К вопросу о реформировании модели вознаграждения авторов фотографических произведений и артистов-исполнителей в условиях платформенной экономики

Статья посвящена исследованию трансформации модели вознаграждения авторов фотографических произведений и артистов-исполнителей в условиях платформенной экономики и ускоренного внедрения технологий искусственного интеллекта.

Ключевые слова: авторское право, смежные права, фотографические произведения, артисты-исполнители, платформенная экономика, цифровые платформы, коллективное управление правами, авторское вознаграждение, искусственный интеллект, маркировка контента.

Reforming the Remuneration Model for Authors of Photographic Works and Performers in the Platform Economy

The article examines the transformation of the remuneration model for authors of photographic works and performers within the platform economy and in the context of the accelerated deployment of artificial intelligence technologies.

Keywords: copyright, related rights, photographic works, performers, platform economy, digital platforms, collective rights management, copyright remuneration, artificial intelligence, content labeling.

Актуальность работы обусловлена структурным сдвигом медиарынка в сторону цифровых торговых платформ и онлайн-кинотеатров. Новизна исследования заключается в концептуализации использования произведений на маркетплейсах как особой инфраструктурной формы реализации традиционных способов использования (воспроизведения и доведения до всеобщего сведения), требующей самостоятельной нормативной адаптации механизмов вознаграждения. Автор обосновывает допустимость включения массового использования фотографических произведений на цифровых торговых платформах в сферу обязательного коллективного управления, исходя из критериев масштабности, алгоритмичности и экономической асимметрии сторон.

Впервые предлагается комплексная модель реформирования, включающая:
– введение минимальной процентной ставки авторского вознаграждения за использование произведений на маркетплейсах, соотносимой с действующими ставками телевизионного вещания;
– закрепление обязанности операторов цифровых платформ осуществлять маркировку и учёт каждого использования произведения;
– установление специальной ответственности за уклонение от обязательного лицензирования через аккредитованную организацию;
– разработку динамической модели распределения вознаграждения с применением коэффициента популярности на основе алгоритмических метрик цифрового потребления.

Особое внимание уделено трансформации правового статуса артиста-исполнителя в цифровой экономике и сближению авторских и смежных прав в условиях единой платформенной инфраструктуры.

Оригинальным элементом работы является предложенная трёхзнаковая система разграничения результатов человеческого творчества и полностью автономной генерации искусственным интеллектом, позволяющая сохранить антропоцентрическую природу института авторства без признания ИИ субъектом права. В развитие данной идеи обосновывается возможность направления отчислений от полностью алгоритмически созданного контента в специальный публичный фонд развития суверенных ИИ-технологий.

Исследование формирует целостную концепцию превентивно-структурной модели охраны интеллектуальных прав, направленной на снижение транзакционных издержек в платформенной экономике и обеспечение справедливого распределения цифровой стоимости между авторами, исполнителями и инфраструктурными операторами.

Полученные выводы могут быть использованы при совершенствовании части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации, законодательства о платформенной экономике и нормативных актов, регулирующих коллективное управление правами.

Исторические нормы об авторском праве и реалии цифрового мира. Авторское право на фотографические произведения в Российской империи было впервые закреплено в 1857 году — тогда фотография упоминалась среди объектов права художественной собственности. Лишь позднее, в 1911 году, в Законе об авторском праве появилась специальная глава «Авторское право на фотографические произведения» [15].

Как отмечается в научной литературе, формирование международной системы авторского права, приведшее к принятию Бернской конвенции, происходило не как результат первоначальной межгосударственной инициативы, а под существенным влиянием самих авторов и их профессиональных объединений: на Международном литературном конгрессе 1878 г. под председательством Виктора Гюго была создана Международная литературная и художественная ассоциация, в рамках которой началась целенаправленная разработка проекта международного соглашения об охране авторских прав, впоследствии оформившегося в Бернскую конвенцию [30,33,46,68,55,12,7]. В  программной речи Виктор Гюго сформулировал принцип международной охраны авторского права, согласно которому произведение как выражение мысли принадлежит человечеству, тогда как имущественные выгоды от его использования должны принадлежать автору [1].

Начиная с 1908 года, когда в новой редакции Бернской конвенции фотографии впервые были прямо включены в круг объектов авторского права, начался процесс формирования их полноценного правового статуса. Это стало важным этапом в признании творческой природы фотографии и необходимости её правовой охраны.

В дальнейшем международная защита фотографических произведений последовательно расширялась и уточнялась, что нашло отражение в принятии в 1996 году Договора ВОИС по авторскому праву, закрепившего современные подходы к охране фотографий в момент начала развития цифровых технологий с учетом появления в 1991 году общедоступного интернета. Следует отметить, что маркетплейсы как самостоятельная бизнес-модель в современном понимании сформировались значительно позднее — преимущественно после 2010-х годов, уже в условиях зрелой цифровой экономики. Соответственно, ни международно-правовые акты конца XX века, ни ранние национальные модели авторского права не были ориентированы на регулирование использования фотографий в рамках платформенной экономики.

Фотография как системообразующий элемент цифрового товарного оборота: вызовы традиционной правовой модели. В условиях цифровизации фотография утвердилась в качестве одного из ключевых форматов контента на онлайн-платформах, в социальных сетях и на маркетплейсах, заняв центральное место на пересечении технологических процессов и права интеллектуальной собственности. Масштаб и интенсивность использования фотографий в цифровой среде обусловливают необходимость системного анализа применимости классических институтов авторского права к новым цифровым моделям распространения и монетизации визуального контента.

Международные договоры в сфере авторского права, включая Договор ВОИС по авторскому праву и Бернскую конвенцию, были приняты в период формирования глобальной цифровой среды (общедоступный интернет появился лишь в 1991 году)  и задолго до возникновения современных маркетплейсов как самостоятельных экономических экосистем. Несмотря на то, что указанные договоры исходят из принципа технологической нейтральности и допускают распространение охраны на новые способы использования произведений, они изначально не были ориентированы на платформенные модели, основанные на массовом пользовательском контенте, алгоритмической дистрибуции изображений и трансграничной электронной коммерции.

В результате возникает напряжение между универсальными, сформированными в конце XIX — начале XXI века правовыми конструкциями и практикой использования фотографий в рамках маркетплейсов, где изображения выполняют не вспомогательную, а системообразующую экономическую функцию.

 В цифровой торговле фотография в карточке товара фактически замещает традиционные элементы офлайн-продаж, одновременно выполняя функции презентации товара, рекламы и средства формирования потребительского доверия. Массовость такого использования принципиально отличает маркетплейсы от тех форм эксплуатации произведений, которые предполагались в момент разработки международных договоров в сфере авторского права.

Правовая охрана фотографий в контексте развития маркетплейсов и технологий искусственного интеллекта. Особую актуальность приобретает дискуссия о выборе организационных, правовых и технических механизмов, обеспечивающих идентификацию правообладателей фотографий, управление авторскими правами, указание авторства и удобстве выплаты вознаграждения при онлайн-использовании изображений на маркетплейсах. Речь идёт не только о защите индивидуальных прав фотографов, но и о формировании устойчивой инфраструктуры авторского права, способной учитывать интересы цифровых платформ, правообладателей и конечных пользователей в условиях высокоавтоматизированных процессов.

Формирование такой инфраструктуры становится необходимым условием как для эффективной охраны фотографий как объектов авторского права, так и для дальнейшего развития цифровых сервисов, включая инновационные технологии обработки изображений и системы, основанные на искусственном интеллекте. В этом контексте анализ применимости и адаптации традиционных подходов авторско-правовой охраны к реалиям функционирования маркетплейсов приобретает самостоятельное научное и практическое значение. В этой связи центральное значение приобретает задача формирования таких организационных, правовых и технических механизмов, которые обеспечивали бы, во-первых, прозрачность использования фотографий на цифровых платформах, во-вторых, справедливую и прослеживаемую компенсацию авторам и иным правообладателям, и, в-третьих, функциональную удобство и правовую определённость используемой модели для всех участников соответствующих правоотношений — правообладателей, цифровых платформ и пользователей.

Отсутствие сбалансированной инфраструктуры авторского права в данной сфере приводит либо к фактической утрате контроля авторами над использованием их произведений, либо к чрезмерным транзакционным издержкам для платформ, что, в конечном счёте, сдерживает развитие цифровых сервисов и инновационных технологий. Напротив, формирование прозрачной и технологически адаптированной модели управления правами на фотографии способно обеспечить устойчивое сочетание интересов авторов, бизнеса и общества и инновационных технологий, в том числе, основанных на искусственном интеллекте.

Таким образом, исследование механизмов правового регулирования использования фотографий на цифровых платформах приобретает особую актуальность именно в контексте поиска современного баланса между прозрачностью использования, справедливой компенсацией авторам и удобством модели регулирования в условиях стремительного развития маркетплейсов и цифровой экономики.

Сегодня, в эпоху цифрового изобилия, фотографии не просто распространены — это один из самых массовых видов творчества, один из наиболее распространённых творческих форматов. Фото на маркетплейсе – это фактически фундамент всей коммерции цифровой платформы. Хорошие снимки стимулируют доверие, побуждают к покупке, а значит напрямую влияют на конверсию, выступают двигателем продаж и прибыли каждой цифровой платформы.

На практике суды по интеллектуальным спорам регулярно подтверждают охрану фотографий, даже если они не обладают очевидной художественной ценностью, подчеркивая, что авторские права распространяются на сам факт творческого труда. На практике суд по интеллектуальным спорам последовательно подтверждает правовую охрану фотографий независимо от наличия у них выраженной художественной или эстетической ценности, исходя из того, что авторское право охраняет сам факт творческого труда, а не художественный уровень или коммерческую значимость результата. [47 — 50]. Суд по интеллектуальным правам неоднократно указывал, что фотография как результат творческой деятельности подлежит охране при наличии минимального уровня индивидуального творческого вклада автора.

Технически существуют площадки и настройки маркетплейсов, где фото не обязательны — особенно в объявлениях C2C или сервисных предложениях. Однако, в традиционных маркетплейсах товаров  изображения обычно обязательны и сильно влияют на продажи.  Как ранее отмечалось, при дистанционной продаже именно фото работает как основной элемент торговли —  и как своего рода продавец и как упаковка и как реклама одновременно. Таким образом, фото в карточке товара маркетплейса — выступает ключевой элементом и создает отдельный вид особый способ использования данного объекта авторского права. 

Формально в законе нет формулировки «использование на маркетплейсе», однако де факто использование фото на маркетплейсе выделился на практике как самостоятельный коммерческий способ использования в сети Интернет. Неслучайно, интерес к этой теме высок со стороны теоретиков и практиков и отразился в пристальном взгляде современных   в значительном  числе публикаций. [16, 21, 20, 26 -29, 61].

На сегодняшний день, юридические бюро и агентства, представляя интересы авторов при защите прав на фото в СМИ и маркетплейсах,   действуют на основании договоров возмездного оказания услуг и иных договоров, в частности, договоров доверительного управления исключительного права на фотографию,  где размер вознаграждения определяется соглашением сторон, процент  юридического бюро\агентства может достигать 50 % и более, что значительно превышает лимитированные возможные расходы аккредитованной организации по управлению авторскими правами на коллективной основе, и соответственно, уменьшает доходы автора.

Подобные обстоятельства широко известны всем профессиональным игрокам в цифровом сообществе. Так, д. ю. н. Владимир Иванович Еременко, в свой статье «Особенности защиты исключительного права на фотографическое произведение в сети интернет»,  «ИС. Авторское право и смежные права», 2024, N 5, отмечал тенденцию злоупотреблении правами псевдозащитников авторских прав в сети Интернет.

Позволю себе процитировать полностью описываемую коллегой ситуацию как крайне характерную для сегодняшнего дня.

«ООО «Восьмая заповедь» еженедельно предъявляет исковые требования к компаниям о нарушении прав на фотографии. На сегодня в картотеке арбитражных дел зарегистрировано более 1 800 исковых заявлений. При этом требования предъявляются на сумму, не превышающую 500 000 рублей: это один из важных пунктов стратегии, чтобы дела рассматривались в порядке упрощенного производства, то есть без вызова сторон и в достаточно ограниченные сроки. Зачастую ответчик даже не знает о предъявленном и проигранном иске, пока у него не спишут деньги со счета. …

Бизнес-схема ООО «Восьмая заповедь» работает в следующем режиме: автор размещает фотографию на одном из стоковых сервисов; пользователи скачивают фотографию и размещают ее на сайтах, имея в виду то, что автор выразил свое согласие на бесплатное использование фотографии при условии действия подписки на этот сервис; обнаружив использование фотографии, ООО «Восьмая заповедь» заключает с автором договор доверительного управления исключительным правом на фотографию с перспективой получения компенсации при его нарушении; автор удаляет фотографию с первого стокового сервиса, которая появляется затем на другом стоковом сервисе, но уже с объявленной ценой; наконец, ООО «Восьмая заповедь» инициирует судебное разбирательство, если пользователь отказывается уплатить компенсацию.

Подобного рода деятельность ООО «Восьмая заповедь», равно как и других псевдозащитников авторских прав в сети Интернет, поставивших на поток предъявление исковых требований в суды с целью личного обогащения на массовом характере, по сути, спровоцированных правонарушений, граничит со злоупотреблением правом, которое упорно не замечают суды, в том числе и Верховный Суд РФ. Конечно, очень удобно и, самое главное, быстро — принимать судебные акты по наезженной колее, особенно в условиях принятия исковых заявлений к рассмотрению в порядке упрощенного производства без вызова сторон».

Как следует из источника https://susanin.news/udmurtia/society/20260203-335904/. «Ассоциация руководителей медиа, представляющая более 200 российских СМИ, предложила меры по защите отрасли от исков за использование фотографий в интернете. Вопрос обсуждался на заседании в Комитете Госдумы по информационной политике. По данным Ассоциации, за 10 лет в России зарегистрировано свыше 8 тысяч дел по защите прав на фотографии, по которым со СМИ взыскали более 1,5 млрд рублей. От действий мошенников страдают не только издания, но и госучреждения, вузы и бизнес». Приведенная сумма не учитывает суммы, взысканные с маркетплейсов по суду, а также в ходе досудебного урегулирования.

Львиная часть этих средств оседает в карманах посредников, не авторов.

В международной практике организаций по коллективному управлению авторскими и смежными правами административные расходы, как правило, составляют около 20–30 % от объёма собранных роялти.

Данный диапазон отражает типичный уровень операционных затрат, необходимых для лицензирования, мониторинга использования произведений, обработки данных и распределения вознаграждений правообладателям.

В официальном издании Всемирной организации интеллектуальной собственности (WIPO) указывается: «Административные расходы организаций по управлению правами на публичное исполнение, как правило, составляют около 20–30 % от суммы собранных роялти.» [2,c.34]. В этом же документе отмечается, что административные расходы организаций коллективного управления существенно различаются в зависимости от структуры организации, управляемого репертуара и экономической среды, в которой они функционируют.

В некоторых случаях, особенно в странах с переходной экономикой или при высоких расходах на правоприменение, административные расходы могут быть существенно выше 30 % от собранных роялти.

В устоявшихся организациях, действующих на стабильных рынках, административные расходы, как правило, ниже и отражают эффект масштаба.» [2,c.40].

В международной практике административные расходы организаций по коллективному управлению (CMO) регулируются через принцип их соразмерности фактическим затратам и запрет на произвольные удержания.

В праве Европейского союза данные требования закреплены в Directive 2014/26/EU, которая обязывает общества действовать в интересах правообладателей, обеспечивать прозрачность удержаний и раскрывать структуру административных расходов (ст. 12, 18–22).

Аналогичный подход закреплён в национальном законодательстве государств ЕС: например, в Германии Verwertungsgesellschaftengesetz (VGG) прямо устанавливает, что удержания не могут превышать оправданные и документально подтверждённые управленческие расходы (§ 32 VGG).

Таким образом, европейская модель исходит не из фиксированного процентного лимита, а из принципов разумности, прозрачности и подотчётности [5, c.72–98]. В совокупности международные и национальные источники формируют единый регуляторный подход: допустимость административных удержаний при условии их экономической обоснованности, документальной подтвержденности и прозрачности.

Правовое регулирование организаций по управлению правами на коллективной основе (ОКУП) в Российской Федерации закреплено в части IV Гражданский кодекс Российской Федерации, прежде всего в статьях 1242–1244. Закон определяет ОКУП как некоммерческие организации, создаваемые правообладателями для коллективного осуществления и защиты авторских и смежных прав.

Их основная функция заключается в централизованном лицензировании использования произведений и объектов смежных прав, сборе вознаграждения с пользователей и последующем распределении полученных средств между правообладателями. Тем самым формируется механизм массового управления исключительными правами в сферах, где индивидуальное лицензирование затруднительно или экономически неэффективно.

Российская модель коллективного управления сочетает частноправовую форму и элементы публичного регулирования. С одной стороны, ОКУП действуют как самостоятельные некоммерческие организации, формирующие органы управления и внутренние правила распределения вознаграждения. С другой стороны, в отдельных сферах применяется система государственной аккредитации, при которой организация получает специальный статус и осуществляет сбор вознаграждения в пределах установленной компетенции. Государственный контроль в этой части осуществляет Министерство культуры Российской Федерации, что придаёт деятельности аккредитованных организаций квазипубличный характер.

Законодатель закрепляет базовые принципы функционирования ОКУП: целевой характер использования собранных средств, ведение раздельного учета поступлений и расходов, прозрачность отчетности и распределения. Организация вправе удерживать административные расходы из сумм вознаграждения, однако их размер и порядок утверждаются органами управления и должны быть экономически обоснованными и соразмерными задачам коллективного управления. Таким образом, регулирование строится на сочетании саморегулирования и государственного надзора, направленного на обеспечение баланса интересов правообладателей и пользователей.

Особое место в данной системе занимает Российское авторское общество (РАО), являющееся одной из ключевых организаций в сфере управления авторскими правами на музыкальные произведения. РАО сыграло значительную роль в формировании современной модели коллективного управления в России, обеспечив институциональную устойчивость системы централизованного лицензирования. Организация выстроила практику эффективного взаимодействия с пользователями, осуществляет масштабную судебную защиту прав авторов и развивает международное сотрудничество, что позволяет российским правообладателям получать вознаграждение за использование произведений как внутри страны, так и за её пределами. В этом контексте РАО выступает системообразующим элементом национальной инфраструктуры охраны авторских прав.

Значительный вклад в развитие института коллективного управления вносит также Всероссийская организация интеллектуальной собственности (ВОИС), осуществляющая управление смежными правами исполнителей и производителей фонограмм. Деятельность ВОИС обеспечивает эффективный механизм вознаграждения за публичное исполнение и сообщение в эфир фонограмм, укрепляя правовую охрану смежных прав и формируя стабильную практику их реализации.

Важную роль в системе занимает и Российский союз правообладателей (РСП), администрирующий сбор вознаграждения за воспроизведение произведений для личных целей. РСП обеспечивает функционирование компенсационного механизма, предусмотренного законодательством, тем самым реализуя баланс интересов правообладателей и общества.

Специализация организаций по управлению правами на коллективной основе может рассматриваться как деликатный и закономерный этап развития данного института. Сосредоточение на определённых категориях прав или способах использования произведений позволяет более внимательно учитывать их правовую и технологическую специфику, аккуратно выстраивать процедуры учета и распределения вознаграждения, а также формировать устойчивую профессиональную экспертизу. Такая концентрация компетенций способствует укреплению доверия правообладателей и поддерживает стабильность системы коллективного управления в целом.

Особую актуальность данная тенденция приобретает в условиях стремительного развития цифровых платформ и онлайн-сервисов, через которые осуществляется массовое использование произведений. Цифровая среда требует высокотехнологичных механизмов мониторинга, обработки больших массивов данных и гибких моделей лицензирования. В этой связи возможное формирование более узкоспециализированных организаций, ориентированных на отдельные сегменты цифрового оборота, может восприниматься как бережная адаптация существующей системы к новым реалиям. При сохранении правовых гарантий прозрачности и баланса интересов такая эволюция способна мягко укрепить эффективность коллективного управления и обеспечить его соответствие современным технологическим условиям.

Очевидно, что текущее ситуация с защитой прав авторов на фото в цифровой среде с предъявлением массовых  исков от фотобанков и авторов, нуждается в корректировке и детальном анализе. Использование произведения и (или) результата исполнительской деятельности на цифровой торговой платформе не требует признания самостоятельного, ранее неизвестного способа использования в формально-догматическом смысле. Речь идёт не о замене или расширении перечня правомочий, закреплённых в законодательстве, а о выявлении особой инфраструктурной формы реализации уже существующих способов использования — прежде всего воспроизведения и доведения до всеобщего сведения — в условиях платформенной экономики.

В цифровой торговой среде произведения и исполнения интегрируются в алгоритмически управляемую инфраструктуру, в рамках которой их использование приобретает системный, масштабируемый и технологически опосредованный характер. Объект интеллектуальных прав становится элементом комплексного цифрового процесса, включающего автоматизированное воспроизведение, ранжирование, персонализацию, повторную демонстрацию и коммерческую оптимизацию. При этом сами юридические действия — воспроизведение, доведение до всеобщего сведения и иные предусмотренные законом способы — сохраняют свою природу, однако их экономическая и институциональная роль существенно трансформируется.

Платформенная модель характеризуется концентрацией функций управления видимостью, динамикой показа и масштабированием использования у оператора инфраструктуры. В результате экономическая ценность, создаваемая на основе произведений и исполнений, формируется не только через акт их сообщения публике, но и через алгоритмическое управление их присутствием в цифровом обороте. Это порождает новые формы добавленной стоимости, связанные с технологической организацией доступа, пользовательского выбора и транзакционной активности.

В этих условиях результаты творческой деятельности продолжают оставаться содержательной основой цифровой экономики, однако действующие модели вознаграждения ориентированы преимущественно на традиционные формы использования и не всегда учитывают дополнительные экономические эффекты, возникающие вследствие инфраструктурной масштабируемости. Тем самым возникает не противоречие системе способов использования, а потребность в её функциональной адаптации к новой архитектуре оборота.

Следовательно, речь идёт не о введении нового способа использования как самостоятельной юридической категории, а о признании инфраструктурной специфики реализации уже известных правомочий и необходимости нормативной корректировки механизмов распределения стоимости, создаваемой в платформенной среде. Такая адаптация позволяет сохранить технологическую нейтральность авторского права, обеспечить устойчивость его конструкции и одновременно учесть объективную трансформацию цифрового рынка.

Включение авторов и артистов-исполнителей в более соразмерное участие в распределении доходов, формируемых посредством алгоритмически организованного оборота их произведений и исполнений, выступает логическим развитием антропоцентрической природы института интеллектуальной собственности в условиях цифровой экономики.

Совершенствование механизмов охраны авторских прав в условиях принятия законодательства о платформенной экономике. В контексте цифровой экономики логично  планировать  дальнейшее укрепление защиты авторских прав, учитывая стремительное развитие платформенных сервисов и рассмотреть возможные на данном этапе реальные механизмы улучшения прав авторов. 

С 01.10.2026 вступит в силу Закон об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в РФ, устанавливающий единые правила работы для маркетплейсов, агрегаторов, пунктов выдачи заказов и для продавцов на маркетплейсах.  Согласно статье 2 «Основные  понятия» вышеуказанного закона цифровая платформа — информационная система, и (или) сайт в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», и (или) программы для электронных вычислительных машин, обеспечивающие технические, организационные, информационные и иные возможности для взаимодействия неограниченного круга лиц, в том числе в целях обмена информацией и ее распространения, продажи товаров, выполнения работ, оказания услуг. Законом также введено определение владельца  цифровой платформы как – «лицо, обеспечивающее организацию взаимодействия пользователей цифровой платформы, в том числе самостоятельно и по своему усмотрению определяющее цели и порядок использования цифровой платформы, включая порядок размещения информации на такой платформе, с учетом положений, предусмотренных настоящим Федеральным законом».

В  связи с этим предлагается произвести уточнение норм по использованию контента, повышению ответственности цифровых платформ, и в частности, маркетплейсов, за нарушение авторских прав и усилить механизм выплаты автором при данном виде использования.

 Цель — создать прозрачные условия для творцов, чтобы их права были защищены в цифровом пространстве, и стимулировать честную платформенную экономику. Ниже предлагается к анализу ряд возможных мер для достижения этих целей.

Использование произведения на маркетплейсе предполагает непосредственное участие третьего лица — оператора цифровой торговой платформы, осуществляющего хранение, показ, распространение и иное использование произведения в коммерческих целях, если иное не предусмотрено договором с правообладателем[44,45,51,52,53]. Размещение произведений на маркетплейсах не сводится к их использованию на сайте лицензиата. В отличие от традиционного размещения на собственном интернет-ресурсе, использование произведения на цифровой торговой платформе предполагает передачу произведения оператору платформы и самостоятельные действия оператора по хранению, показу и распространению произведения,  интеграцию произведения в алгоритмические механизмы поиска, рекомендаций и продвижения.

Указанные особенности свидетельствуют о том, что использование произведения на маркетплейсе представляет собой особую форму коммерческой эксплуатации, требующую специального договорного регулирования. Авторское право применительно к  маркетплейсу должно гарантировать как сохранение  авторами \правообладателями   контроля над произведениями так и право на получение вознаграждения за факт их использования маркетплейсом. Маркетплейсы обязаны соблюдать авторские права, предотвращая несанкционированное копирование и распространение правохраняемого контента. В   целях усиления защиты исключительных прав на произведение законодатель увеличил верхний предел компенсации за нарушение , предусмотренной ст. 1301 ГК РФ, с 5 000 000 до 10 000 000 рублей, тем самым фактически удвоив максимальный размер гражданско-правовой ответственности за нарушение прав на произведения. Увеличение верхнего предела компенсации по ст. 1301 ГК РФ до 10 000 000 рублей означает существенный рост имущественных рисков для маркетплейсов при нарушении прав на фотографии.

В условиях цифровой торговли одно неправомерно размещённое изображение может использоваться многократно — храниться на серверах, отображаться в карточках товаров, включаться в поисковую выдачу и рекомендации, — что учитывается при определении размера компенсации

Поскольку правообладатель вправе требовать компенсацию без доказывания реальных убытков, вероятность значительных взысканий возрастает. Тем самым повышение пределов компенсации объективно усиливает финансовую ответственность платформ за использование изображений без надлежащего правового титула.

В качестве дальнейшего развития защиты авторских прав на цифровых платформах предлагается обсудить возможность одновременного изменения Гражданского Кодекса, Закона о  Торговле и подзаконных  нормативных актов.

I. Предлагается следующее дополнение к статье 1286 ГК РФ (лицензионный Договор) .

ПРОЕКТ редакции пункта 4 статьи 1286 ГК РФ

4. «В случае если использование произведения либо результата исполнительской деятельности осуществляется посредством сообщения для всеобщего сведения в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, а также посредством его размещения и (или) предоставления доступа к нему через электронные цифровые платформы (за исключением социальных сетей), лицензионный договор должен прямо предусматривать соответствующие способы использования.

Автор произведения и (или) артист-исполнитель сохраняет право на получение вознаграждения за использование произведения либо результата исполнительской деятельности посредством электронной цифровой платформы независимо от предоставления такой платформе права использования.

Вознаграждение за указанное использование выплачивается оператором электронной цифровой платформы автору произведения и (или) артисту-исполнителю в каждом случае использования независимо от способа, характера и объёма предоставления доступа и (или) монетизации посредством перечисления предусмотренных законом или договором отчислений в аккредитованную организацию по управлению правами на коллективной основе» .

Рассматриваемая норма отражает не смешение авторских и смежных прав, а глубокую адаптацию правовой системы к трансформированной структуре нематериального оборота, в которой именно способ цифрового использования — сообщение для всеобщего сведения через платформу — становится центральным регулятивным фактором, определяющим юридическую квалификацию и распределение экономических выгод; одновременно она выполняет выраженную защитную функцию, направленную на выравнивание структурного дисбаланса платформенной экономики, где технологическая и финансовая концентрация сосредоточена у инфраструктурных посредников, тогда как авторы и артисты-исполнители, чьи результаты используются наиболее массово, многократно и коммерчески интенсивно, объективно занимают более слабую переговорную позицию и потому нуждаются в нормативном механизме, обеспечивающем прозрачность, справедливость и гарантированность их участия в цифровых доходах.

По проекту предлагаемой нормы  вознаграждение за использование произведения либо результата исполнительской деятельности посредством электронной цифровой платформы выплачивается оператором такой платформы автору произведения и (или) артисту-исполнителю в каждом случае такого использования независимо от способа, характера и объёма предоставления доступа и (или) монетизации, в том числе путём перечисления предусмотренных лицензионным договором отчислений в аккредитованную организацию по управлению правами на коллективной основе.

Обязанность по выплате вознаграждения, предусмотренная настоящим пунктом, возникает у оператора электронной цифровой платформы независимо от принадлежности ему либо иному лицу исключительных прав на соответствующее произведение или результат исполнительской деятельности.

Указанные обязанности по выплате вознаграждения являются самостоятельными, не зависят от договорных отношений между лицензиатом и оператором электронной цифровой платформы и не могут быть ограничены или исключены условиями договоров, заключённых между ними.

Разграничение профессиональной коммерческой эксплуатации и пользовательской коммуникации как основание исключения социальных сетей из сферы действия нормы. Обоснование целесообразности исключения социальных сетей из рассматриваемой нормы должно строиться не на техническом различии сервисов, а на различии правовой природы использования.

Во-первых, платформы потокового распространения (онлайн-кинотеатры, музыкальные сервисы и иные коммерческие агрегаторы контента) осуществляют профессиональную коммерческую эксплуатацию произведений и исполнений. Их деятельность изначально направлена на монетизацию доступа к контенту, а размещение объекта происходит в рамках лицензионной модели, предполагающей систематическое извлечение прибыли. В такой ситуации способ использования — сообщение для всеобщего сведения — выступает основным элементом бизнес-модели, что оправдывает требование его прямого и детализированного закрепления в лицензионном договоре.

Во-вторых, социальные сети имеют иную правовую и функциональную природу. Их основное назначение — обеспечение коммуникации пользователей и обмен пользовательским контентом. Использование произведений или исполнений в этой среде носит, как правило, фрагментарный, производный или вспомогательный характер (репост, краткое видео, пользовательская публикация). Экономическая модель социальной сети строится преимущественно на рекламе и пользовательской активности, а не на профессиональном лицензировании конкретного произведения или исполнения как самостоятельного объекта оборота.

В правоприменительной практике использование произведений и результатов исполнительской деятельности посредством сети Интернет и электронных цифровых платформ осуществляется с участием нескольких лиц, включая лицензиатов и операторов электронных цифровых платформ, обеспечивающих размещение, воспроизведение и доведение соответствующих объектов до всеобщего сведения с использованием собственной технологической инфраструктуры. При этом распределение обязанностей по выплате вознаграждения авторам и артистам-исполнителям не во всех случаях получает достаточное договорное и нормативное закрепление.

Ранее в рамках законодательных и правоприменительных инициатив, направленных на совершенствование регулирования в сфере авторского и смежных прав, неоднократно поднимался вопрос обеспечения реализации права артистов-исполнителей на получение вознаграждения при использовании результатов исполнительской деятельности в цифровой среде, в том числе при использовании посредством информационно-телекоммуникационной сети Интернет и цифровых сервисов распространения контента. Указанные инициативы исходили из необходимости адаптации положений гражданского законодательства к изменяющимся технологическим условиям использования объектов интеллектуальной собственности.

Так, в ходе обсуждения соответствующих поправок в Государственной Думе Евгений Миронов подчёркивал необходимость внедрения механизма роялти для актёров и иных исполнителей при повторном и цифровом использовании произведений, указывая на несоразмерность действующей модели распределения доходов в условиях цифровой среды[24].

Одновременно,  данная норма способствует реализации принципа добросовестности участников гражданского оборота, снижая риск различного толкования объёма лицензии и последующих конфликтов между сторонами.

В зарубежных правопорядках необходимость отдельного правового основания для размещения произведений на цифровых платформах формируется преимущественно посредством судебной практики и специального платформенного регулирования, как это имеет место в Европейском союзе и США. При этом отсутствие прямого нормативного закрепления соответствующего требования в гражданском законодательстве компенсируется расширительным толкованием способов использования

произведений и усилением обязанностей операторов платформ. Предлагаемое дополнение к статье 1286 ГК РФ демонстрирует иной подход, основанный на опережающем законодательном регулировании, при котором ключевые элементы правового режима использования произведений на маркетплейсах закрепляются непосредственно в норме гражданского права, а не формируются постфактум в правоприменительной практике.

Такой подход позволяет заранее устранить правовую неопределённость в лицензионных отношениях, связанную с передачей произведений операторам цифровых платформ, и снизить зависимость защиты прав авторов от судебного усмотрения. Предлагаемая норма соответствует мировой тенденции усиленной охраны фотографических произведений, при которой их размещение на цифровых платформах рассматривается как договорно значимый этап использования, требующий прямого согласия автора во избежание неконтролируемого коммерческого оборота изображений.

Поддержка артистов-исполнителей и авторов в эпоху искусственного интеллекта необходима прежде всего для сохранения культурного разнообразия, личностной природы творчества и уважения к человеческому достоинству.

Авторское право исторически основано на признании связи произведения с личностью создателя — его чувствами, опытом, внутренней свободой. Алгоритмы способны воспроизводить и комбинировать данные, однако источник подлинных смыслов, эмоциональной глубины и художественного новаторства остаётся связанным с человеком. 

Забота о творцах — это проявление любви к человеческому труду, к таланту и к самой идее творчества как ценности. При этом современные системы искусственного интеллекта в значительной степени основываются на массивах произведений, созданных авторами и исполнителями, что объективно делает человеческое творчество фундаментом цифровой экосистемы. Обеспечение справедливого экономического и правового признания их вклада способствует поддержанию баланса интересов между технологическими разработчиками, платформами и правообладателями, а также формированию ответственной модели внедрения и использования ИИ. Укрепление механизмов вознаграждения и защиты прав авторов отвечает задачам устойчивого развития креативных индустрий и сохранения культурного разнообразия.

Поддержка авторов и артистов-исполнителей в этих условиях должна рассматриваться не как ограничение технологического прогресса, а как необходимое условие его гармоничного развития. Сочетание уважения к человеческому творчеству, признания потенциала инноваций и последовательного соблюдения принципов авторского права формирует правовую среду, в которой технологии и культура взаимно дополняют друг друга. Такой подход отражает ориентированность на человека как центральную ценность системы интеллектуальной собственности и способствует укреплению доверия к цифровой трансформации.

Особого внимания заслуживает развитие так называемых «ИИ-актеров», которые способны не только воспроизводить внешность, голос и манеру конкретных исполнителей, но и выступать в качестве полностью автономных цифровых персонажей — самостоятельного продукта алгоритмической генерации. Появление таких виртуальных артистов затрагивает не только вопросы охраны личных и имущественных прав человека, но и структуру рынка труда в креативных индустриях. При активном использовании цифровых исполнителей существует риск вытеснения части профессиональных актеров, дикторов и иных творческих специалистов, что способно повлиять на занятость, уровень доходов и условия конкуренции в отрасли.

В этих условиях правовое регулирование и отраслевые стандарты должны учитывать не только технологический потенциал ИИ, но и социально-экономические последствия его внедрения. Необходимым представляется формирование подхода, при котором развитие полностью цифровых артистов сопровождается мерами по защите человеческого творческого труда, обеспечению справедливой конкуренции и поддержанию устойчивости профессионального рынка. Такой баланс позволит интегрировать инновации в культурную сферу без подрыва ее человеческого и социального основания.

Рассмотрение «ИИ-актеров» как самостоятельных участников аудиовизуального и музыкального рынка уже не относится к сфере футурологических предположений. Технологии генерации реалистичного изображения, синтеза голоса и анимации достигли такого уровня, при котором создаются полностью цифровые персонажи, используемые в рекламе, киноиндустрии, видеоиграх, музыкальных проектах и на цифровых платформах. Эти образы функционируют как коммерческий продукт: заключаются контракты на их использование, формируется аудитория, осуществляется монетизация через стриминг, социальные сети и бренд-партнерства. Речь идет не о гипотетической возможности, а о сформировавшейся практике цифрового производства контента.

Более того, уже фиксируются правовые споры, связанные с использованием внешности, голоса и иных элементов индивидуальности человека при создании цифровых образов, а также обсуждаются законодательные инициативы, направленные на регулирование синтетического контента и deepfake-технологий. Это свидетельствует о том, что рынок и право реагируют на существующее явление, а не на абстрактную перспективу. Таким образом, проблема ИИ-исполнителей и полностью алгоритмически созданных артистов — это актуальная стадия трансформации креативных индустрий, требующая правовой и экономической оценки уже в настоящем времени.

В России на сегодняшний день нет отдельного федерального закона, прямо регулирующего искусственный интеллект и полностью синтетический контент, однако вопросы правового режима ИИ-продуктов активно обсуждаются в законодательной среде и экспертном сообществе. Согласно действующему законодательству, автором произведения в понимании ст. 1257 ГК РФ может быть только физическое лицо, творческий вклад которого лежит в основе результата, а нейросеть сама по себе не обладает правосубъектностью и не может считаться автором произведения.

Осенью 2025 года в Государственной Думе обсуждались предложения о внесении поправок в статью 1259 ГК РФ, направленных на закрепление прав на материалы, созданные с участием нейросетей; такие инициативы свидетельствуют о попытках учесть правовые особенности ИИ-контента в гражданско-правовой сфере. Кроме того, на уровне уголовного и административного законодательства рассматриваются меры по противодействию вредоносному применению синтетического медиа и deepfake-технологий. Эти обсуждения показывают, что вопросы регулирования ИИ и защиты прав людей в цифровую эпоху уже находятся в повестке законодателей, что подтверждает актуальность темы и необходимость правового реагирования на вызовы цифровой трансформации.

Квалификация использования фотографий на маркетплейсах и в интернет-магазинах: правовые различия моделей. Разграничение цифровых торговых платформ (маркетплейсов) и иных интернет-магазинов имеет принципиальное значение для квалификации использования фотографических произведений. В классической модели интернет-магазина правообладатель или лицензиат, как правило, самостоятельно контролирует как размещение фотографий, так и их дальнейшее использование, при этом отсутствует передача произведения третьему лицу, не участвующему в договоре с автором. Использование фотографии в таком случае ограничивается рамками двустороннего обязательства и не приводит к возникновению самостоятельного участника оборота прав. Иная правовая ситуация складывается при размещении фотографических произведений на маркетплейсах. В данной модели фотография передаётся оператору цифровой платформы, который не является стороной лицензионного договора с автором, но при этом получает фактическую возможность воспроизводить, хранить, модифицировать, распространять и повторно использовать изображение в интересах неопределённого круга продавцов и самой платформы. Таким образом, размещение фотографии на маркетплейсе сопровождается вовлечением дополнительного субъекта и расширением круга лиц, использующих произведение, что качественно отличает данную модель от использования в обычном интернет-магазине.

Именно эта многосторонность и технологическая автономия маркетплейса обуславливают необходимость рассматривать размещение фотографических произведений на таких платформах не просто как форму онлайн-использования, а как договорно значимую разновидность уже известных способов использования, требующую прямого согласия правообладателя. В противном случае фотограф фактически утрачивает контроль над дальнейшим оборотом произведения, поскольку передача изображения оператору платформы и его последующее использование выходят за пределы первоначального лицензионного соглашения.

Критерии включения маркетплейсов в реестр посреднических цифровых платформ. Правительством Российской Федерации утверждены критерии отнесения маркетплейсов и иных посреднических цифровых платформ к числу подлежащих включению в специальный реестр таких площадок. (Постановление Правительства Российской Федерации от 28.01.2026 № 54 «Об утверждении дополнительных критериев отнесения цифровой платформы к посредническим цифровым платформам» // Собрание законодательства Российской Федерации, опубликовано 30.01.2026 (дата публикации на сайте КонсультантПлюс).

Соответствующее постановление вступает в силу с 1 октября 2026 г., при этом формирование и ведение реестра возложено на Министерство экономического развития Российской Федерации.

К посредническим цифровым платформам относятся цифровые торговые платформы с массовой аудиторией и значительным экономическим оборотом, обеспечивающие многостороннее взаимодействие продавцов и покупателей с использованием собственной инфраструктуры.

Цифровая платформа относится к посредническим цифровым платформам (маркетплейсам) и подлежит включению в соответствующий реестр при одновременном выполнении следующих условий: среднесуточная аудитория платформы на территории Российской Федерации составляет не менее 100 000 пользователей в среднем за предшествующий календарный год; платформа соответствует хотя бы одному из количественных критериев, а именно совокупная стоимость сделок, заключённых с использованием платформы, составляет не менее 50 млрд рублей за календарный год либо число продавцов (юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, самозанятых), совершивших хотя бы одну сделку с использованием платформы, составляет не менее 10 000 за календарный год; при этом платформа обеспечивает техническую возможность размещения предложений о товарах, работах или услугах третьих лиц, заключения сделок между пользователями и осуществления расчётов (платежей) с использованием собственной инфраструктуры.

Платформы, включённые в реестр, должны будут соблюдать требования закона о платформенной экономике, в том числе касающиеся проверки продавцов и карточек товаров через государственные реестры и системы маркировки.

Введение реестра посреднических цифровых платформ имеет принципиальное значение для правового регулирования использования объектов авторского права в платформенной экономике, поскольку впервые позволяет нормативно выделить круг цифровых торговых площадок, оказывающих системное влияние на оборот произведений, включая фотографические.

Формирование реестра на основе количественных и функциональных критериев устраняет неопределённость в квалификации маркетплейсов, закрепляя их статус как самостоятельных участников правоотношений, вовлечённых в размещение, обработку и распространение контента третьих лиц. Это, в свою очередь, создаёт необходимую основу для применения специальных требований к договорному оформлению передачи произведений операторам платформ и усиливает превентивную защиту прав авторов в условиях массового цифрового использования результатов творческой деятельности.

Онлайн кинотеатры и платформенная экономика. В контексте закона о платформенной экономике представляется целесообразным рассмотреть вопрос о распространении его положений на онлайн-кинотеатры как на особую разновидность цифровых операторов оборота аудиовизуального контента. Хотя такие сервисы формально выступают стороной лицензионных отношений и не всегда соответствуют классической модели «посредник между независимыми продавцами и покупателями», их фактическая роль в организации цифрового рынка существенно шире традиционной дистрибуции.

Онлайн-кинотеатры аккумулируют произведения множества правообладателей, обеспечивают технологическую инфраструктуру доступа к аудитории, формируют алгоритмические механизмы продвижения и определяют параметры монетизации контента. При этом именно платформа концентрирует сведения о фактическом использовании произведений и объёмах получаемого дохода, что объективно усиливает информационную и переговорную асимметрию между цифровым оператором и авторами либо исполнителями.

С учётом целей закона о платформенной экономике — обеспечения прозрачности цифрового оборота, сбалансированности интересов участников и предотвращения злоупотребления инфраструктурным преимуществом — представляется желательным нормативное уточнение статуса онлайн-кинотеатров. Распространение на них отдельных требований платформенного регулирования могло бы способствовать повышению прозрачности расчётов, укреплению доверия между участниками оборота и созданию более устойчивой модели вознаграждения авторов и артистов.

Вопрос о включении онлайн-кинотеатров в сферу платформенного регулирования следует рассматривать не столько как формально-догматическую проблему, сколько как инструмент совершенствования механизмов защиты интересов творческих участников в цифровой экономике.

II.Также предлагается дополнить статью 1244 ГК РФ (управление правами на коллективной основе) новым пунктом следующего содержания:

«В случаях использования произведений и (или) результатов исполнительской деятельности посредством электронных цифровых платформ, включая их размещение в карточках товаров, результатах поиска, рекомендациях и иных информационных материалах таких платформ, получение разрешения на соответствующее использование и выплата вознаграждения осуществляются с учётом положений статьи 1244 настоящего Кодекса — в пределах видов использования, отнесённых к коллективному управлению правами на коллективной основе.»

В связи с отказом ряда интернет-кинотеатров от уплаты авторского вознаграждения за использование музыкальных произведений в составе аудиовизуального контента при его потоковом распространении в сети Интернет в 2025 году Российское авторское общество опубликовало меморандум, направленный на закрепление правовой позиции относительно квалификации соответствующих способов использования произведений в цифровой среде. Указанная ситуация выявила наличие правовой неопределённости в части разграничения способов использования произведений при интернет-вещании, а также в определении субъекта обязанности по выплате авторского вознаграждения в системе коллективного управления правами[34].

Таким образом, сложившаяся ситуация демонстрирует, что даже такой институционально и профессионально квалифицированный субъект рынка коллективного управления правами, как Российское авторское общество, при отсутствии прямой и недвусмысленной законодательной регламентации особенностей использования произведений в цифровой среде не располагает эффективными внесудебными механизмами воздействия на цифровые платформы. В условиях различного толкования правовой природы потокового интернет-вещания взаимодействие с онлайн-кинотеатрами и иными цифровыми сервисами фактически сводится к необходимости инициирования множественных судебных разбирательств.

Это свидетельствует о том, что существующая модель правового регулирования, сформированная применительно к традиционным способам использования произведений, испытывает адаптационные трудности в условиях цифровых платформ, где технологическая специфика распространения контента опережает нормативную конкретизацию соответствующих правоотношений.

Примечательно, что рассматриваемая правовая коллизия формируется в условиях выраженного структурного разворота медиарынка, характеризующегося ускоренным ростом цифровых видеосервисов и ослаблением позиций бесплатного эфирного телевидения. По итогам 2024 года совокупная выручка российских онлайн-кинотеатров увеличилась ориентировочно на 30–35 % по сравнению с предыдущим годом, а в первом полугодии 2025 года темпы роста достигли порядка 45 % год к году [22,57].

Тем самым рынок платного онлайн-видео демонстрирует устойчивую двузначную динамику, значительно опережающую темпы роста традиционного телевизионного сегмента. Подписочная модель формирует предсказуемый денежный поток и обеспечивает масштабируемость бизнеса.

На этом фоне бесплатное эфирное телевидение демонстрирует противоположные тенденции. Его доходная модель практически полностью зависит от рекламных поступлений. Несмотря на сохранение значительного абсолютного объёма телевизионной рекламы (порядка 255 млрд рублей по итогам 2024 года) [58], темпы её прироста существенно уступают динамике цифрового сегмента, а доля телевидения в совокупном рекламном рынке постепенно сокращается.

Это отражает перераспределение бюджетов в пользу интернет-рекламы и видеоплатформ.

При этом бесплатное эфирное телевидение несёт обязательства по выплате авторского вознаграждения через аккредитованные организации по коллективному управлению правами, в том числе через Российское авторское общество (РАО). В соответствии с положениями части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации использование музыкальных произведений путем сообщения в эфир и (или) сообщения по кабелю, то есть доведения произведений до всеобщего сведения посредством радиовещания и телевизионного вещания, включая распространение сигнала через наземные передатчики, спутниковые и иные технические средства эфирного вещания, а также посредством кабельных, проводных, оптоволоконных и иных сетей кабельного вещания, допускается только с согласия правообладателя и, как правило, на основании возмездного лицензионного договора, что предполагает выплату правообладателям соответствующего вознаграждения (ст. 1229, п. 2 ст. 1270, ст. 1235 ГК РФ) [23]. Таким образом, в условиях замедления динамики рекламных доходов эфирное телевидение сохраняет обязательную нагрузку по отчислениям в пользу авторов.

В совокупности наблюдается устойчивая дивергенция: онлайн-кинотеатры демонстрируют ускоренный рост выручки и расширение рыночной доли, тогда как бесплатное эфирное телевидение сталкивается со снижением относительной доли рекламных поступлений при сохранении обязательств по выплате авторского вознаграждения. Это придаёт дополнительную социально-экономическую значимость вопросу о выработке сбалансированных механизмов регулирования вознаграждения при интернет-распространении аудиовизуального контента.

Действующая модель регулирования авторского вознаграждения была сформирована в период доминирования линейного вещания и отражает структуру медиарынка середины 2000-х гг. Часть IV Гражданского кодекса Российской Федерации закрепила императивный механизм коллективного управления для сообщения произведений в эфир, исходя из предпосылки массового одновременного использования контента и высокой транзакционной сложности индивидуального лицензирования. Таким образом, нормативная конструкция была ориентирована на традиционную телевизионную модель, в которой именно эфирное вещание выступало основным центром монетизации аудиовизуального контента. Экономическая база отрасли изменилась, тогда как правовая модель коллективного управления сохранила прежнюю архитектуру, ориентированную на линейное вещание.

В результате сформировалась нормативная асимметрия: значительная часть коммерческого оборота аудиовизуального контента концентрируется в интернет-сегменте, однако обязательная система коллективных отчислений по-прежнему преимущественно привязана к эфирному способу использования.

Таким образом, можно констатировать, что правовое регулирование, сформированное в условиях прежней медиаструктуры, в определённой степени отстаёт от фактической экономической реальности.

Представляется заслуживающим внимания то обстоятельство, что онлайн-кинотеатры функционируют на российском рынке уже более десяти лет и за этот период сформировали устойчивый и значимый сегмент распространения аудиовизуального контента. Модель доведения произведений до всеобщего сведения по индивидуальному запросу пользователя стала одним из ключевых способов потребления медиаконтента и заняла заметное место в структуре отраслевых доходов. В то же время действующая конструкция обязательного коллективного управления продолжает преимущественно ориентироваться на традиционные формы линейного вещания, что объективно порождает различия в механизмах распределения авторского вознаграждения.

Дополнительный интерес в данном контексте представляет зарубежная практика, в рамках которой вопросы выплаты вознаграждения при интернет-распространении аудиовизуального контента решаются с использованием различных моделей — от договорных механизмов до расширенных форм коллективного управления. Это свидетельствует о том, что проблема соотношения цифровых способов использования произведений и коллективного администрирования является предметом постоянного развития и адаптации в разных правопорядках. Соответственно, российская модель также может рассматриваться как находящаяся в процессе эволюции с учётом меняющейся экономической и технологической среды.

В международной практике, включая Китай, интернет-видеосервисы (онлайн-кинотеатры) встроены в систему обязательного правового и договорного вознаграждения: распространение аудиовизуального контента через сеть предполагает получение разрешений и выплату вознаграждения правообладателям, а расчёт и сбор платежей по отдельным категориям прав широко осуществляется через организации по коллективному управлению правами (ОКУП). В китайской модели это проявляется особенно наглядно: нормативное регулирование прямо закрепляет обязанность лица, доводящего произведения и записи до всеобщего сведения через информационные сети, получать разрешение и платить вознаграждение; параллельно действуют отраслевые ОКУП, которые выстраивают тарифы и договорные схемы с цифровыми платформами и распределяют собранные суммы правообладателям [3]. Практический аспект подтверждается финансовыми и институциональными показателями китайских ОКУП: Китайское музыкальное авторское общество (音著协) фиксирует рекордные объёмы лицензионных поступлений и отдельно отражает доходы по «праву распространения через информационные сети» как самостоятельному направлению лицензирования (то есть именно по цифровому использованию) [69-70].

Для прав производителей фонограмм и видеозаписей аналогичную роль выполняет Китайская ассоциация коллективного управления правами на аудио- и видеозаписи (音集协): она прямо указывает, что для пользователей, относящихся к интернет-платформам (включая платформы, использующие записи в сетевом распространении), размер и порядок платежей определяются с учётом фактического использования и согласуются с пользователями, а также публикует данные о собранных и распределённых суммах как о существенном сегменте деятельности. Следовательно, китайский опыт демонстрирует работоспособную конструкцию, при которой онлайн-кинотеатры и иные сетевые видеоплатформы не «выпадают» из системы авторского вознаграждения: они, напротив, выступают регулярными плательщиками в рамках либо прямого лицензирования у правообладателей, либо через ОКУП — в зависимости от вида прав (музыкальные произведения, фонограммы, видеозаписи) и характера использования в составе аудиовизуального контента.

Институт коллективного управления правами закреплён в главе 71 ГК РФ и предусматривает как договорные, так и обязательные формы такого управления (статья 1244 ГК РФ). Ключевым критерием введения обязательного коллективного управления в действующем праве является:

• массовый характер использования произведений;
• невозможность или экономическая нецелесообразность индивидуального лицензирования;
• использование произведений неопределённого круга правообладателей.

Массовый характер использования является имманентным признаком функционирования цифровых торговых платформ. Фотографические произведения на маркетплейсах используются не единично и не эпизодически, а многократно и одновременно — в карточках товаров, результатах поиска, рекомендательных витринах, подборках и иных автоматически формируемых разделах платформы.

Такое использование осуществляется в отношении неопределённого круга произведений и неопределённого круга пользователей, что по своей природе сопоставимо с теми случаями массового использования, для которых ГК РФ уже предусматривает обязательное коллективное управление (например, кабельная ретрансляция — ст. 1326 ГК РФ).

Использование фотографических произведений на цифровых торговых платформах одновременно носит массовый, алгоритмический и вторичный характер, а также осуществляется в условиях объективной невозможности индивидуального лицензирования, осуществляется в коммерческих целях в рамках единой технологической инфраструктуры, что в совокупности позволяет рассматривать его как допустимый объект обязательного коллективного управления в смысле статей 1229 и 1242 ГК РФ.

Оператор цифровой торговой платформы не является нейтральным посредником в смысле авторского права, поскольку он осуществляет воспроизведение произведений на собственных серверах, организует публичный показ и доведение до всеобщего сведения, интегрирует произведения в механизмы поиска, рекомендаций и продвижения, извлекает прямую или косвенную коммерческую выгоду.

Следовательно, оператор маркетплейса выступает самостоятельным пользователем произведений, а не лишь техническим хостинг-провайдером.

Как правило, маркетплейсы не осуществляют предварительную проверку наличия у продавцов исключительных прав на фотографии, используемые при оформлении карточек товаров. С учётом значительного объёма размещаемого контента и постоянной динамики обновления товарных позиций проведение такой проверки объективно затруднено и практически невыполнимо на этапе допуска продавца к платформе либо публикации карточки товара.

В результате маркетплейсы формируют модель правового регулирования, основанную на принципе последующего реагирования. В рамках данной модели обязанность по соблюдению требований законодательства об авторском праве возлагается на продавца как лицо, непосредственно размещающее контент, тогда как маркетплейс выполняет функцию информационного посредника. Меры в отношении спорных фотографий, как правило, принимаются после получения мотивированной претензии правообладателя, подтверждающей нарушение исключительных прав.

Указанный подход находит отражение в пользовательских соглашениях и договорах с продавцами крупнейших российских маркетплейсов. В соответствующих документах закрепляется обязанность продавца гарантировать наличие исключительных прав либо законных оснований на использование фотографий, а также предусматривается право платформы удалять контент или ограничивать доступ к карточке товара при поступлении уведомления о нарушении прав третьих лиц. При этом маркетплейс, как правило, освобождается от ответственности за пользовательский контент при условии своевременного реагирования на претензии правообладателей.

Таким образом, в правоотношениях, связанных с использованием фотографий в карточках товаров, формируется распределённая модель ответственности, при которой ключевую роль играет продавец как субъект размещения контента, а маркетплейс выступает в качестве технического и информационного посредника, реализующего механизм последующего контроля.

Индивидуальное лицензирование в условиях деятельности маркетплейсов фактически затруднительно проконтролировать для автора совсем без посредников в силу асимметрией  между экономически сильными платформами и  авторами как более слабой сторон таких отношений.

 Трансформация правового статуса артиста-исполнителя в цифровой экономике. В  условиях аналоговой экономики правовой статус артиста-исполнителя характеризовался функциональной ограниченностью и производным характером. Предоставляемые ему правомочия были ориентированы преимущественно на защиту процесса фиксации и распространения материальных носителей, а не на самостоятельное регулирование оборота исполнения как нематериального результата творческой деятельности. С переходом к цифровым способам использования произошла качественная институциональная перестройка.

Комплекс прав исполнителя трансформировался в универсальную модель исключительного права, распространяющегося на сетевые и интерактивные формы эксплуатации. В результате исполнитель получил юридические инструменты контроля над цифровым использованием исполнения, включая его воспроизведение и доведение до неопределённого круга лиц в онлайн-среде.

Изменение экономического механизма извлечения дохода стало определяющим фактором данной трансформации. Если ранее коммерческая реализация исполнения была связана преимущественно с оборотом физических экземпляров и носила ограниченный во времени характер, то в цифровой среде исполнение функционирует как самостоятельный нематериальный ресурс, способный обеспечивать непрерывный доход за счёт повторяемого потребления.

Таким образом, эволюция правовой природы прав артиста-исполнителя обусловлена не только расширением объёма правомочий, но и сменой экономической парадигмы использования исполнения. Современная конструкция смежных прав демонстрирует структурное и функциональное сближение с авторским правом, что отражает общую тенденцию развития интеллектуальной собственности в цифровой экономике.

Обязательное коллективное управление в данном случае не ограничивает исключительное право, а устанавливает форму его реализации, а также обеспечивает баланс интересов авторов и пользователей.

Почему именно аккредитованная организация?  Согласно п. 3 ст. 1243 ГК РФ, аккредитованная организация вправе удерживать из авторского вознаграждения только суммы, необходимые для покрытия расходов, связанных со сбором, распределением и выплатой вознаграждения.

Ключевое отличие:

• у аккредитованной организации нет права устанавливать произвольный «гонорар»;
• удержания не могут носить характер прибыли;
• размер удержаний подлежит государственному регулированию и контролю.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1243 Гражданского кодекса Российской Федерации аккредитованная организация по управлению правами на коллективной основе вправе удерживать из авторского вознаграждения исключительно суммы, необходимые для покрытия расходов, связанных со сбором, распределением и выплатой такого вознаграждения. Указанные удержания носят обеспечительный, а не коммерческий характер, их размер и порядок подлежат закреплению в уставе организации и государственному контролю.

В отличие от аккредитованных организаций, юридические бюро и агентства осуществляют деятельность на основании договоров возмездного оказания услуг, в рамках которых размер вознаграждения определяется соглашением сторон и может существенно превышать фактические расходы на администрирование, достигая значительных процентных величин. При этом такие организации не связаны законодательными ограничениями, аналогичными установленным пунктом 3 статьи 1243 ГК РФ.

Работа через аккредитованную организацию позволяет автору получать вознаграждение автоматически при подтверждённом факте использования фотографии без необходимости самостоятельно выявлять нарушения и вести переговоры с пользователями.

Все административные и правовые действия осуществляются аккредитованной организацией за счёт коллективного механизма, что особенно важно для авторов, не обладающих ресурсами для индивидуальной защиты.

Применение минимальных ставок авторского вознаграждения к деятельности маркетплейсов. Постановление Правительства Российской Федерации № 218 устанавливает минимальные ставки авторского вознаграждения за отдельные виды использования произведений литературы и искусства, однако не содержит положений, регулирующих использование произведений в рамках деятельности цифровых торговых платформ[41]. Действующая редакция постановления Правительства Российской Федерации от 21 марта 1994 г. № 218 была принята в условиях, когда цифровые торговые платформы (маркетплейсы) как самостоятельный способ коммерческой эксплуатации произведений отсутствовали либо не имели системного значения.

Положения соглашений  об авторском праве ведущих маркетплейсов демонстрируют устойчивую тенденцию к исключению фотографических произведений из системы возмездного использования, подменяя авторское вознаграждение предоставлением инфраструктурного доступа, при полном игнорировании различий между результатами человеческого творчества и автоматизированно создаваемым визуальным контентом.

С точки зрения теории авторского права публичное исполнение музыкальных произведений и размещение фотографических произведений на маркетплейсах, несмотря на различие в юридико-технической квалификации по национальному законодательству, обладают рядом сущностно общих признаков и относятся к формам публичной коммуникации произведения.

В обоих случаях произведение доводится до восприятия неопределённого круга лиц за пределами личного или семейного использования, без отчуждения материального экземпляра и без передачи произведения в собственность пользователю. Использование осуществляется в форме невещественной коммуникации, опосредованной организованным каналом доступа: при публичном исполнении — через лицо, организующее исполнение в публичном пространстве, при размещении фотографий на маркетплейсе — через цифровую платформу, обеспечивающую техническую возможность восприятия произведения неограниченным числом пользователей. При этом указанные способы использования объединяет их экономическая функция: они применяются в коммерческой деятельности и направлены на повышение потребительской привлекательности товаров и услуг, что позволяет квалифицировать их как формы эксплуатации произведения, а не как личное потребление.

Вместе с тем, на уровне правовых последствий обнаруживается принципиально различная модель вознаграждения правообладателя, не обусловленная теоретической природой публичной коммуникации как таковой, а закреплённая позитивным правом. Так, композитор сохраняет право на получение вознаграждения при публичном исполнении музыкального произведения независимо от отчуждения исключительного права, что отражает устойчивую концепцию обязательного возмездного использования музыкальных произведений в публичной сфере. Напротив, автор фотографического произведения при размещении его на маркетплейсе, как правило, не сохраняет самостоятельного права на получение вознаграждения за каждый акт доведения произведения до всеобщего сведения, поскольку соответствующее использование охватывается соглашением об отчуждении исключительного права либо лицензией и не сопровождается законодательно установленным механизмом коллективного вознаграждения.

Таким образом, различие в режиме вознаграждения не опровергает общую теоретическую квалификацию публичного исполнения и интернет-размещения фотографий как форм публичной коммуникации произведения, а, напротив, демонстрирует, что дифференциация имущественных последствий использования произведений обусловлена отраслевыми и историческими особенностями регулирования отдельных категорий произведений, а не их онтологической правовой природой. Указанное обстоятельство подтверждает, что отсутствие у автора фотографического произведения права на отдельное вознаграждение при использовании его произведения на маркетплейсе представляет собой результат нормативного выбора законодателя, а не логическое следствие различий между аналогичными по своей сущности способами публичной коммуникации произведений.

В настоящее время произведения изобразительного искусства и фотографические произведения широко используются операторами цифровых торговых платформ в карточках товаров, результатах поиска, рекомендациях, рекламных и информационных материалах таких платформ, что обуславливает необходимость нормативного уточнения минимальных ставок авторского вознаграждения за указанный вид использования.

(Начало. Окончание – в следующем номере).

Литература:

1. Actes du Congrès littéraire international de Paris. – Paris, 1878.
2. Collective Administration of Copyright and Neighboring Rights. – Geneva : World Intellectual Property Organization, 1990. – 34 p. – (WIPO Publication. No. 688 (E)). – URL: https://tind.wipo.int/record/19043 (дата обращения: 24.02.2026).
3. Copyright Law of the People’s Republic of China (Revised in 2020) // WIPO Lex. – URL: https://www.wipo.int/wipolex/en/legislation/details/21065 (дата обращения: 18.03.2026).
4. Directive (EU) 2019/790 of the European Parliament and of the Council of 17 April 2019 on copyright and related rights in the Digital Single Market // Official Journal of the European Union. – 2019. – L 130. – P. 92–125.
5. Directive 2014/26/EU of the European Parliament and of the Council of 26 February 2014 on collective management of copyright and related rights and multi-territorial licensing of rights in musical works for online use in the internal market // Official Journal of the European Union. – 2014. – L 84. – P. 72–98.
6. Gamage D., Sewwandi D., Zhang M., Bandara A. Labeling synthetic content: user perceptions of warning label designs for AI-generated content on social media // arXiv. – 2025. – URL: https://arxiv.org/abs/2503.05711 (дата обращения: 18.03.2026).
7. Goldstein P. International Copyright: Principles, Law, and Practice. – Oxford : Oxford University Press, 2001.
8. Militsyna K. Can copyright law benefit from the marking requirement of AI-generated content? // International Review of Intellectual Property and Competition Law. – 2025.
9. Rae I., Vu P., Duch R. M., Chowdhury A. Deepfake detection with and without content warnings // Royal Society Open Science. – 2023. – Vol. 10.
10. Regulation (EU) 2024/1689 of the European Parliament and of the Council of 13 June 2024 laying down harmonised rules on artificial intelligence (Artificial Intelligence Act) // Official Journal of the European Union. – 2024. – L 1689.
11. Regulation on the Protection of the Right to Network Dissemination of Information // WIPO Lex. – URL: https://www.wipo.int/wipolex/en/text/182147 (дата обращения: 18.03.2026).
12. Ricketson S., Ginsburg J. C. International Copyright and Neighbouring Rights: The Berne Convention and Beyond. – Oxford : Oxford University Press, 2006.
13. Verwertungsgesellschaftengesetz (VGG) vom 24. Mai 2016. – URL: https://www.gesetze-im-internet.de/vgg/ (дата обращения: 18.03.2026).
14. World Intellectual Property Organization. Collective Management of Copyright and Related Rights. – 3rd ed. – Geneva : WIPO, 2022. – URL: https://tind.wipo.int/record/47101 (дата обращения: 18.03.2026).
15. Байер Е.М., Вершинин А.П. Авторское право на фотографические произведения в Российской империи XIX–XX веков // Закон. – 2024. – № 5.
16. Бакланова Н.А. Правовая защита фотографических произведений в сети Интернет // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. – 2021. – № 9.
17. Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений (Берн, 9 сент. 1886 г.) (в ред. Парижского акта от 24 июля 1971 г.) // Ведомости ВС СССР. – 1973. – № 13.
18. Близнец И.А. Правовое регулирование коллективного управления авторскими и смежными правами в цифровую эпоху // Журнал российского права. – 2024. – № 5.
19. Близнец И.А. Трансформация авторского права в условиях цифровой экономики // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. – 2023. – № 7.
20. Бондарь Е.О., Кашанина Т.В. Актуальные проблемы защиты авторских прав в условиях цифровой экономики // Журнал российского права. – 2023. – № 6.
21. Ворожевич А.С. Споры, связанные с нарушением исключительных прав на цифровых платформах и маркетплейсах // Журнал Суда по интеллектуальным правам. – 2021. – № 2 (32).
22. Выручка российских онлайн-кинотеатров в первом полугодии 2025 года выросла на 45 % год к году // ТАСС. 18.08.2025. URL: https://tass.ru/ekonomika/24807487 (дата обращения: 18.03.2026).
23. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) : федер. закон Рос. Федерации от 18 дек. 2006 г. № 230-ФЗ (с изм. и доп.) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. № 52 (ч. I). Ст. 5496. Ст. 1229, 1270, 1235. — Доступ из СПС «КонсультантПлюс». (дата обращения: 25.02.2026).
24. Госдума защитит авторские права актеров // Daily Storm. 10.11.2017. URL: https://dailystorm.ru/kultura/gosduma-zashchitit-avtorskie-prava-akterov (дата обращения: 18.03.2026).
25. Договор Всемирной организации интеллектуальной собственности по авторскому праву (Женева, 20 дек. 1996 г.) // Бюллетень междунар. договоров. 2009. № 6.
26. Егорова М.А. Ответственность информационных посредников за нарушение авторских прав в цифровой среде // Право и экономика. – 2021. – № 11.
27. Иванова Д.В. Использование фотографических произведений в цифровой коммерции: проблемы правоприменения // Труды по интеллектуальной собственности. – 2024. – № 4.
28. Кириллова Н.В. Защита авторских прав в электронной коммерции // Предпринимательское право. – 2022. – № 4.
29. Клименко Ю.В. Авторское право в Интернете: правовая охрана фотографий // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Юриспруденция. – 2018. – № 3.
30. Конституция Российской Федерации : принята всенар. голосованием 12.12.1993 (с изм. и доп.) // Российская газета. 1993. 25 дек.
31. Корецкий В.М. Международное авторское право. – М. : Госюриздат, 1961.
32. Левин М.О. Правовая охрана авторских прав на фотографии в условиях современной интернет-коммерции // Юридическое образование и наука. – 2020. – № 5.
33. Мейер Д.И. Русское гражданское право. – СПб. : Типография Императорской Академии наук, 1857.
34. Меморандум об использовании произведений в процессе потокового вещания в информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть Интернет // Офиц. сайт Российского авторского общества. 09.06.2025. URL: https://rao.ru/memorandum-ob-ispolzovanii-proizvedenij-v-protsesse-potokovogo-veshhaniya-v-informatsionno-telekommunikatsionnyh-setyah-vklyuchaya-set-internet/ (дата обращения: 18.03.2026).
35. Мурадьян Э.М. Право на судебную защиту. – М. : Юридическая литература, 1987. – С. 45–49.
36. Об информации, информационных технологиях и о защите информации : федер. закон Рос. Федерации от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ (с изм. и доп.) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. № 31 (ч. I). Ст. 3448.
37. Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации : федер. закон Рос. Федерации от 31 июля 2025 г. № 289-ФЗ // Офиц. интернет-портал правовой информации. URL: https://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202507310020 (дата обращения: 18.03.2026).
38. Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации : федер. закон Рос. Федерации от 28 дек. 2009 г. № 381-ФЗ (с изм. и доп.) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2010. № 1. Ст. 2.
39. Об утверждении дополнительных критериев отнесения цифровой платформы к посредническим цифровым платформам : постановление Правительства Рос. Федерации от 28 янв. 2026 г. № 54 // Офиц. интернет-портал правовой информации. URL: https://publication.pravo.gov.ru/document/0001202601290037 (дата обращения: 18.03.2026).
40. О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации : федер. закон Рос. Федерации от 28 нояб. 2018 г. № 451-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2018. № 49. Ст. 7524.
41. О минимальных ставках авторского вознаграждения за некоторые виды использования произведений литературы и искусства : постановление Правительства Рос. Федерации от 21 марта 1994 г. № 218 (с изм. и доп.) // Собр. актов Президента и Правительства Рос. Федерации. 1994. № 13. Ст. 994.
42. О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации : постановление Пленума Верховного Суда Рос. Федерации от 23 апр. 2019 г. № 10 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2019. № 7.
43. О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации : Указ Президента Рос. Федерации от 10 окт. 2019 г. № 490 // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2019. № 41. Ст. 5700.
44. Оферта продавца // WB Partners – Wildberries. URL: https://seller.wildberries.ru/terms?locale=ru (дата обращения: 18.03.2026).
45. Ozon Content Policy // Ozon. URL: https://docs.ozon.ru/legal/en/terms-of-use/site/content-policy/ (дата обращения: 18.03.2026).
46. Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть III. – СПб. : Синодальная типография, 1896.
47. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 10.10.2019 № С01-905/2019 по делу № А40-109454/2017 // СПС «Гарант».
48. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 15.03.2018 № С01-1132/2017 по делу № А40-80352/2015 // СПС «КонсультантПлюс».
49. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 21.01.2019 № С01-1203/2018 по делу № А40-18455/2018 // СПС «Гарант».
50. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 27.04.2017 № С01-168/2017 по делу № А40-161281/2016 // СПС «КонсультантПлюс».
51. Пользовательское соглашение сервисов Вайлдберриз // Wildberries. URL: https://static-basket-03.wbbasket.ru/vol47/legalterms/ru/globalterms.html (дата обращения: 18.03.2026).
52. Правила использования сайта и приложений // Ozon. URL: https://docs.ozon.ru/legal/terms-of-use/site/ (дата обращения: 18.03.2026).
53. Правила использования сервиса «Яндекс Маркет» // Яндекс. URL: https://yandex.ru/legal/market_termsofuse/ru/ (дата обращения: 18.03.2026).
54. Право интеллектуальной собственности : учебник / под ред. И.А. Близнеца, Э.П. Гаврилова, О.В. Добрынина [и др.]. – 2-е изд., перераб. и доп. – М. : Проспект, 2023. – 896 с.
55. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации / Сергеев А.П. – М. : Проспект, 2010.
56. Право интеллектуальной собственности. Международно-правовое регулирование : учебник для вузов / под ред. И.А. Близнеца, В.А. Зимина, И.П. Оленичева. – 2-е изд., перераб. и доп. – М. : Юрайт, 2026.
57. Российские онлайн-кинотеатры заработали 121,3 млрд рублей в 2024 году // ProfiCinema. 04.03.2025. URL: https://www.proficinema.com/news/detail.php?ID=418996 (дата обращения: 18.03.2026).
58. Российский рекламный рынок: интернет-сегмент лидирует по объему // Adpass.ru. 27.03.2025. URL: https://adpass.ru/tempy-rosta-reklamnogo-rynka-rossii-zamedlilis-v-2024/ (дата обращения: 25.02.2026).
59. «Русская Медиагруппа» будет выплачивать гонорары с помощью ИИ-системы // ТАСС. 20.02.2026. URL: https://tass.ru/ekonomika/26510021 (дата обращения: 18.03.2026).
60. «Русская Медиагруппа» внедрила ИИ для прозрачных и точных выплат гонораров авторам // ComNews. 20.02.2026. URL: https://www.comnews.ru/content/243908/2026-02-20/2026-w08/1010/russkaya-mediagruppa-vnedrila-ii-dlya-prozrachnykh-i-tochnykh-vyplat-gonorarov-avtoram (дата обращения: 18.03.2026).
61. Сальникова А.В., Кудимова Ю.А. Контрафакт на маркетплейсах (на примере платформы Wildberries): постановка проблемы // Вестник университета. – 2021. – № 2.
62. Соблюдение авторских прав на контент в карточках товаров Яндекс Маркета // Яндекс Маркет. URL: https://yandex.ru/support/marketplace/ru/quality/copyright (дата обращения: 18.03.2026).
63. Терещенко Л.К. Искусственный интеллект и национальная безопасность в контексте прав и свобод человека в России // Право и цифровая экономика. – 2023. – № 3.
64. Тихиня В.Ф. Проблемы эффективности гражданско-правовой ответственности. – Минск : Наука и техника, 1985. – С. 37–42.
65. Урумова К.А. Фотографические произведения как объекты авторского права: охраноспособность и правовые режимы // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. – 2024. – № 6.
66. Федотов М.А. Антропоцентризм как метапринцип права интеллектуальной собственности. URL: https://publications.hse.ru/articles/1045036112 (дата обращения: 18.03.2026).
67. Федотов М.А. Казус Буратино как проявление антропоцентризма права интеллектуальной собственности // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). – 2025. – № 1. – С. 141–151. DOI: 10.17803/2311-5998.2025.128.4.141-151.
68. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. – М. : Типография Т-ва И. Д. Сытина, 1911.
69. 音著协2024年工作亮点 // 中国音乐著作权协会. URL: https://mcsc.com.cn/publicity/trends_1341.html (дата обращения: 25.02.2026).
70. 第二期CAVCA会员沙龙暨直播领域调研成果交流会成功举办 // 中国音像著作权集体管理协会. URL: https://www.cavca.org/newsDetail/1985 (дата обращения: 25.02.2026).

References:

1. Actes du Congrès littéraire international de Paris. – Paris, 1878.
2. Collective Administration of Copyright and Neighboring Rights. – Geneva: World Intellectual Property Organization, 1990. – 34 p. – (WIPO Publication. No. 688 (E)). – URL: https://tind.wipo.int/record/19043 (accessed: 24.02.2026).
3. Copyright Law of the People’s Republic of China (Revised in 2020) // WIPO Lex. – URL: https://www.wipo.int/wipolex/en/legislation/details/21065 (accessed: 18.03.2026).
4. Directive (EU) 2019/790 of the European Parliament and of the Council of 17 April 2019 on copyright and related rights in the Digital Single Market // Official Journal of the European Union. – 2019. – L 130. – P. 92–125.
5. Directive 2014/26/EU of the European Parliament and of the Council of 26 February 2014 on collective management of copyright and related rights and multi-territorial licensing of rights in musical works for online use in the internal market // Official Journal of the European Union. – 2014. – L 84. – P. 72–98.
6. Gamage D., Sewwandi D., Zhang M., Bandara A. Labeling synthetic content: user perceptions of warning label designs for AI-generated content on social media // arXiv. – 2025. – URL: https://arxiv.org/abs/2503.05711 (accessed: 18.03.2026).
7. Goldstein P. International Copyright: Principles, Law, and Practice. – Oxford: Oxford University Press, 2001.
8. Militsyna K. Can copyright law benefit from the marking requirement of AI-generated content? // International Review of Intellectual Property and Competition Law. – 2025.
9. Rae I., Vu P., Duch R. M., Chowdhury A. Deepfake detection with and without content warnings // Royal Society Open Science. – 2023. – Vol. 10.
10. Regulation (EU) 2024/1689 of the European Parliament and of the Council of 13 June 2024 laying down harmonised rules on artificial intelligence (Artificial Intelligence Act) // Official Journal of the European Union. – 2024. – L 1689.
11. Regulation on the Protection of the Right to Network Dissemination of Information // WIPO Lex. – URL: https://www.wipo.int/wipolex/en/text/182147 (accessed: 18.03.2026).
12. Ricketson S., Ginsburg J. C. International Copyright and Neighbouring Rights: The Berne Convention and Beyond. – Oxford: Oxford University Press, 2006.
13. Verwertungsgesellschaftengesetz (VGG) of 24 May 2016. – URL: https://www.gesetze-im-internet.de/vgg/ (accessed: 18.03.2026).
14. World Intellectual Property Organization. Collective Management of Copyright and Related Rights. – 3rd ed. – Geneva: WIPO, 2022. – URL: https://tind.wipo.int/record/47101 (accessed: 18.03.2026).
15. Baier E. M., Vershinin A. P. Copyright in photographic works in the Russian Empire of the 19th–20th centuries // Zakon. – 2024. – No. 5.
16. Baklanova N. A. Legal protection of photographic works on the Internet // Intellectual Property. Copyright and Related Rights. – 2021. – No. 9.
17. Berne Convention for the Protection of Literary and Artistic Works (Berne, 9 Sept. 1886) (as revised by the Paris Act of 24 July 1971) // Vedomosti of the Supreme Soviet of the USSR. – 1973. – No. 13.
18. Bliznets I. A. Legal regulation of collective management of copyright and related rights in the digital era // Journal of Russian Law. – 2024. – No. 5.
19. Bliznets I. A. Transformation of copyright in the digital economy // Intellectual Property. Copyright and Related Rights. – 2023. – No. 7.
20. Bondar E. O., Kashanina T. V. Current problems of copyright protection in the digital economy // Journal of Russian Law. – 2023. – No. 6.
21. Vorozhevich A. S. Disputes related to infringement of exclusive rights on digital platforms and marketplaces // Journal of the Intellectual Property Court. – 2021. – No. 2 (32).
22. Revenues of Russian online cinemas increased by 45% year-on-year in the first half of 2025 // TASS. 18.08.2025. URL: https://tass.ru/ekonomika/24807487 (accessed: 18.03.2026).
23. Civil Code of the Russian Federation (Part Four): Federal Law of the Russian Federation of 18 Dec. 2006 No. 230-FZ (as amended) // Collected Legislation of the Russian Federation. 2006. No. 52 (Part I). Art. 5496.
24. The State Duma will protect actors’ copyrights // Daily Storm. 10.11.2017. URL: https://dailystorm.ru/kultura/gosduma-zashchitit-avtorskie-prava-akterov (accessed: 18.03.2026).
25. WIPO Copyright Treaty (Geneva, 20 Dec. 1996) // Bulletin of International Treaties. 2009. No. 6.
26. Egorova M. A. Liability of information intermediaries for copyright infringement in the digital environment // Law and Economics. – 2021. – No. 11.
27. Ivanova D. V. Use of photographic works in digital commerce: law enforcement issues // Works on Intellectual Property. – 2024. – No. 4.
28. Kirillova N. V. Protection of copyright in e-commerce // Entrepreneurial Law. – 2022. – No. 4.
29. Klimenko Yu. V. Copyright on the Internet: legal protection of photographs // RUDN Journal of Law. – 2018. – No. 3.
30. Constitution of the Russian Federation: adopted by nationwide vote on 12.12.1993 (as amended) // Rossiyskaya Gazeta. 1993. 25 Dec.
31. Koretskii V. M. International Copyright. – Moscow: Gosyurizdat, 1961.
32. Levin M. O. Legal protection of copyright in photographs in modern Internet commerce // Legal Education and Science. – 2020. – No. 5.
33. Meyer D. I. Russian Civil Law. – St. Petersburg: Printing House of the Imperial Academy of Sciences, 1857.
34. Memorandum on the use of works in the process of streaming in information and telecommunication networks, including the Internet // Official website of the Russian Authors’ Society. 09.06.2025. URL: https://rao.ru/memorandum-ob-ispolzovanii-proizvedenij-v-protsesse-potokovogo-veshhaniya-v-informatsionno-telekommunikatsionnyh-setyah-vklyuchaya-set-internet/ (accessed: 18.03.2026).
35. Muradyan E. M. The Right to Judicial Protection. – Moscow: Yuridicheskaya Literatura, 1987. – P. 45–49.
36. On Information, Information Technologies and Information Protection: Federal Law of the Russian Federation of 27 July 2006 No. 149-FZ (as amended) // Collected Legislation of the Russian Federation. 2006. No. 31 (Part I). Art. 3448.
37. On Certain Issues of Regulation of the Platform Economy in the Russian Federation: Federal Law of the Russian Federation of 31 July 2025 No. 289-FZ // Official Internet Portal of Legal Information. URL: https://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202507310020 (accessed: 18.03.2026).
38. On the Fundamentals of State Regulation of Trade Activity in the Russian Federation: Federal Law of the Russian Federation of 28 Dec. 2009 No. 381-FZ (as amended) // Collected Legislation of the Russian Federation. 2010. No. 1. Art. 2.
39. On Approval of Additional Criteria for Classifying a Digital Platform as an Intermediary Digital Platform: Resolution of the Government of the Russian Federation of 28 Jan. 2026 No. 54 // Official Internet Portal of Legal Information. URL: https://publication.pravo.gov.ru/document/0001202601290037 (accessed: 18.03.2026).
40. On Amendments to Part Four of the Civil Code of the Russian Federation: Federal Law of the Russian Federation of 28 Nov. 2018 No. 451-FZ // Collected Legislation of the Russian Federation. 2018. No. 49. Art. 7524.
41. On Minimum Rates of Copyright Remuneration for Certain Types of Use of Literary and Artistic Works: Resolution of the Government of the Russian Federation of 21 March 1994 No. 218 (as amended) // Collection of Acts of the President and Government of the Russian Federation. 1994. No. 13. Art. 994.
42. On the Application of Part Four of the Civil Code of the Russian Federation: Resolution of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation of 23 Apr. 2019 No. 10 // Bulletin of the Supreme Court of the Russian Federation. 2019. No. 7.
43. On the Development of Artificial Intelligence in the Russian Federation: Decree of the President of the Russian Federation of 10 Oct. 2019 No. 490 // Collected Legislation of the Russian Federation. 2019. No. 41. Art. 5700.
44. Seller’s Offer // WB Partners – Wildberries. URL: https://seller.wildberries.ru/terms?locale=ru (accessed: 18.03.2026).
45. Ozon Content Policy // Ozon. URL: https://docs.ozon.ru/legal/en/terms-of-use/site/content-policy/ (accessed: 18.03.2026).
46. Pobedonostsev K. P. Course of Civil Law. Part III. – St. Petersburg: Synodal Printing House, 1896.
47. Resolution of the Intellectual Property Court of 10.10.2019 No. S01-905/2019 in case No. A40-109454/2017 // Garant Legal Reference System.
48. Resolution of the Intellectual Property Court of 15.03.2018 No. S01-1132/2017 in case No. A40-80352/2015 // ConsultantPlus Legal Reference System.
49. Resolution of the Intellectual Property Court of 21.01.2019 No. S01-1203/2018 in case No. A40-18455/2018 // Garant Legal Reference System.
50. Resolution of the Intellectual Property Court of 27.04.2017 No. S01-168/2017 in case No. A40-161281/2016 // ConsultantPlus Legal Reference System.
51. User Agreement for Wildberries Services // Wildberries. URL: https://static-basket-03.wbbasket.ru/vol47/legalterms/ru/globalterms.html (accessed: 18.03.2026).
52. Rules for the Use of the Website and Applications // Ozon. URL: https://docs.ozon.ru/legal/terms-of-use/site/ (accessed: 18.03.2026).
53. Terms of Use of the Yandex Market Service // Yandex. URL: https://yandex.ru/legal/market_termsofuse/ru/ (accessed: 18.03.2026).
54. Intellectual Property Law: Textbook / ed. by I. A. Bliznets, E. P. Gavrilov, O. V. Dobrynin [et al.]. – 2nd ed., rev. and enl. – Moscow: Prospekt, 2023. – 896 p.
55. Sergeev A. P. Intellectual Property Law in the Russian Federation. – Moscow: Prospekt, 2010.
56. Intellectual Property Law. International Legal Regulation: University Textbook / ed. by I. A. Bliznets, V. A. Zimin, I. P. Olenichev. – 2nd ed., rev. and enl. – Moscow: Yurait, 2026.
57. Russian online cinemas earned 121.3 billion rubles in 2024 // ProfiCinema. 04.03.2025. URL: https://www.proficinema.com/news/detail.php?ID=418996 (accessed: 18.03.2026).
58. Russian advertising market: the Internet segment leads in volume // Adpass.ru. 27.03.2025. URL: https://adpass.ru/tempy-rosta-reklamnogo-rynka-rossii-zamedlilis-v-2024/ (accessed: 25.02.2026).
59. “Russkaya Mediagruppa” will pay royalties using an AI system // TASS. 20.02.2026. URL: https://tass.ru/ekonomika/26510021 (accessed: 18.03.2026).
60. “Russkaya Mediagruppa” implemented AI for transparent and accurate royalty payments to authors // ComNews. 20.02.2026. URL: https://www.comnews.ru/content/243908/2026-02-20/2026-w08/1010/russkaya-mediagruppa-vnedrila-ii-dlya-prozrachnykh-i-tochnykh-vyplat-gonorarov-avtoram (accessed: 18.03.2026).
61. Salnikova A. V., Kudimova Yu. A. Counterfeit goods on marketplaces (using the example of the Wildberries platform): statement of the problem // Vestnik Universiteta. – 2021. – No. 2.
62. Compliance with copyright in product card content // Yandex Market. URL: https://yandex.ru/support/marketplace/ru/quality/copyright (accessed: 18.03.2026).
63. Tereshchenko L. K. Artificial intelligence and national security in the context of human rights and freedoms in Russia // Law and Digital Economy. – 2023. – No. 3.
64. Tikhinya V. F. Problems of the Effectiveness of Civil Liability. – Minsk: Nauka i Tekhnika, 1985. – P. 37–42.
65. Urumova K. A. Photographic works as objects of copyright: protectability and legal regimes // Intellectual Property. Copyright and Related Rights. – 2024. – No. 6.
66. Fedotov M. A. Anthropocentrism as a metaprinciple of intellectual property law. URL: https://publications.hse.ru/articles/1045036112 (accessed: 18.03.2026).
67. Fedotov M. A. The Pinocchio case as a manifestation of the anthropocentrism of intellectual property law // Courier of Kutafin Moscow State Law University (MSAL). – 2025. – No. 1. – P. 141–151. DOI: 10.17803/2311-5998.2025.128.4.141-151.
68. Shershenevich G. F. Textbook of Russian Civil Law. – Moscow: Printing House of the Partnership of I. D. Sytin, 1911.
69. Highlights of the 2024 work of the Music Copyright Society of China // Music Copyright Society of China. URL: https://mcsc.com.cn/publicity/trends_1341.html (accessed: 25.02.2026).
70. Successful holding of the second CAVCA members’ salon and exchange meeting on research results in the field of live streaming // China Audio-Video Copyright Association. URL: https://www.cavca.org/newsDetail/1985 (accessed: 25.02.2026).

Информация об авторе:

Макагонова Н.В., кандидат юридических наук, ассоциированный член кафедры ЮНЕСКО НИУ ВШЭ

Information about the author:

Makagonova N.V., PhD, Associate Member, of the UNESCO Chair, at the National Research University Higher School of Economics


Иллюстрация подготовлена с использованием ИИ