В статье рассматривается становление международно-правовых норм о законах и обычаях войны и ответственности за их нарушение. Прослеживается развитие соответствующих правил от ранних военных обычаев до Женевских и Гаагских конвенций. Особое внимание уделяется формированию принципа индивидуальной ответственности военнослужащих и высших должностных лиц, положениям Версальского мирного договора, докладу Комиссии по ответственности 1919 г. и Лейпцигским процессам. Делается вывод о формировании к началу XX в. предпосылок современного института военных преступлений. Анализируются предпосылки перехода от исключительно межгосударственной ответственности к признанию персональной уголовной ответственности за нарушения законов и обычаев войны.
Ключевые слова: международное гуманитарное право, законы и обычаи войны, военные преступления, индивидуальная уголовная ответственность, ответственность военнослужащих.
The Historical Development of the Laws and Customs of War in International Law and the Responsibility of Military Personnel for Their Violation
Abstract: The article examines the development of international legal norms governing the laws and customs of war and responsibility for their violation. It traces the evolution of the relevant rules from early customs of warfare to the Geneva and Hague Conventions. Particular attention is paid to the emergence of the principle of individual responsibility of members of the armed forces and senior state officials, the provisions of the Treaty of Versailles, the 1919 Report of the Commission on Responsibility, and the Leipzig Trials. The article concludes that, by the beginning of the twentieth century, the principal foundations of the modern legal institution of war crimes had been established. It also analyses the preconditions for the transition from exclusively inter-State responsibility to the recognition of individual criminal responsibility for violations of the laws and customs of war.
Keywords: international humanitarian law, laws and customs of war, war crimes, individual criminal responsibility, responsibility of members of the armed forces.
Вплоть до середины XIX в. законы и обычаи войны существовали преимущественно в форме обычаев. Практически во всех цивилизациях существовали более или менее определенные писанные или неписанные правила, касавшиеся начала войны, способов ее ведения и обращения с противником, однако речь идет о разрозненных обычаях, сформированных в рамках религиозных предписаний, воинских кодексов чести, капитуляционных соглашений и практики армий[1]. Например, капитуляционное соглашение о сдаче английского города Руана (Столетняя война, 1449 г.) содержало условия о сохранении имущества жителей, защиты гражданского населения города[2]. Аналогичные данные приводятся и о других подобных соглашениях, например, соглашения о капитуляции Гранады (1491 г.), Бреды (1625 г.) и Азова (1696 г.). Наряду с капитуляционными соглашениями следует отметить соглашения об обмене пленными, которые заключались между воюющими сторонами начиная с XVII в. Примером таковых являются соглашения периода Тридцатилетней войны (1618 – 1648 гг.), Картельное соглашение между Францией и Великобританией в Семилетней войне (1759 г.), соглашения об обмене пленными периода Русско-шведских войн XVIII в.[3]. Отметим, что подобные соглашения не содержали ограничений в отношении средств и методов ведения текущих вооруженных конфликтов, касаясь лишь, главным образом, их последствий.
Вопросам поведения сторон в вооруженных конфликтах был посвящен труд Г. Гроция «О праве войны и мира» начала XVII в. Г. Гроций опровергал распространенное заблуждение о том, что «по отношению к врагу все дозволено» (лат. in hostem omnia licita), и что война, якобы, находится вовсе не подчиняется никаким правилам[4]. Он отмечал, что война не может рассматриваться как состояние, полностью освобождающее стороны от действия нравственных ограничений[5].
Как отмечает профессор Сазонова К.Л. в своем исследовании, в период XVII – XVIII вв. «происходило достаточно интенсивное развитие отдельных положений, связанных с гуманизацией правил ведения войны, в воинских уставах и уложениях отдельных стран, в которых запрещалось ограбление и разрушение церквей, школ, медицинских учреждений»[6]. Профессор Студеникин С.С. отмечал, что в некоторых российских исторических документах (например, в Уставе ратных, пушкарских и других дел, касающихся до военной науки 1621 г.) можно обнаружить положения, фиксировавшие ответственность отдельных лиц[7] «за насилия и беззакония», предпринимаемые против гражданского населения иностранного государства[8] и их имущества[9]. Однако вплоть до середины XIX в. нарушения обычаев войны в межгосударственных сношениях воспринимались преимущественно как повод для предъявления именно межгосударственных претензий и применения репрессалий, контрибуций или иных форм ответственности государств.
В XVIII в. в доктрине «права народов» (фр. droit des gens) начинают отчетливо оформляться идеи о наличии неких «надгосударственных» (в виде «естественного права» и «права народов») ограничений методов и средств войны, которые не сводятся к усмотрению суверена. Э. де Ваттель в своем труде Le droit des gens (1758 г.) писал (далее – пер. автора с англ.): «Право народов не дозволяет применять насилие в отношении врага без необходимости»[10]. Кроме того, им также подчеркивалось: «Если враг сдается и складывает оружие, мы не можем по справедливости лишить его жизни. Таким образом, в битве следует давать пощаду тем, кто складывает оружие, а во время осады гарнизону, предлагающему капитулировать, никогда не следует отказывать в сохранении жизни»[11]. В этом же труде им указывается, что нет оснований относится к женщинам и детям «как к мужчинам, которые носят оружие или способны его носить…», а также что (у нас) «нет одинаковых прав против всех классов врагов»[12]. В приведенных фрагментах можно увидеть фундамент принципов военной необходимости, защиты жертв войны и принципа различения.
В этот же период истории мы можем наблюдать некоторые проявления гуманистических начал на практике – в процессе становления института военного плена[13]. Так, Декрет Национального собрания от 4 мая 1792 г. о военнопленных, принятый по итогам Французской буржуазной революции[14], устанавливал, что пленные солдаты и офицеры[15] «находятся под охраной нации и под особым покровительством закона»[16], и потому «всякие суровости, насилие или издевательства, совершенные против военнопленных, будут наказываться, как если бы эти злоупотребления были совершены против французского гражданина»[17]. Однако на данном этапе все еще не была предусмотрена ответственность в связи с нарушениями установленных правил[18].
Ситуация на международной арене в пп. XIX в. стала одним из основных предвестников концепции ответственности индивидов (и, в частности, высших должностных лиц) за определенные деяния. Это составляет концептуальную основу сформировавшейся в дальнейшем категории «военные преступления», по определению предполагающих наступление индивидуальной ответственности за их совершение. В этом контексте показательна реакция держав на возвращение Наполеона с Эльбы весной 1815 г. В Декларации, принятой на Венском конгрессе 13 марта 1815 г., полномочные представители держав, подписавших Парижский мир 1814 г., заявили, что «Наполеон Бонапарт поставил себя вне пределов гражданских и общественных отношений и, как враг и нарушитель спокойствия мира, сделал себя подлежащим общественному возмездию»[19]. Данная Декларация не имела прямого упоминания нарушений законов и обычаев войны среди причин привлечения Наполеона к ответственности. Тем не менее, в ней содержится попытка представить индивида (верховного правителя государства) «публичной каре» и ответственности за действия, представляющие собой подрыв действующего международного порядка, какими будут существенно позже официально признаны преступления по международному праву, и в частности – военные преступления.
Однако поскольку Декларация имела преимущественно политический характер, Наполеон не был предан суду, а итогом стало его отречение и ссылка. Тем не менее, именно с 1815 г. в практике отчетливее звучит идея: не просто индивид, но и глава государства может быть субъектом международного порицания.
Следующий этап связан с попытками во второй половине XIX в. кодифицировать нормы, касающиеся средств и методов ведения войны. После двух кровопролитных войн (Крымской 1853 – 1856 гг. и Итальянской 1959 г.) и на фоне влияния труда А. Дюнана «Битва при Сольферино» возникать идеи о необходимости проработки и договорного закрепления положений об улучшении участи больных и раненых воинов в период вооруженных конфликтов[20]. В обеспечение указанного в 1863 г. была организована работа специальной комиссии Женевского комитета общественной пользы, в состав которой вошел и сам А. Дюнан. Специальная комиссия рассматривала возможность создания постоянных обществ помощи раненым и больным, и пришла к выводу о необходимости проведения международной конференции в этих целях. Так, в октябре 1863 г. в Женеве состоялась конференция, участие в которой приняли 16 государств[21], и в результате которой имело место основание Международного Комитета Красного Креста. После этого в июне 1864 г. Женевским комитетом всем европейским и некоторым американским государствам рассылаются приглашения к участию в еще одной международной конференции для рассмотрения вопросов международной защиты раненых и больных, санитарного персонала и санитарных учреждений, результатом которой стало принятие Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях от 10 (22) августа 1864 г.[22] – первого в истории документа, кодифицировавшего существовавшие к тому моменту правила обращения с ранеными и больными, а также установившим статус санитарных формирований[23].
Спустя пять лет, 20 декабря 1868 г., по инициативе Российской империи[24] была принята Санкт-Петербургская декларация об отмене взрывчатых и зажигательных пуль[25]. Отказ от использования такого рода боеприпасов в рамках Декларации был обусловлен тем, что «употребление подобного оружия было бы противно законам человеколюбия»[26].
На уровне не только теории, но практики в рамках международных отношений, на национальном уровне формируются представления о том, что определенные действия не просто являются недопустимыми, но и должны подлежать наказанию. Важной вехой в данном контексте стал «Кодекс Либера»[27], подготовленный Ф. Либером для пользования армией США. Документ содержал сформулированные правила обращения с населением и собственностью на оккупированной территории, ограничения насилия, запрет грабежа, насилия над гражданскими и иные, а также указывал на необходимость строгого наказания за соответствующие преступления[28]. Кодекс Либера хотя в сущности и был лишь национальным правовым актом, он был учтен в процессе кодификации норм гуманитарного права и стал одним из источников для права Гааги и права Женевы[29].
К концу XIX в., швейцарский юрист Г. Муанье и российский юрист Л.А. Камаровский выдвинули идею о необходимости создания специализированного международного уголовного суда[30] для привлечения к индивидуальной ответственности лиц, совершающих нарушения законов и обычаев войны – массива норм, касающихся защиты жертв войны, средств и методов ее ведения[31]. Данные размышления касались лишь ответственности рядовых служащих армий.
В к. XIX – н. XX вв. основные правила ведения войны получают международно-договорное выражение. Центральное место занимают Гаагские конвенции 1899 и 1907 гг., прежде всего Гаагская конвенция (IV) «О законах и обычаях сухопутной войны» 1907 г. и приложение к ней – Гаагские правила[32]. Указанная Гаагская конвенция утвердила свод основных обязанностей воюющих сторон, требования к статусу комбатанта, установила правила обращения с военнопленными, закрепила запреты на использование определенных средств и методов ведения войны, утвердила требование охраны частной собственности, ограничения разрушений и реквизиций и т. д. Для нас в контексте настоящего исследования особенно важно, что Гаагская конвенция прямо установила ответственность государства-участника за нарушения правил войны, в частности, за действия лиц, входящих в состав их вооруженных сил[33].
Здесь же следует напомнить, что на данном этапе термин «военное преступление» еще не имел юридического закрепления на уровне международного права. Если речь шла о нарушении соответствующих установленных правил, то в отношении таких правил использовалась формулировка «законы и обычаи войны»[34].
Следующее важное событие в контексте рассмотрения вопроса индивидуальной ответственности за действия, представляющие собой нарушение законов и обычае войны и нарушение международного порядка, имело место после Первой мировой войны.
В январе 1919 г. в г. Версаль, что недалеко от Парижа, по итогам Первой мировой войны была созвана Парижская мирная конференция, в результате которой был выработан Версальского мирный договор, которым был положен конец Первой мировой войне.
Версальский мирный договор включал в себя Статут Лиги Наций (Часть I Версальского договора) – первой в истории международной межправительственной организации с универсальной компетенцией, одной из главных целей которой, согласно преамбуле Статута Лиги Наций[35], являлось развитие сотрудничества между народами и гарантия их мира и безопасности, для обеспечения чего важно «строго соблюдать предписания международного права, признаваемые… действительным правилом поведения правительств»[36].
Для следования этой цели державами-победительницами было принято решение привлечь к ответственности Вильгельма II, занимавшего в период с 1888 г. по 1918 г. пост императора Германии. В тексте Версальского договора 1919 г. мы можем обнаружить обвинение Вильгельма II «в высшем оскорблении против международной морали и священной силы договоров»[37]. В связи с этим далее Версальский договор предусматривал учреждение Специального суда для того, чтобы «судить обвиняемого, обеспечив ему существенные гарантии права защиты… в заботе об обеспечении уважения к торжественным обязанностям и международным обязательствам, а также международной морали»[38]. Таким образом, мы наблюдаем первый случай признания принципиальной возможности суда над бывшим главой государства на основе международного соглашения. В конце ст. 227 Версальского договора содержится обращение к правительству Нидерландов с просьбой о выдаче (не учрежденному) Суду Вильгельма II, к тому моменту уже бывшего императора Германии[39].
Следующей статьей Версальского мирного договора (ст. 228) была предусмотрена выдача лиц, обвиняемых в «нарушении законов и обычаев войны», и их привлечение к суду[40].
Особое значение для теории и практики международного права имели выводы в рамках дискуссии Комиссии по ответственности авторов войны и по обеспечению наказаний, учрежденной после Первой мировой войны, которой 29 марта 1919 г. был представлен доклад[41], в рамках которого ею были рассмотрены вопросы, касающиеся: 1) ответственности авторов войны; 2) фактов о нарушениях законов и обычаев войны, совершенных силами Германской империи и их союзниками; 3) степени ответственности за эти правонарушения, связанные с конкретными членами вражеских сил, включая сотрудников Генерального штаба; 4) устава и процедуры трибунала по этим правонарушениям[42].
В своем докладе Комиссия по вопросу об ответственности лиц за нарушение законов и обычаев войны пишет (далее – пер. автора): «… нет причин, по которым ранг, каким бы он ни был высоким, при каких-либо обстоятельствах может защищать его обладателя от ответственности, когда эта ответственность была установлена перед должным образом сформированным трибуналом. Это также относится к главам государств… Все лица, принадлежащие к вражеским странам, каким бы высоким ни было их положение, вне зависимости от звания, включая высших должностных лиц государств (ориг. англ. Chiefs of States), которые были виновны в правонарушениях, противоречащих законам и обычаям войны или законам гуманности, подлежат уголовному преследованию»[43]. И здесь же, далее по тексту доклада Комиссии, мы впервые встречаем употребление таких терминов, как «crimes relating to the war»[44] и «war crimes»[45] на уровне доктрины международного права.
Комиссия в своем докладе формирует следующий перечень нарушений законов и обычаев войны, называемые ею же «военными преступлениями»: «1) убийства гражданских лиц; 2) истязания, жестокое и бесчеловечное обращение; 3) депортацию и насильственное перемещение гражданского населения; 4) принудительный труд гражданских лиц в интересах воюющей стороны; 5) взятие заложников; 6) коллективные наказания гражданского населения; 7) убийства военнопленных; 8) жестокое обращение с военнопленными; 9) принудительные работы военнопленных, не допускаемые законами войны; 10) лишение военнопленных судебных гарантий; 11) казни без надлежащего суда; 12) разрушение городов, населенных пунктов и деревень, не оправданное военной необходимостью; 13) разграбление общественной и частной собственности; 14) конфискацию имущества, не допускаемую законами войны; 15) уничтожение промышленных и сельскохозяйственных объектов без военной необходимости; 16) нападения на незащищенные города и населённые пункты; 17) бомбардировки без военной необходимости; 18) использование запрещённых средств и методов ведения войны; 19) вероломство; 20) убийство противника, сдавшегося или выведенного из боя; 21) насильственное изменение правового статуса населения; 22) принудительное подданство; 23) вмешательство в семейную, религиозную и частную жизнь, выходящее за пределы допустимого управленческого контроля; 24) эксплуатация ресурсов оккупированной территории, не оправданная нуждами оккупационной администрации»[46].
Однако в отношении данного перечня важно ответить, что он не является исчерпывающим[47].
Несмотря на слова Комиссии о том, что индивиды должны привлекаться к ответственности вне зависимости от своего ранга, после Первой мировой войны судебное преследование за нарушения законов и обычаев войны имело место преимущественно в отношении лиц среднего командного уровня[48], в рамках Лейпцигских процессов (1921 – 1922 гг.)[49]. Рядовые военнослужащие почти не привлекались к ответственности, а высшее политическое и военное руководство, включая Вильгельма II, фактически ее избежало. Лейпцигские процессы стали первым опытом осуществления преследования лиц за нарушения законов и обычаев войны, правовой предпосылкой чему стали упомянутые ранее ст. ст. 228-230 Версальского договора, которые закрепили обязанность Нидерландов выдавать лиц, обвиняемых в нарушениях законов и обычаев войны, и предусматривали возможность их рассмотрения военными трибуналами держав-победительниц.
Однако в ходе переговоров по завершении Парижской конференции 1919 г. между державами-победительницами и Германии был достигнут компромисс, по которому преследование значительной части обвиняемых было передано на национальный уровень и осуществлялось Верховным судом Германии в г. Лейпциге. Позиция Германии в вопросе осуществления преследования индивидов за военные преступления была сформулирована[50] с опорой на следующие аргументы: 1) законодательство Германии не допускает выдачи германских подданных иностранному государству для уголовного преследования; 2) на момент совершения лицами деяний, в связи с которыми им вменяется ответственность, не существовало нормы права, позволяющей судить индивида за нарушение «морального права между нациями» (пер. с англ. the moral law between nations), а следовательно суд над ними возможен лишь в нарушение принципа lex retro non agit – принципа нетроактивности уголовного закона; 3) обвинения союзных держав были выстроены вокруг норм, лишенных установленного состава преступлений, не имевших четкого нормативного закрепления и обладавших в большей степени обычным характером; и 4) применение к германским подданным законодательства союзных держав (как то предусматривала ст. 229 Версальского договора) «противоречит действующему международному праву»[51].
Германия, признав за собой как за субъектом международного права нарушение положений международных договоров, участницей которых она являлась, заявила, что в данном случае ее подданных может судить лишь она сама, но не иностранные государства в лице союзных держав. Именно такая формула компромисса в итоге была принята и реализована в рамках Лейпцигских процессов в 1921 – 1922 гг. Лейпцигские процессы не столь часто упоминаются в контексте рассматриваемой нами темы, хотя и имеют к ней непосредственное отношение. Так, в рамках одного из дел, а именно в деле о госпитальном судне «Llandovery Castle» Верховным судом Германии исследовались пределы ссылки на приказ начальника и требования к установлению умысла при оценке правомерности действий в войне[52]. Верховный суд квалифицировал обстрел спасательных средств как нарушение международного права и отверг возможность оправдания явной незаконности приказа, зафиксировав персональную ответственность подчиненных офицеров за исполнение преступного распоряжения[53].
Следующее за Женевской конвенцией 1864 г. и Гаагскими конвенциями 1899 и 1907 гг. существенное нормативное расширение законов и обычаев войны произошло в 1929 г. в результате принятия на Дипломатической конференции в Женеве двух Женевских конвенций – Конвенции об обращении с военнопленными и Конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, которые заменили собой Женевскую конвенцию 1864 г.
Библиографический список:
- Henckaerts J-P., Doswald-Beck L. Customary International Humanitarian Law. Volume I: Rules. P. XXXI. 628 p. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.icrc.org/sites/default/files/external/doc/en/assets/files/other/customary-international-humanitarian-law-i-icrc-eng.pdf
- Познахирев В.В. Договоры об обмене пленными (картели) в военной истории России // Изв. Сарат. ун-та Нов. сер. Сер. История. Международные отношения. 2020. №2. 161 – 166 с. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/dogovory-ob-obmene-plennymi-karteli-v-voennoy-istorii-rossii
- Neff S.T. The Cambridge Companion to Hugo Grotius. Cambridge University Press. 2021. 457 – 476 рp. DOI: 10.1017/9781108182751.028. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.cambridge.org/core/books/abs/cambridge-companion-to-hugo-grotius/law-of-armed-conflict/6681A7BBC52CFE7874D1B1FBDBC7F43D
- Grotius H. On the Law of War and Peace (De Jure Belli ac Pacis). Book I. 1625. 254 р. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.files.ethz.ch/isn/125492/5004_Law%20of%20War%20and%20Peace.pdf
- Кузьминых А. Л. Нормативно-правовое регулирование режима военного плена: опыт ретроспективного анализа // Пенитенциарная наука. 2008. №1. 78 – 74 с. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/normativno-pravovoe-regulirovanie-rezhima-voennogo-plena-opyt-retrospektivnogo-analiza
- Коровин Е.А. Революция и международное право // Сборник «Французская революция 1789 – 1794 гг.». М. 1941. 543 с.
- Ивановский И. А. Женевская конвенция 10 (22) августа 1864 г. и право войны : Речь, произнесенная на акте в Императорском Новороссийском университете 30 августа 1889 г. экстраординарным профессором И. А. Ивановским. – Одесса : типография Окружного штаба Одесского военного округа, 1891. 114 с.
- Белый И. Ю. Некоторые правовые и процессуальные вопросы в истории развития института уголовной ответственности за военные преступления // Право в вооруженных силах. №6. 2004. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://base.garant.ru/4021293/
[1] Henckaerts J-P., Doswald-Beck L. Customary International Humanitarian Law. Volume I: Rules. P. XXXI. [Электронный ресурс]. URL: https://www.icrc.org/sites/default/files/external/doc/en/assets/files/other/customary-international-humanitarian-law-i-icrc-eng.pdf (дата обращения: 07.11.2024).
[2] Treaty for the Surrender of the Castle and Palace of Rouen by the Duke of Somerset, 1449 // Letters and papers illustrative of the wars of the English in France : during the reign of Henry the Sixth, King of England. Longman. London, 1861. [Электронный ресурс]. URL: https://archive.org/details/letterspapersill22stev/page/470/mode/2up (дата обращения: 07.11.2024).
[3] См.: Познахирев В.В. Договоры об обмене пленными (картели) в военной истории России // Изв. Сарат. ун-та Нов. сер. Сер. История. Международные отношения. 2020. №2. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/dogovory-ob-obmene-plennymi-karteli-v-voennoy-istorii-rossii (дата обращения: 30.04.2026).
[4] The Cambridge Companion to Hugo Grotius. Pp. 457 – 476. Cambridge University Press. DOI: 10.1017/9781108182751.028. [Электронный ресурс]. URL: https://www.cambridge.org/core/books/abs/cambridge-companion-to-hugo-grotius/law-of-armed-conflict/6681A7BBC52CFE7874D1B1FBDBC7F43D (дата обращения: 07.11.2024).
[5] Grotius H. On the Law of War and Peace (De Jure Belli ac Pacis). Book I. 1625. P. 14. [Электронный ресурс]. URL: https://www.files.ethz.ch/isn/125492/5004_Law%20of%20War%20and%20Peace.pdf (дата обращения: 07.11.2024).
[6] Сазонова К.Л. Международная ответственность за преступления против мира и безопасности. Дис. … д-ра юрид. наук : 5.1.5. ИЗИСП. С. 377.
[7] Студеникин С.С. Советская административно-правовая норма и ее применение. Дисс. д.ю.н. М. 1949. С. 147.
[8] Там же.
[9] Прим.: имеется в виду Устав ратных, пушкарских и других дел, касающихся до военной науки» 1621 г
[10] Vattel E.The Law of Nations. Book III. 1758. §24.
[11] §140, там же.
[12] Прим.: По Ваттелю, женщины и дети также относятся к врагам, поскольку являются подданными вражеского государства. См.: Vattel E., The Law of Nations / Le droit des gens (1758), Book III. § 72.
[13] Сазонова К.Л. Международная ответственность за преступления против мира и безопасности. Дис. … д-ра юрид. наук : 5.1.5. ИЗИСП. С. 377.
[14] Кузьминых А. Л. Нормативно-правовое регулирование режима военного плена: опыт ретроспективного анализа // Пенитенциарная наука. 2008. №1. С. 79. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/normativno-pravovoe-regulirovanie-rezhima-voennogo-plena-opyt-retrospektivnogo-analiza (дата обращения: 17.02.2026).
[15] См: Кузьминых А. Л. Нормативно-правовое регулирование режима военного плена: опыт ретроспективного анализа // Вестник института: преступление, наказание, исправление. 2007. № 1. С. 78-84.
[16] Международная политика новейшего времени в договорах, нотах и декларациях. М., 1925. Ч. 1. С. 12.
[17] Там же.
[18] Коровин Е.А. Революция и международное право // Сборник «Французская революция 1789 – 1794 гг.». М. 1941. С. 543.
[19] Declaration Of The Allies, Vienna, 13 March 1815. [Электронный ресурс]. URL: https://api.parliament.uk/historic-hansard/commons/1815/apr/07/declaration-of-the-allies-dated-vienna? (дата обращения: 02.09.2025)
[20] Ивановский И. А. Женевская конвенция 10 (22) августа 1864 г. и право войны : Речь, произнесенная на акте в Императорском Новороссийском университете 30 августа 1889 г. экстраординарным профессором И. А. Ивановским. — Одесса : типография Окружного штаба Одесского военного округа, 1891. С. 34.
[21] Прим.: Швейцария, Франция, Россия, Пруссия, Италия, Англия, Ганновера, Саксония, Австрия, Бадена, Бавария, Испания, Гессена, Голландия, Швеция и Норвегия, Виртемберг.
[22] Ивановский И. А. Женевская конвенция 10 (22) августа 1864 г. и право войны : Речь, произнесенная на акте в Императорском Новороссийском университете 30 августа 1889 г. экстраординарным профессором И. А. Ивановским. — Одесса : типография Окружного штаба Одесского военного округа, 1891. С. 34.
[23] С. 37, там же.
[24]Общий обзор Санкт-Петербургской декларации 1868 г. // МККК. 14.11.1993. [Электронный ресурс]. URL: https://www.icrc.org/ru/document/obshchiy-obzor-sankt-peterburgskoy-deklaracii-1868-g (дата обращения: 02.09.2025).
[25] Санкт-Петербургская декларация об отмене взрывчатых и зажигательных пуль, 1868 г. [Электронный ресурс]. URL: https://www.icrc.org/ru/document/sankt-peterburgskaya-deklaraciya-1868-g-ob-otmene-vzryvchatyh-i-zazhigatelnyh-pul-polnyy (дата обращения: 02.09.2025).
[26] Там же.
[27] Instructions for the Government of Armies of the United States in the Field (General Orders No. 100), 1863 // Yale Law School. Lillian Goldman Law Library. [Электронный ресурс]. URL: https://avalon.law.yale.edu/19th_century/lieber.asp (дата обращения: 02.09.2025).
[28] Напр., см.: art. 44, Instructions for the Government of Armies of the United States in the Field (General Orders No. 100), 1863 // Yale Law School. Lillian Goldman Law Library. [Электронный ресурс]. URL: https://avalon.law.yale.edu/19th_century/lieber.asp (дата обращения: 07.11.2024).
[29] Прим.: Право Гааги и право Женевы – это две классические ветви международного гуманитарного права. Право Женевы регулирует прежде всего защиту жертв вооруженных конфликтов (раненых, больных, военнопленных, гражданских лиц и всех, кто не участвует или уже не участвует в боевых действиях). Право Гааги касается, главным образом, ведения военных действий: оно определяет права и обязанности воюющих сторон и ограничивает средства и методы войны. При этом в международном праве такое разделение носит скорее исторический и условный характер, поскольку нормы права Женевы и права Гааги переплетаются и дополняют друг друга и к настоящему моменту частично закреплены в одних и тех же источниках (например, в Дополнительных протоколах 1977 г.).
[30] См.: Сазонова К.Л. Международная ответственность за преступления против мира и безопасности. Дисс. д.ю.н. 5.1.5. Международно-правовые науки (юридические науки). ИЗиСП. 501 с.
[31] Там же.
[32] Convention (IV) respecting the Laws and Customs of War on Land and its annex: Regulations concerning the Laws and Customs of War on Land, 18 October 1907. [Электронный ресурс]. URL: https://ihl-databases.icrc.org/en/ihl-treaties/hague-conv-iv-1907 (дата обращения: 07.11.2024).
[33] Art. 3, Convention (IV) respecting the Laws and Customs of War on Land and its annex: Regulations concerning the Laws and Customs of War on Land, the Hague, 18 October 1907. [Электронный ресурс]. URL: https://ihl-databases.icrc.org/en/ihl-treaties/hague-conv-iv-1907?activeTab= (дата обращения: 07.11.2024).
[34] См.: Art. 9, 10, 12, etc. Project of an International Declaration concerning the Laws and Customs of War. Brussels, 27 August 1874; Art. 3, Convention (II) with Respect to the Laws and Customs of War on Land, 1899; Art. 3, Convention (IV) respecting the Laws and Customs of War on Land 1907; Art. 52, Instructions for the Government of Armies of the United States in the Field (General Orders No. 100), 1863 // Yale Law School. Lillian Goldman Law Library, etc.
[35] Сазонова К.Л. Международная ответственность за преступления против мира и безопасности. Дис. … д-ра юрид. наук : 5.1.5. ИЗИСП. С. 39.
[36] Версальский мирный договор / пер. с франц.. под ред. Ю.В. Ключникова и А. Собакина / Итоги империалистической войны. Серия мирных договоров // Издание Литиздата НКИД. М.: 1925. С. 7.
[37] Ст. 227, там же.
[38] Там же.
[39] Там же.
[40] Ст. 228, там же.
[41] Commission on the Responsibility of the Authors of the War and on Enforcement of Penalties Report Presented to the Preliminary Peace Conference», 29 March 1919. // Cambridge University Press & Assessment. [Электронный ресурс]. URL: https://assets.cambridge.org/97811087/29086/excerpt/9781108729086_excerpt.pdf (дата обращения: 07.11.2024).
[42] Р. 1, Report of the Commission on the Responsibility of the War, and on Their Punishment «Сommission on the Responsibility of the Authors of the War and on Enforcement of Penalties Report Presented to the Preliminary Peace Conference», 29 March 1919. // Cambridge University Press & Assessment. [Электронный ресурс]. URL: https://assets.cambridge.org/97811087/29086/excerpt/9781108729086_excerpt.pdf (дата обращения: 07.11.2024).
[43] Р. 4, там же.
[44] Там же.
[45] Р. 5, там же.
[46] Р. 3, Report of the Commission on the Responsibility of the War, and on Their Punishment «Commission on the Responsibility of the Authors of the War and on Enforcement of Penalties Report Presented to the Preliminary Peace Conference», 29 March 1919. // Cambridge University Press & Assessment. [Электронный ресурс]. URL: https://assets.cambridge.org/97811087/29086/excerpt/9781108729086_excerpt.pdf (дата обращения: 02.09.2025).
[47] Там же.
[48] См.: Сафаев Ф. Х. Совершенствование уголовного законодательства об ответственности за нарушение законов и обычаев войны. Дис. … канд. юрид. наук : Гос. юр. ин-т Мин. юстиции Республ. Узбекистан. Ташкент: 2005. 121 с.
[49] Лейпцигские процессы // RuWiki. [Электронный ресурс]. URL: https://ru.ruwiki.ru/wiki/Лейпцигские_процессы_(1921) (дата обращения: 02.09.2025).
[50] Белый И. Ю. Некоторые правовые и процессуальные вопросы в истории развития института уголовной ответственности за военные преступления // Право в вооруженных силах. №6. 2004. [Электронный ресурс]. URL: https://base.garant.ru/4021293/ (дата обращения: 12.05.2025).
[51] Papers Relating to the Foreign Relations of the United States, The Paris Peace Conference, 1919, Volume Vi. // РР. 874-875. [Электронный ресурс]. URL: https://history.state.gov/historicaldocuments/frus1919Parisv06/pg_875 (дата обращения: 02.09.2025).
[52] P. 708, Dithmar & Boldt case (Llandovery Castle case), Imperial Court of Justice, 16 July 1921. [Электронный ресурс]. URL: https://ihl-databases.icrc.org/en/national-practice/dithmar-boldt-case-llandovery-castle-case-imperial-court-justice-16-july-1921 (дата обращения: 02.09.2025).
[53] Там же.
Информация об авторе:
Аньшакова Мария Александровна, студент программы магистратуры «Международная защита прав человека» кафедры международного права юридического института РУДН имени Патриса Лумумбы
Information about the author:
Anshakova Maria Aleksandrovna, a student in the Master’s program «International Protection of Human Rights» at the Department of International Law of the Patrice Lumumba Law Institute of the Peoples’ Friendship University of Russia
Изображение сгенерировано нейросетью Open AI
