может свидетельствовать о стремлении устранить негативные последствия совершенных преступлений. Суд в описательно-мотивировочной части приговора не пояснил, каким образом денежное пожертвование способствует устранению негативных последствий совершенных подсудимой преступлений[15].
Такие действия, формально определяемые как финансовые пожертвования на благотворительность, в большей степени свидетельствуют о желании виновного «откупиться» от наказания, соразмерного тяжести совершенного преступления. Для достижения этой цели он стремится «набрать» максимальное количество формальных «положительных поступков», необязательно связанных с сущностью предъявляемого обвинения, которые «механически» засчитываются судом как смягчающие наказание обстоятельства или условия для освобождения от уголовного преследования.
Для оценки соответствия современного подхода решения вопросов освобождения от уголовной ответственности и наказания принципам уголовного права необходимо обратиться к рассмотрению сущности уголовно-правового поощрения. Данный феномен не получил широкой популярности у исследователей, но имеющиеся в этой области работы подтверждают, что такое поощрение в самом обобщенном виде представляет собой реакцию государства в ответ на позитивное поведение лица, виновного в совершении преступления. Как отмечает И.А. Тарханов, правовое поощрение представляет собой высшую степень государственного одобрения социально ожидаемого поведения, оно призвано стимулировать социально-правовую активность лица, направленную на восстановление тех благ, которые были нарушены в результате ранее совершенного им преступления[16].
По справедливому утверждению М.В. Ковалева содержание поощрения в уголовном праве включает в себя способы государственного одобрения поведения лица, совершившего преступление. Механизм данного поощрения формируется следующими компонентами: наличие у осужденного определенных заслуг, юридическое одобрение государством его поведения после того, как было совершено преступление, добровольность и взаимовыгодность применения, возможность получения различных благ, использование позитивных стимулов[17].
Приведенные мнения указывают на то, что общество и государство ожидают положительного активного поведения именно от лица, совершившего преступление. Такие поступки конкретизируются в соответствующих нормах уголовного и уголовно-исполнительного законодательства и свидетельствуют о стремлении виновного максимально восстановить статус-кво – состояние, которое было нарушено совершением преступления. Это не может ограничиваться только материально-компенсационными или материально-восстановительными действиями, например, в виде полного возмещения материального ущерба. Суд, принимая решение об освобождении от уголовной ответственности или от наказания должен быть уверен и в том, что виновный осознанно стремится загладить причиненный вред как перед потерпевшим, так и перед обществом. В последнем случае это может выражаться в полном признании вины в совершенном деянии, активном способствовании раскрытию преступления и выполнению иных юридических и фактических социально одобряемых действий, но обязательно связанных с предшествующим преступным поведением. Если же причиненный вред (ущерб) устраняется действиями третьих лиц, т.е при отсутствии активной роли его причинителя (преступника), то применять к виновному меры уголовно-правового поощрения недопустимо, т.к. факт такого рода компенсации будет иметь юридическое значение только для гражданско-правовых отношений. Действия третьих лиц, даже если они полностью устранили все негативные последствия преступления, и потерпевшие не настаивают на привлечении к уголовной ответственности виновного, не могут свидетельствовать об утрате последним своей общественной опасности, т.е о наличии основания для освобождения от уголовной ответственности или наказания. Поэтому следует согласиться с Ю.В. Голиком, который доказывал, что поощрение позитивного уголовно-правового поведения должно быть персонализированным, т.е применяться в отношении индивидуально определенного лица, заслужившего своим поведением возможность не быть привлеченным к ответственности за совершенное преступление. Напротив, деперсонализация способствует утрате поощрением свойств стимула на инициативу виновного по заглаживанию причиненного вреда, а практика поощрения «всех» за успехи «одного» становится порочной[18].
Также следует учитывать, что не всякое социально поощряемое поведение виновного достойно применения к нему освобождения от уголовно-правового воздействия (гл. 11 или 12 УК РФ). Не только негативно-правовая реакция на совершенное преступление в виде наказания, но и позитивно-правовая реакция на соответствующие социально ожидаемые поступки должны быть соразмерными друг другу[19]. «Мера» ответственности и «мера» поощрения должны иметь высокую степень конкретизации, чтобы у суда при вынесении решения по уголовному делу имелась возможность объективного сравнения негативных последствий от преступного деяния и результатов действий виновного, совершаемых с целью устранения данных последствий. Поэтому даже полное возмещение виновным причиненного ущерба (заглаживание вреда) может оказаться недостаточным для применения ст. 75, 76, 79 или иных поощрительных норм УК РФ, содержащих условия для освобождения от уголовной ответственности или наказания.
Результаты.
В ходе исследования установлено, что на протяжении более десяти лет в России реализуется политика гуманизации уголовного законодательства, основным средством которой является расширение возможностей освобождения от уголовной ответственности или наказания лиц, виновных в совершении преступления. На практике это приводит к значительному росту количества виновных, освобождаемых от уголовной ответственности или от наказания. С целью увеличения количества лиц, к которым применяется уголовно-правовое поощрение, суды демонстрируют склонность к формальной констатации наличия условий, необходимых для применения соответствующей нормы об освобождении от уголовной ответственности или наказания.
Политика гуманизации в настоящее время привела к противоречивым результатам, объективность наличия которых подтверждается статистическими данными за 2015-2024 гг. С одной стороны значительное количество лиц, виновных в совершении преступлений, в т.ч. относящихся к категории тяжких, по тем или иным основаниям, предусмотренным гл. 11 или 12 УК РФ, освобождаются от уголовно-правового воздействия. Но в то же время количество лиц, повторно совершающих преступления, на протяжении всего исследуемого периода остается стабильно высоким – более 50% от общего числа ежегодно привлекаемых к уголовной ответственности.
Выводы.
Современные средства гуманизации уголовного законодательства не обеспечивают предупреждения преступности. Это связано с пересмотром идеологических начал уголовного права, заключающихся в неотвратимости наказания за совершенное преступление и в индивидуальном подходе к решению вопросов об освобождении от уголовной ответственности и наказания. Формализм и массовость применения поощрительных норм уголовного закона, прежде всего, норм гл. 11 и 12 УК РФ, сопряжен с риском нарушения принципа справедливости. Подобная практика некорректного уголовно-правового поощрения может порождать в обществе осознание безнаказанности преступного поведения и создать дополнительные условия для количественного и качественного роста преступности.
Из этого следует, что институты освобождения от уголовной ответственности и наказания были ошибочно признаны главными, а не второстепенными средствами политики гуманизации уголовного законодательства. Исключение негативного воздействия криминальной субкультуры на лицо, совершившее преступление, предпочтительнее обеспечить:
– декриминализацией деяний, не представляющих в действительности серьезной общественной опасности;
– расширением практики реального исполнения наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества;
– применением программ интенсивной ресоциализации лиц, совершивших преступления.
Список литературы
1. Кунц Е.В. Некоторые вопросы предупреждения рецидивной преступности специально-криминологическими мерами // Вестник Югорского государственного университета. 2024. Т. 20. №4. С. 17-23.
2. Писаревская Е.А., Дворжицкая М.А. К вопросу об обусловленности процессов криминализации и декриминализации деяний // Российский следователь. 2023. №3. С. 24-28.
3. Криминализация и декриминализация как формы преобразования уголовного законодательства: Монография / отв. ред. В.П. Кашепов. М.: ИЗиСП, Котракт, 2018. 280 с.
4. Клепицкий И.А. Социальная обусловленность уголовной политики // Государство и право. 2017. №4. С. 39-48.
5. Антонченко В.В. Оптимальная уголовная политика // Актуальные проблемы российского права. 2025. №1. С. 131-140.
6. Пудовочкин Ю.Е., Бабаев М.М. Уголовная политика и уголовное право сильного государства // Актуальные проблемы российского права. 2023. №2. С. 131-144.
7. Коробеев А.И. Уголовно-правовая политика современной России: проблемы пенализации и депенализации // Закон. 2015. №8. С. 46-59.
8. Головко Л. Некоторые гражданско-правовые проблемы, возникающие в связи с применением статьи 76 нового Уголовного кодекса РФ // Хозяйство и право. 1998. №2. С. 43-52.
9. Ендольцева А.В. Институт освобождения от уголовной ответственности: теоретические, законодательные, и правоприменительные проблемы: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2005. 50 с.
10. Сверчков В.В. Концептуальные основы решения проблем освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2008. 61 с.
11. Стадник М.А. Деятельное раскаяние как институт освобождения от уголовной ответственности: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2017. 225 с.
12. Шумаков С.А. Уголовно-правовое возмещение ущерба, причиненного преступлением: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2022. 28 с.
13. Суверов С.Е. Примирение с потерпевшим как основание освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2022. 23 с.
14. Дуюнов В.К., Подройкина И.А., Закомолдин Р.В. Освобождение от уголовной ответственности и уголовного наказания в механизме уголовно-правового воздействия: монография. М., 2022. Дуюнов В.К., Подройкина И.А., Закомолдин Р.В. Освобождение от уголовной ответственности и уголовного наказания в механизме уголовно-правового воздействия: монография. М.: Юрлитинформ, 2022. 264 с.
15. Тарханов И.А. Поощрение позитивного поведения и его реализация в уголовном праве: вопросы теории, нормотворчества и правоприменения: Дис. … д-ра юрид. наук. Казань, 2002. 458 с.
16. Ковалев М.В. Институты поощрения осужденных в уголовном и уголовно-исполнительном праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Курск, 2020. 28 с.
17. Голик Ю.В. Уголовно-правовое стимулирование позитивного поведения: Вопросы теории. Новосибирск: изд-во Новосиб. ун-та, 1992. 80 с.
18. Лапшин В.Ф. Содержание и интерпретация философской категории «мера» в уголовном праве // Пенитенциарная наука. 2022. Т. 16. №4. С. 380-387.
Информация об авторе:
Лукин Антон Владимирович, аспирант Российского университета адвокатуры и нотариата
Information about the author:
Lukin Anton Vladimirovich, Postgraduate student of the Russian University of Advocacy and Notar
[1] См.: Состояние преступности в России за 20215-2024 гг. / МВД РФ. ФКУ «Главный информационно-аналитический центр» [Электронный ресурс] // URL: https://xn--b1aew.xn--p1ai/dejatelnost/statistics (дата обращения: 25.05.2025); Кунц Е.В. Некоторые вопросы предупреждения рецидивной преступности специально-криминологическими мерами // Вестник Югорского государственного университета. 2024. Т. 20. №4. С. 17-18.
[2] См.: Стенограмма выступления Президента России В.В. Путина на Совещании судей судов общей юрисдикции, военных и арбитражных судов. Москва, 20.02.2025 / Официальный сайт Президента Российской Федерации [Электронный ресурс] // URL: http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/76296 (дата обращения: 25.05.2025).
[3] См.: Писаревская Е.А., Дворжицкая М.А. К вопросу об обусловленности процессов криминализации и декриминализации деяний // Российский следователь. 2023. №3. С. 24.
[4] См.: Криминализация и декриминализация как формы преобразования уголовного законодательства: Монография / отв. ред. В.П. Кашепов. М., 2018. С. 176; Клепицкий И.А. Социальная обусловленность уголовной политики // Государство и право. 2017. №4. С. 46-47.
[5] См.: Антонченко В.В. Оптимальная уголовная политика // Актуальные проблемы российского права. 2025. №1. С. 131.
[6] См.: Пудовочкин Ю.Е., Бабаев М.М. Уголовная политика и уголовное право сильного государства // Актуальные проблемы российского права. 2023. №2. С. 143.
[7] См.: Коробеев А.И. Уголовно-правовая политика современной России: проблемы пенализации и депенализации // Закон. 2015. №8. С. 50-52.
[8] См.: Головко Л. Некоторые гражданско-правовые проблемы, возникающие в связи с применением статьи 76 нового Уголовного кодекса РФ // Хозяйство и право. 1998. №2. С. 49-52.
[9] См.: Ендольцева А.В. Институт освобождения от уголовной ответственности: теоретические, законодательные, и правоприменительные проблемы: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2005. С. 27.
[10] См.: Сверчков В.В. Концептуальные основы решения проблем освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2008. С. 30.
[11] См.: Стадник М.А. Деятельное раскаяние как институт освобождения от уголовной ответственности: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2017. С. 141-143.
[12] См.: Шумаков С.А. Уголовно-правовое возмещение ущерба, причиненного преступлением: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2022. С. 20.
[13] См.: Суверов С.Е. Примирение с потерпевшим как основание освобождения от уголовной ответственности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2022. С. 11.
[14] См.: Дуюнов В.К., Подройкина И.А., Закомолдин Р.В. Освобождение от уголовной ответственности и уголовного наказания в механизме уголовно-правового воздействия: монография. М., 2022. С. 62.
[15] См.: Приговор Железнодорожного районного суда г. Самары от 12.09.2024 по уголовному делу №1-261/2024 / Судебные и нормативные акты [Электронный ресурс] // URL: https://sudact.ru/ (25.05.2025).
[16] См.: Тарханов И.А. Поощрение позитивного поведения и его реализация в уголовном праве: вопросы теории, нормотворчества и правоприменения: Дис. … д-ра юрид. наук. Казань, 2002. С. 27-31.
[17] См.: Ковалев М.В. Институты поощрения осужденных в уголовном и уголовно-исполнительном праве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Курск, 2020. С. 12-13.
[18] См.: Голик Ю.В. Уголовно-правовое стимулирование позитивного поведения: Вопросы теории. Новосибирск, 1992. С. 57-58.
[19] См.: Лапшин В.Ф. Содержание и интерпретация философской категории «мера» в уголовном праве // Пенитенциарная наука. 2022. Т. 16. №4. С. 383.
