В статье рассматриваются Глобальный договор о безопасной, упорядоченной и легальной миграции и Глобальный договор о беженцах 2018 г., принятые на основе Нью-Йоркской декларации о беженцах и мигрантах 2016 г., в контексте защиты прав беженцев и лиц, ищущих убежище, подвергающихся задержанию. Проанализированы положения указанных документов и их соотношение с действующими нормами международного права беженцев, а также с вопросами ограничения свободы передвижения беженцев и лиц, ищущих убежище, их задержания и содержания под стражей, как мер реализации миграционной политики государств. Делается вывод, что глобальные договоры не стали принципиально новым этапом развития международно-правового механизма защиты беженцев и не способствовали решению проблемы систематического нарушения их прав. Будучи рамочными документами, не имеющими юридической силы, они ориентированы преимущественно на совершенствование механизма международного сотрудничества, и не только не упорядочили, но даже усложнили действующую систему защиты прав беженцев за счет введения новых институтов, децентрализации и снижения ведущей роли УВКБ ООН.
Ключевые слова: международное право, права беженцев, задержание беженцев, Глобальный договор о беженцах, Глобальный договор о миграции, Нью-Йоркская декларация 2016 г., УВКБ ООН, вынужденная миграция, защита прав человека.
Global compacts on migration and refugees (2018) in the context of protecting the rights of refugees and asylum seekers in detention
Abstract: The article examines the Global Compact for Safe, Orderly and Legal Migration and the Global Compact for Refugees of 2018, adopted on the basis of the New York Declaration on Refugees and Migrants of 2016, in the context of protecting the rights of refugees and asylum seekers in detention. The provisions of these documents and their correlation with the current norms of international refugee law, as well as with the issues of restricting the freedom of movement of refugees and asylum seekers, their detention and detention, as measures to implement the migration policy of states, are analyzed. It is concluded that global treaties have not become a fundamentally new stage in the development of the international legal mechanism for the protection of refugees and have not contributed to solving the problem of systematic violations of their rights. Being framework documents that have no legal force, they are mainly focused on improving the mechanism of international cooperation, and not only have not streamlined, but even complicated the current system of refugee rights protection by introducing new institutions, decentralizing and reducing the leading role of UNHCR.
Keywords: international law, refugee rights, refugee detention, Global Compact on Refugees, Global Compact on Migration, New York Declaration 2016, UNHCR, forced migration, human rights protection.
Глобальная нормативная и институциональная система защиты беженцев и лиц, ищущих убежище, сформированная во второй половине XX века, создавалась на основе принципиально нового, для времени своего создания, подхода, характеризующегося переходом от ситуативного решения проблемы беженцев к положению, когда она рассматривается «в более широком политическом контексте и анализируется принципиальная взаимосвязь между перемещением людей и международным миром и безопасностью»[1]. Принятие Конвенции о статусе беженцев 1951 г.[2] (далее – Конвенция 1951 г.) и создание Управления Верховного Комиссара по делам беженцев (УВКБ) ООН ознаменовало этот переход к более последовательному и глобальному пониманию проблемы беженцев, выразившемуся в осознании международным сообществом необходимости её решения в мировом масштабе, принятии основополагающих международно-правовых документов по вопросам защиты прав беженцев и прав человека в целом, создании и развитии системы сотрудничества, включающей органы и организации различного уровня и статуса.
В то же время практика реализации положений международных договоров по правам беженцев и правам человека в целом, в том числе имеющая широкое распространение практика использования государствами при реализации целей своей миграционной политики таких мер, как задержание беженцев и лиц, ищущих убежище, ограничение свободы их передвижения и содержание под стражей[3], указывает как на недостаточную эффективность существующего международно-правового механизма защиты прав беженцев и лиц, ищущих убежище, так и на существование выраженной напряженности во взаимоотношениях элементов системы международного сотрудничества в сфере защиты и оказания помощи беженцам.
Указанные проблемы проявляют себя, например, в отношениях, складывающихся при взаимодействии между государствами и системой ООН, которую в контексте проблемы беженцев представляет, прежде всего, УВКБ ООН. Еще в начале XXI века, до начала обострения проблемы беженцев и лавинообразного увеличения их числа во всем мире, в докладе УВКБ ООН «Положение беженцев в мире: пятьдесят лет гуманитарной деятельности» было отмечено, что «…с одной стороны, государства являются партнерами УВКБ ООН. Они создали основу международного законодательства по беженцам <…>, они предоставляют средства, без которых УВКБ ООН не могло бы осуществлять свою деятельность, и они дают согласия на операции УВКБ ООН на их территории. С другой стороны, УВКБ ООН зачастую приходится предъявлять государствам претензии за то, что их действия становятся причиной, вызывающей потоки беженцев, или за то, что они не предоставляют надлежащей защиты и помощи беженцам и лицам, ищущим убежище»[4]. В настоящий момент, характеризующийся беспрецедентным ростом числа мигрантов, в том числе вынужденных, данные вопросы приобрели еще более актуальный характер, а также новые измерения.
Сложившаяся международная система защиты беженцев основывается на международно-правовых документах, принятых ещё в середине прошлого века, и на протяжении последующего времени совершенствовалась по ситуативному принципу – каждый новый кризис приводил к расширению свода правовых норм, касающихся беженцев, в результате чего их система разрослась до объемов, в значительно мере снижающих оперативность принятия и реализации решений[5].
Осознанная международным сообществом необходимость модернизации международной системы защиты беженцев и лиц, ищущих убежище, выразилась в принятии в 2016 г. Нью-Йоркской декларации о беженцах и мигрантах[6] (далее – Нью-Йоркская декларация, Декларация), а также включении Международной организации по миграции (МОМ), с 1951 г. развивавшей собственную систему международного сотрудничества в сфере миграции и её международно-правового регулирования, в систему ООН в статусе связанной с ООН организации.
Нью-Йоркская декларация фиксирует нарастание во всем мире миграционного кризиса, отмечая, что «[в] современном мире мы наблюдаем перемещение людей в беспрецедентных масштабах», что число мигрантов «растет быстрее, чем численность населения мира» (п. 3), что «стали обычным явлением затяжные кризисы беженцев, имеющие долгосрочные последствиями для самих беженцев, а также для принимающих их стран и сообществ» (п. 7), а также что «[н]и одно государство не может справиться с такими перемещениями самостоятельно» (п. 7), и декларирует, в связи с этим, новую парадигму в решении проблемы беженцев и мигрантов.
В п. 1 Нью-Йоркской декларации указывается, что перемещение людей может происходить в силу разных причин – и в поисках новых экономических перспектив, и с целью избежать преследований и нарушений прав человека, нищеты, терроризма и вооруженных конфликтов, и от неблагоприятных условий, складывающихся в результате стихийных бедствий, изменений климата и иных экологических факторов, причем во многих случаях это перемещение вызвано сочетанием названных причин. В связи с этим обстоятельством стороны, подписавшие Декларацию, заявляют о намерении «всецело защищать права человека всех беженцев и мигрантов независимо от их статуса» (п. 5), что означает единообразный правозащитный подход к регулированию миграции, как экономической, так и вынужденной, что является важным положением в контексте нарушения прав беженцев и лиц, ищущих убежище в связи с их задержаниями, поскольку последние связаны, в том числе, с необходимостью разделять потоки беженцев и экономических мигрантов при реализации миграционной политики отдельных государств[7].
В полном соответствии с этим подходом, п. 33 Декларации подтверждает, что «…все лица, которые пересекают или пытаются пересечь международные границы, имеют право на то, чтобы при определении их правового статуса и наличия у них права на въезд и пребывание соблюдались надлежащие процедуры…», а подписавшие стороны обязуются рассмотреть возможность пересмотра норм национального законодательства, предусматривающих ответственность за незаконное пересечение границы, прибегать к задержанию лишь в самом крайнем случае и использовать альтернативы задержанию на период определения статуса перемещающегося лица. В то же время, в Декларации признаётся и то общепринятое в современном международном праве положение, что беженцы и лица, ищущие убежище, находятся в более уязвимом положении по сравнению с другими группами перемещающихся лиц, в связи с чем в их отношении предусмотрен ряд особых заявлений, в том числе п. 73, в котором говорится, что «размещение людей в лагерях беженцев должно быть исключением и по возможности временной мерой в ответ на чрезвычайную ситуацию».
В целом, анализ положений Декларации показывает, что, несмотря на заявление в ней нового подхода к решению проблем беженцев и мигрантов, её положения вполне корреспондируют существующим документам международного права и не являются чем-то принципиально новым. Это, впрочем, обнаруживается и в тексте самой Декларации, в частности, в п. 65: «Мы подтверждаем, что Конвенция о статусе беженцев 1951 года и Протокол к ней 1967 года являются основой международного режима защиты беженцев». Е.В. Киселевой было отмечено в 2017 г., что «…пока преждевременно считать декларацию исторически важной»[8], однако данное замечание было сделано до принятия глобальных договоров, о намерении выработать которые говорится в приложениях к Декларации.
Глобальный договор о безопасной, упорядоченной и легальной миграции[9] (далее – ГДМ, Глобальный договор о миграции) был принят в декабре 2018 г. В Преамбуле ГДМ указано, что он опирается на основные международные документы по правам человека и правам мигрантов (п. 2), что вытекает также из непосредственного анализа его положений[10]. В п. 3 рассматриваемого Договора отмечается, что «…мигранты и беженцы могут сталкиваться со многими общими проблемами и подвергаться сходным по характеру угрозам.», что корреспондирует тексту Декларации, однако в п. 4 уточняется, что «мигранты и беженцы — это отдельные группы, в отношении которых применяются разные нормативно-правовые документы». Таким образом, Глобальный договор о миграции касается только мигрантов, однако, как подчеркивается в том же п. 4 Договора «во всех её аспектах», то есть, по-видимому, и в аспекте вынужденной миграции.
Структура обязательств, предусмотренных Договором о миграции, подчинена принципу соответствия перечню целей, декларированных в п. 16 Договора, для каждой из которых приводится формулировка обязательства и комплекс мер, необходимых для его реализации. Следует заметить, что перечень целей рассматриваемого Договора подчеркивает его направленность прежде всего на совершенствование механизма международного сотрудничества в сфере миграции, в связи с чем важное место среди договорных обязательств государств-участников договора имеют обязательства по своевременному сбору и предоставлению данных о миграции, изучению факторов уязвимости в процессе миграции, координации усилий в различных сферах, развитию трансграничного сотрудничества и т.п.
Следует отметить, что в качестве одной из целей развития международного сотрудничества в рамках ГДМ выступает «повышение степени определенности и предсказуемости миграционных процедур для обеспечения надлежащего контроля и проверки и направления людей в соответствующие органы» (цель 12), а также «применение практики помещения мигрантов в центры временного содержания исключительно в качестве крайней меры и поиск альтернатив» (цель 13).
Для реализации последней государства-участники обязуются принимать меры к тому, чтобы задержание мигрантов и помещение их в центры временного содержания было обоснованным, соразмерным нарушению и как можно более краткосрочным; а также уделять первоочередное внимание альтернативам задержанию и ограничению свободы, таким, как размещение в общинах (п. 29.а). Также достижение указанной цели должно, согласно положениям Договора, опираться на пересмотр актов национальных законодательств, касающихся задержания мигрантов и их содержания под стражей с целью «исключить произвольное заключение мигрантов, обеспечить правомерность решений о заключении <…> и не допустить, чтобы помещение в центры временного содержания поощрялось в качестве сдерживающего фактора и мигранты подвергались жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, как того требуют нормы международного права в области прав человека» (п. 29.c).
Также следует отметить, что принятие ГДМ, несмотря на его юридическую необязательность, вызвало потребность в установлении соответствия и «увязывании» действующих норм международного права с положениями нового договора. В частности, Комитет по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей (КТМ) в 2024 г. принял Замечание общего порядка № 6 о сближении положений ГДМ и Конвенции по защите прав трудящихся-мигрантов[11], цель которого – «представить уточнения и разъяснения, а также некоторые рекомендации, с тем чтобы установить методическую связь между соответствующими нормами и основами этих двух документов Организации Объединенных Наций, касающихся прав человека мигрантов» (п. 4 Замечания). Однако, сама необходимость подобных разъяснений указывает на то, что ГДМ не только не упорядочивает, но в значительной мере усложняет сложившуюся систему международной защиту прав мигрантов, включая беженцев и лиц, ищущих убежище. Анализируя же положения указанных Замечаний, Е.В. Киселева, в частности, отмечает, что этот документ «несет также опасность снижения стандартов Конвенции о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей 1990 г. <…>, поскольку Глобальный договор 2018 г. хотя и имеет правозащитный компонент, снижает планку ожиданий от государств»[12].
Взаимодополняющим к Глобальному договору о безопасной, упорядоченной и легальной миграции является Глобальный договор о беженцах[13] (Договор о беженцах, ГДБ), принятый также в 2018 г. Следует отметить, что в случае Договора о беженцах в Нью-Йоркской декларации говорилось не только о намерении его разработать и принять, но также предлагался и Комплекс мер в отношении беженцев (КМОБ), помещенный в Приложение I к Декларации. Согласно п. 10 Договора о беженцах, КМОБ является его неотъемлемой частью, однако он также выступает и его предтечей, поскольку Договор создавался с учетом практики реализации КМОБ[14].
Если Договор о миграции содержит положения относительно конкретных мер и действий по защите мигрантов, интегрированные в сформированный на основе положений Нью-Йоркской декларации механизм международного сотрудничества, то ГДБ направлен исключительно на развитие этого механизма с целями, декларированными в его п. 7, а именно: ослабление нагрузки на страны, принимающие беженцев; повышение возможности и способности беженцев обеспечивать себя самостоятельно; содействие созданию условий для достойного и безопасного возвращения беженцев в страну происхождения; расширение доступа беженцев в третьи страны. Все эти взаимосвязанные цели можно объединить, как это и сделано в разд. «А» ГДБ, и определить в качестве механизма справедливого распределения бремени и ответственности, причем речь идет, как следует из текста Договора, как о распределении нагрузки между отдельными принимающими странами, так и между другими заинтересованными сторонами, включая «международные организации системы Организации Объединенных Наций и вне этой системы <…>; других субъектов гуманитарной деятельности и процесса развития; международные и региональные финансовые учреждения; региональные организации; местные органы власти; гражданское общество, включая религиозные организации; ученых и других экспертов; частный сектор; средства массовой информации; членов принимающих сообществ и самих беженцев» (п. 3 Договора).
Следует отметить, что решение проблемы справедливого распределения бремени и ответственности, ложащихся на государства, принимающие беженцев, могло бы в значительной мере поспособствовать решению проблемы беженцев в целом и, в особенности, вопроса защиты их прав, в том числе в связи с их необоснованным задержанием, поскольку именно рост соответствующей нагрузки является одной из основных причин, по которым государства ужесточают миграционною политику и прибегают для её реализации к таким неприветствуемым международным правом мерам, как задержание, содержание под стражей, иные ограничения свободы и высылка, что можно видеть как из исторических аспектов проблемы беженцев, так и из анализа соответствующей практики отдельных государств и надгосударственных образований. Однако вопрос о том, предлагает ли Глобальный договор о беженцах эффективные механизмы решения данной проблемы остается, в значительной мере, дискуссионным[15].
В основу новой системы международного сотрудничества ГДБ помещает проводимый раз в четыре года Глобальный форум по беженцам, на который приглашаются профильные министры государств-членов ООН и представители других заинтересованных сторон, перечисленных в п. 3 Договора. Цель созыва Глобального форума, согласно п. 17 рассматриваемого документа – объявление «конкретных обязательств и видов помощи, направленных на достижение целей глобального договора» и рассмотрение «возможностей, вызовов и способов совершенствования распределения бремени и ответственности». Также, согласно п. 19 Договора, на Глобальном форуме проводится подведение итогов осуществления государствами и заинтересованными сторонами ранее взятых на себя обязательств.
Со времени принятия ГДБ, Глобальный форум собирался дважды – в 2019 и 2023 гг., и на последнем из них, в том числе, подводился итог деятельности государств и иных заинтересованных сторон по достижению целей договора и исполнению принятых на себя обязательств. Во вступительном слове к Итоговому документу Глобального форума по беженцам 2023 г.[16] Верховный комиссар ООН по делам беженцев Филиппо Гранди отметил, что форум проходит на фоне мирового кризиса, характеризующегося конфликтами, массовыми нарушениями прав человека, сложной ситуацией в экономике и климатической сфере, и признал, что необходимость проведения форума многими ставилась под сомнение, а также и то, что международная система сотрудничества в сфере беженцев «пошатнулась и терпит неудачу» («faltering and failing»). Он также отметил, что на форуме в очередной раз были даны «захватывающие и впечатляющие» («exciting and impressive») обещания, однако существует проблема их реализации, требующая приложения значительных усилий. Заметим, что эти заявления, весьма дипломатичные, сделаны по итогу пяти лет существования Договора о беженцах и четырех, прошедших с предыдущего форума, на котором делались столь же «захватывающие и впечатляющие» обещания[17]. В то же время в основной части Итогового документа констатируется усугубление проблемы беженцев и рост их числа, как и рост числа нарушений их прав, в том числе в связи с использованием практики их задержания и недостаточного использования альтернатив.
Одной из причин, по которой Глобальный договор о беженцах если не потерпел неудачу, то не оправдал некоторых связанных с ним ожиданий[18], является, безусловно, то обстоятельство, что он, как и взаимодополняющий к нему Глобальный договор о миграции, является рамочным документом, не имеющим юридической силы. В результате необязательности его положений даже для подписавших сторон, глобальная система защиты и помощи беженцам, и без того неструктурированная, еще больше усложнилась, поскольку ряд государств и иных заинтересованных сторон приняли новые механизмы международного сотрудничества в рассматриваемой сфере, другие же остались в прежней парадигме. Усложнение глобального механизма международного сотрудничества в сфере проблемы беженцев произошло еще и потому, что Договор о беженцах, никак не упорядочивая существующие её институты, вводит в неё ряд новых элементов.
К последним относится не только Глобальный форум по беженцам, но и национальные механизмы координации усилий заинтересованных сторон (ч. 2.1 Договора), платформы международной поддержки этих национальных механизмов (ч. 2.2), глобальная научно-исследовательская сеть по вопросам беженцев (п. 43) и некоторые другие. Кроме того, ГДБ предполагает внедрение подхода, предусматривающего участие и партнерство многих заинтересованных сторон (ч. 3.2), к числу которых, помимо уже оформившихся в отдельные подсистемы глобальной системы защиты беженцев институтов, органов и организаций, отнесены сами беженцы и члены принимающих сообществ (п. 34), субъекты гуманитарной деятельности и деятельности в области развития (п. 35), органы местного самоуправления (п. 37), организации гражданского общества (п. 40), религиозные (п. 41), а также спортивные и культурные (п. 44) организации и т.п. При этом УВКБ ООН, которая в «традиционной» системе защиты прав беженцев выполняет координирующую и даже, отчасти, руководящую функцию при этом подходе отводится вспомогательная и стимулирующая роль (п. 33 Договора).
Таким образом, Нью-Йоркская декларация 2016 г. и принятые в соответствии с нею взаимодополняющие Глобальный договор о безопасной, упорядоченной и легальной миграции и Глобальный договор о беженцах не стали принципиально новым этапом развития международно-правового механизма защиты беженцев и, на сегодняшний день, не поспособствовали решению проблемы систематического нарушения прав беженцев и лиц, ищущих убежище, в том числе в связи с их задержанием, помещением под стражу или в иные условия, ограничивающие свободу перемещения и иные права и свободы. Их основной направленностью следует считать совершенствование механизма международного сотрудничества в сфере миграции и защиты беженцев, однако и в данном случае был применен неоднозначный подход, в результате которого действующая международная система защиты прав беженцев не только не была упорядочена, но, напротив, усложнилась за счет введения в неё новых институтов, децентрализации и уменьшения ведущей роли УВКБ ООН.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
- Землянухина Н. С., Землянухина С. Г., Суворова В. В. Противоречия системы миграционных отношений: методология исследования // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Экономика. Управление. Право. – 2023. – Т. 23. – №. 4. – С. 368-378.
- Иванов Д. В., Алиев Д. М. Глобальный форум по миграции: новый этап сотрудничества государства в сфере вынужденной миграции // Право и управление. XXI век. – 2024. – Т. 20. – №. 1. – С. 92-102.
- Ивахнюк И. В. Кризис глобальной модели управления миграционными процессами //Век глобализации. – 2025. – №. 2 (54). – С. 21-36.
- Киселева Е.В. Международно-правовое регулирование миграции: учебное пособие для бакалавриата и магистратуры. – 3-е изд., испр. и доп. – М.: Издательство Юрайт, 2017. – 241 с.
- Киселева Е.В. Разработка замечания общего порядка № 6 о сближении Конвенции о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей 1990 г. и Глобального договора о безопасной, упорядоченной и легальной миграции 2018 г. – очередное новаторство Комитета Организации Объединенных Наций по защите прав всех трудящихся-мигрантов // Право и миграция в меняющемся мире: сборник материалов круглого стола XV Конвента Российской ассоциации международных исследований (Москва, 12 октября 2023 г.) / под науч. ред. Д. В. Иванова. – М.: Статут, 2023. – 122 с.
- Положение беженцев в мире: пятьдесят лет гуманитарной деятельности / Жоель Бутру и др.; УВКБ ООН. – М.: Интердиалект+, 2000. – 362 с.
- Шпаковский А. В. Задержание беженцев и лиц, ищущих убежище, в международно-правовом контексте соблюдения прав человека и прав беженцев //Евразийский юридический журнал. – 2025. – №. 3. – С. 54-61.
- Arnold-Fernandez E. E. The Global Compact on Refugees: inadequate substitute or useful complement? // Frontiers in Human Dynamics. – 2023. – Vol. 5. – P. 1238186.
- Khan F. Solidarity and Accountability: Can the Global Compact on Refugees Enforce Refugee Protection Obligations? //Journal of African Law. – 2026. – P. 1-13.
- McAdam J., Wood T. The Concept of «International Protection» in the Global Compacts on Refugees and Migration // Interventions. – 2021. – Vol. 23. – №. 2. – P. 191-206
- Milner J., Alio M., Gardi R. Meaningful refugee participation: An emerging norm in the global refugee regime // Refugee Survey Quarterly. – 2022. – Vol. 41. – №. 4. – P. 565-593.
Информация об авторе:
Шпаковский Антон Владимирович, аспирант кафедры международного права Российского университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы (РУДН)
Information about the author:
Anton Vladimirovich Shpakovsky, Postgraduate Student at the Department of International Law of the Peoples’ Friendship University of Russia named after Patrice Lumumba
[1] Положение беженцев в мире: пятьдесят лет гуманитарной деятельности / Жоель Бутру и др.; УВКБ ООН. М.: Интердиалект+, 2000. 362 с. – С. ix.
[2] Конвенция о статусе беженцев (Вместе с «Комментарием», «Образцом проездного документа») (Заключена в г. Женеве 28.07.1951) // Бюллетень международных договоров. 1993. № 9. С. 6-28.
[3] Шпаковский А. В. Задержание беженцев и лиц, ищущих убежище, в международно-правовом контексте соблюдения прав человека и прав беженцев //Евразийский юридический журнал. 2025. №. 3. С. 54-61.
[4] Положение беженцев в мире: пятьдесят лет гуманитарной деятельности / Жоель Бутру и др.; УВКБ ООН. М.: Интердиалект+, 2000. 362 с. – С. 3.
[5] Ивахнюк И. В. Кризис глобальной модели управления миграционными процессами //Век глобализации. 2025. №. 2 (54). С. 21-36.
[6] Нью-Йоркская декларация о беженцах и мигрантах от 3 октября 2016 г. [Электронный ресурс] // Официальный сайт ООН. URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N16/292/00/PDF/ N1629200.pdf (дата обращения: 19.06.2026)
[7] Землянухина Н. С., Землянухина С. Г., Суворова В. В. Противоречия системы миграционных отношений: методология исследования // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Экономика. Управление. Право. 2023. Т. 23. №. 4. С. 368-378.
[8] Киселева Е.В. Международно-правовое регулирование миграции: учебное пособие для бакалавриата и магистратуры. 3-е изд., испр. и доп. М.: Издательство Юрайт, 2017. – С. 75.
[9] Глобальный договор о безопасной, упорядоченной и легальной миграции от 19 декабря 2018 года [Электронный ресурс] // Официальный сайт ООН. URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N18 /452/02/PDF/N1845202.pdf (дата обращения: 09.06.2026)
[10] Иванов Д. В., Алиев Д. М. Глобальный форум по миграции: новый этап сотрудничества государства в сфере вынужденной миграции // Право и управление. XXI век. 2024. Т. 20. №. 1. С. 92-102.
[11] Комитет по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей: Замечание общего порядка № 6 (2024) о сближении положений Конвенции и Глобального договора о безопасной, упорядоченной и легальной миграции, касающихся защиты прав трудящихся-мигрантов и членов их семей. 2 января 2025 г. CMW/C/GC/6. [Электронный ресурс] // Управление верховного комиссара ООН по правам человека: база данных договорных органов, 2025. URL: https:// tbinternet.ohchr.org/_layouts/15/treatybodyexternal/Download.aspx ?symbolno=CMW%2FC%2FGC%2F6&Lang=ru (дата обращения: 25.06.2026)
[12] Киселева Е.В. Разработка замечания общего порядка № 6 о сближении Конвенции о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей 1990 г. и Глобального договора о безопасной, упорядоченной и легальной миграции 2018 г. – очередное новаторство Комитета Организации Объединенных Наций по защите прав всех трудящихся-мигрантов // Право и миграция в меняющемся мире: сборник материалов круглого стола XV Конвента Российской ассоциации международных исследований (Москва, 12 октября 2023 г.) / под науч. ред. Д. В. Иванова. М.: Статут, 2023. 122 с.
[13] Global Compact on Refugees [Электронный ресурс] // The UN Refugee Agency, 2018. URL: https:// www.unhcr.org/media/global-compact-refugees-booklet (дата обращения: 09.06.2026)
[14] Глобальный договор о беженцах: краткое руководство УВКБ ООН [Электронный ресурс] // УВКБ ООН, 2018. URL: https:// www.unhcr.org/centralasia/wp-content/uploads/sites/75/2019/11/Global-Compact-on-Refugees-Quick-Guide-Rus.pdf (дата обращения: 21.06.2026)
[15] McAdam J., Wood T. The Concept of «International Protection» in the Global Compacts on Refugees and Migration // Interventions. 2021. Vol. 23. №. 2. P. 191-206; Arnold-Fernández E. E. The Global Compact on Refugees: inadequate substitute or useful complement? // Frontiers in Human Dynamics. 2023. Vol. 5. P. 1238186.; Khan F. Solidarity and Accountability: Can the Global Compact on Refugees Enforce Refugee Protection Obligations? //Journal of African Law. 2026. P. 1-13.
[16] Outcomes of the Global Refugee Forum 2023 [Электронный ресурс] // UNHCR global website, 2023. URL: https:// www.unhcr.org/media/outcomes-global-refugee-forum-2023 (дата обращения: 21.06.2026)
[17] Milner J., Alio M., Gardi R. Meaningful refugee participation: An emerging norm in the global refugee regime // Refugee Survey Quarterly. 2022. Vol. 41. №. 4. P. 565-593.
[18] Crisp J. The Global Compact on Refugees: What can we expect? [Электронный ресурс] // Refugees International Website, 2023. URL: https:// www.refgueesinternational.org/blog/globalcompactonrefugees (дата обращения: 21.06.2026)
Изображение сгенерировано нейросетью Open AI
