Статья посвящена правовой основе российско-азербайджанской границы. Автор исходит из того, что в 1991 г. межреспубликанская линия получила международный статус по правилу uti possidetis juris. Соглашение 2002 г. и Договор 2010 г. не создали границу заново, а закрепили и уточнили ее. Показано также, почему нынешнее охлаждение отношений не ставит линию под сомнение.
Ключевые слова. uti possidetis juris, государственная граница, Россия, Азербайджан, правопреемство
The border between Russia and Azerbaijan after 1991, Uti possidetis juris and its treaty definition
Abstract. This article considers how the former republican boundary between Russia and Azerbaijan acquired international status in 1991. The starting point is uti possidetis juris. The 2002 Agreement and the 2010 Treaty did not create a new border. They recorded and clarified the inherited line. Current political tensions do not call that settlement into question.
Keywords. uti possidetis juris, State boundary, Russia, Azerbaijan, State succession
Введение
Российско-азербайджанской границе в международно-правовой литературе уделялось сравнительно мало внимания. Причина понятна. После распада СССР она, в отличие от ряда других линий, не привела государства к открытому противостоянию или вооруженному столкновению. Однако мирное развитие событий само по себе не отвечает на вопрос о правовом основании границы. Напротив, оно требует выяснить, каким образом Москва и Баку урегулировали советское территориальное наследие. Для этого необходимо установить, почему граница РСФСР и Азербайджанской ССР получила международный статус, а также что именно изменили соглашения 2002 и 2010 гг.[1]
Автор исходит из того, что договор 2010 г. границу не создавал, а совместная комиссия не проводила ее заново. Международной она стала тогда, когда Россия и Азербайджан возникли как независимые государства. Принцип uti possidetis juris сохранил на критическую дату прежние межреспубликанские пределы. Дальнейшие соглашения подтвердили линию, устранили разночтения на отдельных участках и предусмотрели демаркацию.[2] Такое разграничение вопросов следует из практики Международного Суда ООН, который отдает приоритет документально подтвержденному праву на территорию перед одним лишь фактическим владением.[3]
В доктрине uti possidetis juris часто упрекают в том, что он сохраняет случайные административные линии. Упрек небезоснователен, но относится к последствиям, а не к самой юридической функции принципа. Он не гарантирует, что граница будет справедливой в географическом или этническом смысле. Его задача уже — определить территорию, с которой новое государство начинает существование. Затем стороны могут изменить линию договором, т.к. стабильность границы не лишает государства права договариваться.[4]
В статье сопоставлены акты СНГ, советское конституционное право, российско-азербайджанские договоры, материалы ратификации, судебная практика, а также российская и зарубежная доктрина. Исторические сведения используются лишь для выяснения происхождения документов и линии, т.к. длительное управление само по себе не заменяет правового основания принадлежности территории.[5]
1. Критическая дата и территориальная рамка
Критической датой для распада СССР является момент возникновения независимых государств в 1991 г. Более ранние документы объясняют происхождение межреспубликанской линии, но не позволяют выбрать наиболее выгодный исторический вариант. Иной подход превратил бы принцип в соревнование карт.[6]
В декабре 1991 г. бывшие союзные республики сами обозначили территориальную основу нового порядка. Статья 5 Соглашения о создании СНГ требует уважать территориальную целостность друг друга и неприкосновенность существующих границ. Через две недели участники Алма-Атинской встречи подтвердили это обязательство. Термин uti possidetis juris в документах не назван, но содержание принятых обязательств от этого не меняется. Государства согласились продолжить существование в пределах своих союзных республик на момент прекращения СССР.[7]
Устав СНГ и Московская декларация 1994 г. подтвердили тот же подход. Повторение нормы имеет значение, т.к. показывает не разовую политическую формулу декабря 1991 г., а устойчивую региональную практику. Неприкосновенность существующих границ была связана с суверенным равенством, территориальной целостностью и отказом от применения силы.[8]
В западной доктрине нет единства по вопросу о юридической форме этого процесса. Одни авторы считают решающим общий принцип, другие — согласие бывших республик.[9] Для российско-азербайджанской пограничной линии спор не меняет результата, т.к. оба основания указывают на границу РСФСР и Азербайджанской ССР.
Заключения Арбитражной комиссии по Югославии помогают отделить прежнюю функцию линии от новой. Внутренняя граница стала международной вследствие распада государства, а не потому, что обладала таким статусом заранее. Источники и политическая обстановка на постсоветском пространстве были иными, но сама юридическая последовательность сопоставима.[10]
Советское право придавало территории союзной республики конституционное значение. Изменение ее границ не допускалось без согласия соответствующей республики. Следовательно, линия РСФСР и Азербайджанской ССР не была простой полосой хозяйственного управления, которую союзные органы могли игнорировать без правовой процедуры. Она определяла пределы двух конституционно признанных территориальных единиц.[11]
2. Право на территорию и доказательства прохождения линии
После определения исходной единицы остается вопрос доказательств. При его решении часто смешивают право на территорию и вопрос точного прохождения линии на местности. Uti possidetis juris связывает право на территорию с прежним правопорядком, но не гарантирует, что каждый участок был безошибочно описан, нанесен на карту и обозначен пограничным знаком.[12]
Международный Суд ООН различает правовое основание принадлежности территории и фактическое осуществление власти. Если фактическое управление соответствует установленному праву на территорию, оно подтверждает это право. Если управление ему противоречит, оно не должно подменять правовое основание. Когда документы не дают определенного ответа, спокойное и публичное осуществление власти может помочь суду установить линию. Эта последовательность особенно полезна для бывших административных границ, где хозяйственная практика нередко пересекала формальное разграничение.[13]
Карта в такой системе служит доказательством, но сама по себе не устанавливает принадлежность территории. Ее вес зависит от происхождения, масштаба, компетентности составителя и связи с правовым актом. Поэтому ссылка на одну советскую карту без выяснения ее назначения недостаточна. Нужно сопоставлять акты, описания, картографические материалы, административную практику и последующее поведение сторон.[14]
На Северном Кавказе формальная линия сосуществовала с дорогами, пастбищами, водозаборами и поселениями, которые обслуживались по практическим, а не международно-правовым правилам. После 1991 г. такие связи не исчезли, но их сохранение не означает, что государственная граница должна повторить всякую хозяйственную траекторию. Сначала устанавливается принадлежность территории, а затем стороны решают, какие местные интересы требуют специального договорного режима.[15]
Поэтому делимитацию нельзя смешивать с демаркацией. Первая описывает направление границы в договоре и на согласованной карте. Вторая переносит описание на местность. Пользование водой, дорогами и сельскохозяйственными участками образует отдельный круг отношений, который может потребовать специального соглашения и при этом не затрагивать вопрос о принадлежности территории.[16]
3. От постсоветской границы к двустороннему договору
После установления дипломатических отношений Москва и Баку не ставили под сомнение бывшую межреспубликанскую линию. Договор о дружбе 1997 г. закрепил уважение суверенитета, территориальной целостности и нерушимости границ. Поэтому точное прохождение линии согласовывалось внутри уже принятой территориальной рамки.[17]
До сухопутного договора стороны согласовали каспийский участок и Соглашение от 23 сентября 2002 г. определило границы сопредельных участков дна моря и определило конец сухопутной линии по Каспию.[18]
Стороны определили линии соприкосновения на точке стыка России, Азербайджана и Грузии до Каспийского моря в соответствии с Договором от 3 сентября 2010 г.. Преамбула ссылается на Устав ООН, Заключительный акт СБСЕ, территориальную целостность, нерушимость границ, а также Договор о дружбе 1997 г. Стороны тем самым оформили разграничение как продолжение взаимного признания, а не как уступку спорной территории.[19]
Материалы ратификации прямо называют основой административно-территориальную границу РСФСР и Азербайджанской ССР на момент прекращения СССР. Ее прохождение восстанавливалось по государственным актам и картам. Эта процедура соответствует доказательственной модели uti possidetis juris, т.к. исходной оставалась линия прежнего правопорядка.[20]
Переговоры не сводились к копированию одной карты. Сторонам требовалось согласовать описание и устранить расхождения между источниками. Они также могли изменить отдельный участок по взаимному согласию. Тогда uti possidetis juris объясняет исходную принадлежность территории, а договор служит основанием последующей корректировки.[21]
Договор сохранил за отдельным соглашением определение точки стыка с Грузией. Эта оговорка не ослабляет двустороннюю границу. Тройная точка по своей природе затрагивает права третьего государства, а потому Россия и Азербайджан не могли окончательно определить ее только между собой.[22]
4. Делимитация, демаркация и Самур
К Договору приложены описание линии и карта масштаба 1 к 100 000, причем при расхождении приоритет имеет описание. Линию переносит на местность совместная демаркационная комиссия. Возможные разногласия разрешаются консультациями и переговорами, а стороны тем самым исключили односторонний порядок.[23]
Ратификация в обеих странах и вступление договора в силу 18 июля 2011 г. завершили делимитацию, но не всю пограничную работу. Демаркация по определению продолжается после договора и может выявлять технические вопросы. Их появление не означает возобновления спора о принадлежности территории.[24]
Самур был наиболее чувствительным участком. В советское время водохозяйственная система обслуживала одну страну, а республиканская граница не действовала как международный предел. После 1991 г. прежняя инфраструктура оказалась разделена между двумя суверенными территориями. Поэтому вместе с Договором о границе было подписано соглашение о рациональном использовании и охране вод Самура. Такое разделение документов имело практический смысл, т.к. режим совместного пользования не подменил границу, а был согласован наряду с ней.[25]
В публичной дискуссии утверждалось, что договор передал одной стороне территории, которыми пользовались жители другой. Такая формула неточна, т.к. хозяйственное пользование, административное обслуживание, а также право на территорию не тождественны. Использование участка колхозом или селом другой республики могло иметь серьезные социальные последствия, но не доказывало перехода суверенитета.[26][27]
Критика принципа убедительна там, где устойчивая линия разделяет сообщества и хозяйственные связи. Однако практический ответ дают соглашения о воде, транзите, приграничном общении, а также правах жителей. Иначе фактическое пользование становится средством одностороннего изменения территории и создает еще большую неопределенность.[28]
5. Было ли урегулирование дружественным
На межгосударственном уровне урегулирование действительно было дружественным. Договор был выработан на переговорах, подписан вместе с соглашением по Самуру и не сопровождался конфликтом или применением силы. На пресс-конференции 3 сентября 2010 г. оба президента назвали его завершением последнего крупного нерешенного вопроса. Азербайджанская сторона связывала документ с дружбой, добрососедством и стратегическим партнерством, а российская подчеркивала согласованный характер результата.[29]
Дружественный способ не означает отсутствия чувствительных интересов. Линия затронула разделенные сообщества, водные и земельные вопросы, а часть решений вызвала критику. Дружественным был порядок согласования между государствами, но не каждое последствие для жителей.[30]
Это различие важно и для соотношения uti possidetis juris с самоопределением. Принцип задает территориальную рамку, но не освобождает государство от обязанностей перед населением. Культурные связи, доступ к воде, а также пересечение границы регулируются правами человека, внутренним правом и международными соглашениями.[31]
Стороны разделили политически сложную задачу на несколько вопросов. Каспийский конец линии согласован в 2002 г., сухопутная делимитация — в 2010 г., водопользование получило отдельный режим, а демаркация поручена совместной комиссии.
6. Устойчивость границы в период политического напряжения
Политическое охлаждение само по себе государственной границы не меняет. Пограничные договоры обладают повышенной устойчивостью. Венская конвенция 1969 г. прямо запрещает ссылаться на коренное изменение обстоятельств для прекращения договора, устанавливающего границу. Судебная практика также отделяет постоянство линии от перемен в отношениях сторон.[32]
Договор 2010 г. нельзя считать политической фотографией одного благоприятного дня. Он закрепил территориальный результат, который переживает смену правительств и периоды охлаждения. Согласованная граница служит правовой инфраструктурой соседства, а не наградой за дружбу.[33]
В 2022 г. Россия и Азербайджан приняли Декларацию о союзническом взаимодействии. В ней вновь закреплены взаимное уважение суверенитета, территориальной целостности, нерушимости границ и невмешательства во внутренние дела. Это не отменяет разногласий, но показывает, что двусторонняя система значительно шире одного спорного эпизода.[34]
События 2025-2026 гг. стали для отношений испытанием на прочность. Появились взаимные претензии, послов вызывали в министерства иностранных дел, а тон отдельных заявлений заметно ужесточился. Это нельзя обходить молчанием. Однако ни одна из сторон не поставила вопрос о пересмотре российско-азербайджанской границы. Российская сторона публично исходила из того, что фундаментальные связи и взаимный интерес позволят преодолеть трудности.[35]
Уже в июле 2026 г. министры иностранных дел вернулись к обсуждению политических, экономических, транспортных и гуманитарных вопросов. Они вновь указали на союзнический характер отношений, взаимное уважение и необходимость учитывать национальные интересы. Разногласия от этого не исчезли, но двусторонние механизмы продолжили работать.[36]
Разговор президентов 28 июля 2026 г. позволяет сделать осторожный вывод о временном характере напряжения. Лидеры отметили конструктивность связей, активизацию межведомственного диалога и готовность расширять сотрудничество. Речь поэтому идет об испытании отношений, а не о пересмотре их стратегической основы. Такой вывод основан на поведении сторон и не выдается за юридическую презумпцию.[37]
Для границы решающим остается то, что uti possidetis juris сработал при государственной трансформации, а Договор 2010 г. оформил исходную рамку. Снижение политического доверия не прекращает действие ни принципа, ни договора. Согласованная корректировка линии совместима с принципом и не отменяет его первоначальной роли.[38]
Заключение
Российско-азербайджанская граница стала международной при прекращении СССР, а не в 2010 г. Критической датой был момент образования независимых государств, когда межреспубликанская линия получила новую функцию по правилу uti possidetis juris. Акты СНГ одновременно закрепили согласие сохранять существующие территориальные пределы.
Соглашение 2002 г. определило каспийский конец линии. Договор 2010 г. закрепил ее описание и карту, предусмотрел совместную демаркацию, а также переговорный порядок разрешения разногласий. Отдельное соглашение по Самуру разграничило вопросы территории и водопользования. Последующая договорная корректировка поэтому не опровергает uti possidetis juris.
На межгосударственном уровне урегулирование прошло в дружественном ключе. Стороны обошлись без вооруженного конфликта, вели переговоры, а также решали связанные вопросы. Для приграничных жителей результат оказался сложнее, т.к. линия затронула прежние хозяйственные связи. Учет этих трудностей делает юридический вывод точнее.
Российско-азербайджанские отношения проходят испытание на прочность. Договорная основа, взаимная экономическая заинтересованность, а также возобновившийся политический диалог позволяют считать нынешние трудности временными. Граница остается наиболее устойчивой частью двусторонней правовой системы. Uti possidetis juris не устраняет политических разногласий, но не позволяет вновь превратить территорию в открытый вопрос.
Список литературы
1. Архипова Е.В. The Borders Between Azerbaijan, Georgia, and Russia: Soviet Heritage // Central Asia and the Caucasus. 2005. Vol. 6, no. 6. P. 33-42.
2. Архипова Е.В. Пограничная безопасность азербайджано-российской границы // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. История. Регионоведение. Международные отношения. 2017. Т. 22, № 1. С. 88-98.
3. Барсегов Ю.Г. Территория в международном праве. М.: Госюриздат, 1958. 312 с.
4, Вылегжанин А.Н. (отв. ред.). Международное право. 3-е изд. М.: Юрайт, 2014. 1057 с.
5. Клименко Б.М. Государственная территория: вопросы теории и практики международного права. М.: Международные отношения, 1974. 167 с.
6. Мирзаев Ф.С. Принцип uti possidetis в современном международном праве и его применение на постсоветском пространстве: теория и практика // Право и политика. 2004. № 6 (54). С. 43-53.
7. Мирзаев Ф.С. История зарождения принципа uti possidetis juris // Московский журнал международного права. 2014. № 4 (96). С. 56-77.
8. Мирзаев Ф.С. Обзор критических взглядов на принцип uti possidetis // Московский журнал международного права. 2015. № 1. С. 107-116.
9. Мирзаев Ф.С. Соотношение uti possidetis и права народов на самоопределение // Евразийский юридический журнал. 2020. № 9 (148). С. 21-25.
10. Мирзаев Ф.С. Практика применения принципа uti possidetis международными судебными органами // Евразийский юридический журнал. 2020. № 10 (149). С. 24-29.
11. Crawford J. Brownlie’s Principles of Public International Law. 9th ed. Oxford: Oxford University Press, 2019. 872 p.
12. Kaikobad K.H. Some Observations on the Doctrine of Continuity and Finality of Boundaries // British Year Book of International Law. 1983. Vol. 54. P. 119-141.
13. Kohen M.G. (ed.). Secession: International Law Perspectives. Cambridge: Cambridge University Press, 2006. 548 p.
14. Lalonde S.N. Determining Boundaries in a Conflicted World: The Role of Uti Possidetis. Montreal, Kingston: McGill-Queen’s University Press, 2002. 352 p.
15. Malksoo L. Post-Soviet Eurasia, Uti Possidetis and the Clash between Universal and Russian-Led Regional Understandings of International Law // New York University Journal of International Law and Politics. 2021. Vol. 53, no. 3. P. 787-834.
16. Miklasova J. Secession in International Law with a Special Reference to the Post-Soviet Space. Oxford: Oxford University Press, 2024. 336 p.
17. Mullerson R. The Continuity and Succession of States, by Reference to the Former USSR and Yugoslavia // International and Comparative Law Quarterly. 1993. Vol. 42, no. 3. P. 473-493.
18. Peters A. The Principle of Uti Possidetis Juris: How Relevant Is It for Issues of Secession? // Self-Determination and Secession in International Law / C. Walter, A. von Ungern-Sternberg, K. Abushov (eds.). Oxford: Oxford University Press, 2014. P. 95-137.
19. Prescott V., Triggs G.D. International Frontiers and Boundaries: Law, Politics and Geography. Leiden: Martinus Nijhoff, 2008. 504 p.
20. Radan P. Post-Secession International Borders: A Critical Analysis of the Opinions of the Badinter Arbitration Commission // Melbourne University Law Review. 2000. Vol. 24, no. 1. P. 50-76.
21. Ratner S.R. Drawing a Better Line: Uti Possidetis and the Borders of New States // American Journal of International Law. 1996. Vol. 90, no. 4. P. 590-624.
22, Shaw M.N. The Heritage of States: The Principle of Uti Possidetis Juris Today // British Year Book of International Law. 1996. Vol. 67. P. 75-154.
23. Sorel J.-M., Mehdi R. L’uti possidetis entre la consecration juridique et la pratique // Annuaire francais de droit international. 1994. Vol. 40. P. 11-40.
24. Vinogradov S., Wouters P. The Caspian Sea: Current Legal Problems // Zeitschrift fur auslandisches offentliches Recht und Volkerrecht. 1995. Vol. 55. P. 604-623.
Информация об авторе:
Мирзаев Фархад Сабир оглу, кандидат юридических наук, доктор философии в области права (PhD, University of Leicester), магистр права (LL.M, University of Nottingham), старший партнер BM Morrison Partners.
Information about the author:
Farhad Sabir oglu Mirzayev, Candidate of Legal Sciences, PhD in Law (University of Leicester), LL.M. (University of Nottingham), Senior Partner at BM Morrison Partners.
Изображение подготовлено с использованием нейросети Open AI
[1] Мирзаев Ф.С. Принцип uti possidetis в современном международном праве и его применение на постсоветском пространстве: теория и практика // Право и политика. 2004. № 6 (54). С. 43-53.
[2] Мирзаев Ф.С. Практика применения принципа uti possidetis международными судебными органами // Евразийский юридический журнал. 2020. № 10 (149). С. 24-29. DOI: https://doi.org/10.46320/2073-4506-2020-10-149-24-29.
[3] Frontier Dispute (Burkina Faso/Republic of Mali), Judgment, I.C.J. Reports 1986. P. 554, paras. 20-26. URL: https://www.icj-cij.org/case/69 (дата обращения 30.08.2026).
[4] Shaw M.N. The Heritage of States: The Principle of Uti Possidetis Juris Today // British Year Book of International Law. 1996. Vol. 67. P. 75-154. DOI: https://doi.org/10.1093/bybil/67.1.75; Ratner S.R. Drawing a Better Line: Uti Possidetis and the Borders of New States // American Journal of International Law. 1996. Vol. 90, no. 4. P. 590-624. DOI: https://doi.org/10.2307/2203988.
[5] Клименко Б.М. Государственная территория: вопросы теории и практики международного права. М.: Международные отношения, 1974. С. 18-25, 96-104; Барсегов Ю.Г. Территория в международном праве. М.: Госюриздат, 1958. С. 112-129.
[6] Мирзаев Ф.С. История зарождения принципа uti possidetis juris // Московский журнал международного права. 2014. № 4 (96). С. 56-77. DOI: https://doi.org/10.24833/0869-0049-2014-4-56-77.
[7] Agreement Establishing the Commonwealth of Independent States, 8 December 1991, art. 5; Alma-Ata Declaration, 21 December 1991 // UN Doc. A/47/60-S/23329, annexes I-II. URL: https://digitallibrary.un.org/record/135801 (дата обращения 30.08.2026).
[8] Устав Содружества Независимых Государств от 22 января 1993 г., ст. 3. URL: https://cis.minsk.by/page/180 (дата обращения 30.08.2026); Декларация о соблюдении суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности границ государств — участников СНГ от 15 апреля 1994 г. URL: https://cis.minsk.by/page/336 (дата обращения 30.08.2026).
[9] Mullerson R. The Continuity and Succession of States, by Reference to the Former USSR and Yugoslavia // International and Comparative Law Quarterly. 1993. Vol. 42, no. 3. P. 473-493; Malksoo L. Post-Soviet Eurasia, Uti Possidetis and the Clash between Universal and Russian-Led Regional Understandings of International Law // New York University Journal of International Law and Politics. 2021. Vol. 53, no. 3. P. 787-834. URL: https://www.nyujilp.org/wp-content/uploads/2021/08/NYUJILP_53.3_Lauri-Malksoo_PostSoviet-Eurasia.pdf (дата обращения 30.08.2026).
[10] Conference on Yugoslavia Arbitration Commission, Opinion No. 3, 11 January 1992 // International Legal Materials. 1992. Vol. 31. P. 1499-1500; Radan P. Post-Secession International Borders: A Critical Analysis of the Opinions of the Badinter Arbitration Commission // Melbourne University Law Review. 2000. Vol. 24, no. 1. P. 50-76. URL: https://www5.austlii.edu.au/au/journals/MelbULawRw/2000/3.html (дата обращения 30.08.2026).
[11] Конституция СССР 1977 г., ст. 78; Конституция РСФСР 1978 г., ст. 70-71. См. также Вылегжанин А.Н. (отв. ред.) Международное право. 3-е изд. М.: Юрайт, 2014. С. 155-167.
[12] Мирзаев Ф.С. Практика применения принципа uti possidetis международными судебными органами // Евразийский юридический журнал. 2020. № 10 (149). С. 24-29.
[13] Land, Island and Maritime Frontier Dispute (El Salvador/Honduras: Nicaragua intervening), Judgment, I.C.J. Reports 1992. P. 351, paras. 39-45, 61-62. URL: https://www.icj-cij.org/case/75 (дата обращения 30.08.2026).
[14] Lalonde S.N. Determining Boundaries in a Conflicted World: The Role of Uti Possidetis. Montreal, Kingston: McGill-Queen’s University Press, 2002. P. 135-168; Prescott V., Triggs G.D. International Frontiers and Boundaries: Law, Politics and Geography. Leiden: Martinus Nijhoff, 2008. P. 193-205.
[15] Архипова Е.В. The Borders Between Azerbaijan, Georgia, and Russia: Soviet Heritage // Central Asia and the Caucasus. 2005. Vol. 6, no. 6. P. 33-42. URL: https://www.ca-c.org/index.php/cac/article/view/789 (дата обращения 30.08.2026).
[16] Архипова Е.В. Пограничная безопасность азербайджано-российской границы // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. История. Регионоведение. Международные отношения. 2017. Т. 22, № 1. С. 88-98. DOI: https://doi.org/10.15688/jvolsu4.2017.1.9.
[17] Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной безопасности между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой от 3 июля 1997 г. URL: https://docs.cntd.ru/document/1902220 (дата обращения 30.08.2026).
[18] Соглашение между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о разграничении сопредельных участков дна Каспийского моря от 23 сентября 2002 г. URL: https://docs.cntd.ru/document/901830846 (дата обращения 30.08.2026); Vinogradov S., Wouters P. The Caspian Sea: Current Legal Problems // Zeitschrift fur auslandisches offentliches Recht und Volkerrecht. 1995. Vol. 55. P. 604-623.
[19] Договор между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о государственной границе от 3 сентября 2010 г., преамбула, ст. 1-3. URL: https://base.garant.ru/2569857/ (дата обращения 30.08.2026).
[20] Пояснительная записка к проекту федерального закона о ратификации Договора между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о государственной границе. Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. URL: https://pda.iam.duma.gov.ru/node/1/4896/19647 (дата обращения 30.08.2026).
[21] Sorel J.-M., Mehdi R. L’uti possidetis entre la consecration juridique et la pratique // Annuaire francais de droit international. 1994. Vol. 40. P. 11-40. DOI: https://doi.org/10.3406/afdi.1994.3205; Kaikobad K.H. Some Observations on the Doctrine of Continuity and Finality of Boundaries // British Year Book of International Law. 1983. Vol. 54. P. 119-141.
[22] Договор между Российской Федерацией, Азербайджанской Республикой и Грузией о точке стыка государственных границ в договоре 2010 г. был оставлен для отдельного международного соглашения. См. Договор о государственной границе от 3 сентября 2010 г., ст. 2. URL: https://base.garant.ru/2569857/ (дата обращения 30.08.2026).
[23] Договор между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о государственной границе от 3 сентября 2010 г., ст. 3-6. URL: https://base.garant.ru/2569857/ (дата обращения 30.08.2026).
[24] Федеральный закон от 27 июня 2011 г. № 166-ФЗ «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о государственной границе». URL: https://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102148808 (дата обращения 30.08.2026).
[25] Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Азербайджанской Республики о рациональном использовании и охране водных ресурсов трансграничной реки Самур от 3 сентября 2010 г. URL: https://faolex.fao.org/docs/pdf/bi-113429.pdf (дата обращения 30.08.2026).
[26] В Дагестане спорят, сдалась ли Россия Азербайджану // ИА REGNUM. 20 сентября 2010 г. URL: https://regnum.ru/article/1327033 (дата обращения 30.08.2026); У России и Азербайджана нет территориальных споров, заявляет МИД РФ // РИА Новости. 11 февраля 2011 г. URL: https://ria.ru/20110211/333167936.html (дата обращения 30.08.2026).
[27] Мирзаев Ф.С. Обзор критических взглядов на принцип uti possidetis // Московский журнал международного права. 2015. № 1. С. 107-116. DOI: https://doi.org/10.24833/0869-0049-2015-1-107-116.
[28] Peters A. The Principle of Uti Possidetis Juris: How Relevant Is It for Issues of Secession? // Self-Determination and Secession in International Law / C. Walter, A. von Ungern-Sternberg, K. Abushov (eds.). Oxford: Oxford University Press, 2014. P. 95-137.
[29] Состоялась пресс-конференция Ильхама Алиева и Президента России Дмитрия Медведева. Официальный сайт Президента Азербайджанской Республики. 3 сентября 2010 г. URL: https://president.az/ru/articles/view/655 (дата обращения 30.08.2026).
[30] Архипова Е.В. Пограничная безопасность азербайджано-российской границы // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. История. Регионоведение. Международные отношения. 2017. Т. 22, № 1. С. 91-96.
[31] Мирзаев Ф.С. Соотношение uti possidetis и права народов на самоопределение // Евразийский юридический журнал. 2020. № 9 (148). С. 21-25. DOI: https://doi.org/10.46320/2073-4506-2020-9-148-21-25.
[32] Vienna Convention on the Law of Treaties, 23 May 1969, art. 62(2)(a). United Nations Treaty Series. Vol. 1155. P. 331. URL: https://treaties.un.org/doc/Publication/UNTS/Volume%201155/volume-1155-I-18232-English.pdf (дата обращения 30.08.2026); Case concerning the Temple of Preah Vihear (Cambodia v. Thailand), Merits, Judgment, I.C.J. Reports 1962. P. 6.
[33] Crawford J. Brownlie’s Principles of Public International Law. 9th ed. Oxford: Oxford University Press, 2019. P. 203-216; Kohen M.G. (ed.). Secession: International Law Perspectives. Cambridge: Cambridge University Press, 2006. P. 132-168.
[34] Декларация о союзническом взаимодействии между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой от 22 февраля 2022 г. Официальный сайт Президента России. URL: http://www.kremlin.ru/supplement/5777 (дата обращения 30.08.2026).
[35] Press release on the summoning of the Ambassador of the Russian Federation to the Ministry of Foreign Affairs of the Republic of Azerbaijan, 2 July 2025. URL: https://mfa.gov.az/index.php/en/news/no28825 (дата обращения 30.08.2026); Президент России. Ответы на вопросы журналистов, 3 сентября 2025 г. URL: https://special.kremlin.ru/events/president/news/77914 (дата обращения 30.08.2026).
[36] Press Release on the Meeting of Minister Jeyhun Bayramov with Minister of Foreign Affairs of the Russian Federation Sergey Lavrov, 17 July 2026. URL: https://mfa.gov.az/index.php/en/news/no31626 (дата обращения 30.08.2026).
[37] Президент Российской Федерации Владимир Путин позвонил Президенту Азербайджанской Республики Ильхаму Алиеву. Официальный сайт Президента Азербайджанской Республики. 28 июля 2026 г. URL: https://president.az/ru/articles/view/73128/print (дата обращения 30.08.2026).
[38] Miklasova J. Secession in International Law with a Special Reference to the Post-Soviet Space. Oxford: Oxford University Press, 2024. P. 219-254; Malksoo L. Post-Soviet Eurasia, Uti Possidetis and the Clash between Universal and Russian-Led Regional Understandings of International Law // New York University Journal of International Law and Politics. 2021. Vol. 53, no. 3. P. 812-829.
