Вопрос об ответственности международных организаций за нарушение норм международного права давно перестал быть теоретическим и приобретает в настоящее время особую актуальность. Ущерб, причиняемый международной организаций, как вторичным субъектом международного права, может быть более серьезным, чем ущерб, причиняемый первичными субъектами международного права – государствами. Ответственность является неотъемлемым элементом правосубъектности. Однако на современном этапе международно-правовые механизмы привлечения международных организаций к ответственности ещё не сформированы, что образует пробел в данной области. Компетенция Международного Суда ООН в соответствии с его Статутом ограничена спорами между государствами. Задействованию национальных судов препятствует наличие у международных организаций иммунитетов. Разработка конвенции в сфере ответственности международных организаций могла бы оказать положительное влияние на устранение данного пробела.
Ключевые слова: международное право, международные организации, правонарушение, ответственность, объективная ответственность, правосубъектность, Генеральная Ассамблея ООН, Международный Суд ООН, Комиссия международного права ООН.
On the issue of responsibility of international organizations
Abstract: The question of the responsibility of international organizations for violations of international law has long ceased to be theoretical and is currently acquiring particular relevance. Damage caused to an international organization, as a secondary subject of international law, can be more serious than damage caused by states, the primary subjects of international law. Responsibility is an integral element of legal personality. However, at the present stage, international legal mechanisms for holding international organizations accountable have not yet been established, creating a gap in this area. The jurisdiction of the International Court of Justice, in accordance with its Statute, is limited to disputes between states. The involvement of national courts is hindered by the immunities enjoyed by international organizations. The development of a convention on the responsibility of international organizations could have a positive impact on eliminating this gap.
Key words: international law, international organizations, offense, responsibility, objective responsibility, legal personality, UN General Assembly, International Court of Justice, UN International Law Commission.
Теория и практика ответственности международных организаций прошла путь развития от дискуссии ученых о возможности международных организаций нести ответственность за нарушение международного права до принятия в 2020 году резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 75/143 к сведению проектов статей по вопросу об ответственности международных организаций, разработанных Комиссией международного права в 2011 году.
Так, например, Д.Б. Левин указывал, что международные организации могут быть как субъектами международных претензий[1] об ответственности, так и субъектами международного деликта[2]. Г.И. Тункин также отмечал, что особенностью правоотношений в области ответственности является способность международных организаций быть стороной этих отношений[3].
Ю.М. Колосов полагал, что вышеуказанные авторы не смогли подтвердить выдвинутые ими тезисы об ответственности международных организаций[4]. Он исходил из того, что у международной организации отсутствует основное качество субъекта публично-правовой ответственности – суверенитет[5]. Ю.М. Колосов писал: «Важно помнить одно: основная ответственность за поддержание добрососедских отношений между государствами с различными социальными системами, за сохранение и упрочение мира лежит на самих государствах, и никакая международная организация не может и не должна подменять ответственности государств»[6].
В доктрине устоялось мнение, что международные организации могут нести объективную (несанкционную) ответственность, которая предусматривается только в международных договорах и соглашения ad hoc, заключаемых в связи с конкретной ситуацией. Наиболее часто в качестве примера договорного закрепления объективной ответственности приводят ст. II Конвенции о международной ответственности за ущерб, причиненный космическими объектами, 1972 г., которая относится и к любой международной межправительственной организации, осуществляющей космическую деятельность, если эта организация заявляет, что принимает на себя права и обязанности, предусмотренные Конвенцией, и если большинство государств – членов этой организации являются участниками Конвенции и Договора о космосе 1967 г[7]. При этом следует отметить, что число договоров, предусматривающих объективную ответственность, возрастает.
Новым этапом развития института ответственности международных организаций стало принятие к сведению в 2020 году резолюцией 75/143 Генеральной Ассамблеей ООН проектов статей об ответственности международных организаций, устанавливающих ответственность за несоблюдение уставных обязательств, деятельность своих органов и причинение ущерба, во многом повторяя структуру ответственности государств. По большей части проект статей учитывает специфические особенности международных организаций как субъектов международного права, хотя некоторые положения этого документа требуют дополнительного обсуждения, в частности, вопрос о наличии у международной организации права на самооборону. Резолюция 75/143 призывает к дальнейшему обсуждению вопроса ответственности международных организаций, подчеркивая актуальность выработки четких правовых норм в данной сфере.
Проекты статей заложили концептуальную основу ответственности международных организаций, но практика последних лет обнажила существенные ограничения в возможности их применения.
Главная проблема заключается в неопределённости правового статуса самих Статей об ответственности международных организаций. Как отмечается в современной доктрине, их обычный статус часто предполагается или утверждается, в отличие от взглядов государств и международных организаций.
Справедливости ради следует отметить, что международные судебные инстанции уже сейчас при рассмотрении вопроса об ответственности международных организаций ссылаются на проекты статей, как на международно-правовую доктрину, представляющую собой авторитетный источник для судей.
Очевидно, что с точки зрения правовой определенности было бы более правильно, если бы в основе соответствующих решений лежали правила, одобренные государствами и имеющие обязательную юридическую силу. В связи с этим следовало бы инициировать многосторонний процесс подтверждения обычного статуса проекта статей об ответственности международных организаций с участием как государств, так и самих международных организаций. Это может быть сделано через Генеральную Ассамблею ООН путём принятия резолюции, которая не просто «принимает к сведению» (как это было сделано в 2020 году), а подтверждает их статус в качестве кодификации обычных норм. Параллельно с этим следовало бы разработать механизм «периодической верификации»: раз в пять лет проводить обзор практики международных судов и организаций для подтверждения или уточнения обычного статуса отдельных положений проекта статей об ответственности международных организаций.
Одна изключевых практических проблем ответственности заключается в том, что международные организации не являются сторонами большинства международных судебных инстанций. Хотя Комиссия международного права в 2022 году включила тему «Урегулирование международных споров с участием международных организаций» в свою программу работы, прогресс в этом вопросе остаётся медленным. В результате возникает парадоксальная ситуация: организация может совершить международно-противоправное деяние, но пострадавшая сторона не имеет доступа к эффективному средству правовой защиты.
Один из наиболее актуальных аспектов данной темы в контексте интересов Российской Федерации связан с вопросом об ответственности международных организаций по отношению к их государствам-членам, возникающей вследствие нарушения организациями своих уставных документов. В этой связи в пункте 2 статьи 10 проектов статей зафиксирован тезис о том, что нарушение международных обязательств международной организации может охватывать и нарушение обязательств организации перед своими государствами-членами. К ним относятся и обязательства, вытекающие из ее уставных актов.
В этом контексте нельзя не отметить негативную тенденцию выхода организаций за пределы их полномочий. Примеров тому множество. Отдельно можно выделить незаконную деятельность Международного уголовного суда (МУС), который является международной организацией, выполняющей функции судебного органа.
Необходимо иметь ввиду несколько обстоятельств, связанных с правовым статусом МУС. Так, при создании международной организации, в том числе в виде органа правосудия, государства не вправе наделить организацию полномочиями, которыми они не обладают сами. В частности, государства не обладают уголовной юрисдикцией в отношении иностранных должностных лиц.
МУС обладает юрисдикцией в отношении преступлений геноцида, преступления против человечности, военных преступлений и преступления агрессии, только если они были совершены на территории государства-участника Римского Статута (РС), либо его гражданином (статья 12). Несмотря на указанные положения РС, 17 марта 2023 года МУС объявил о выдаче Палатой предварительного производства ордеров на арест Президента Российской Федерации и Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка.
Не говоря об абсурдности обвинений, в связи с которыми были выданы ордера (эвакуация детей с линии фронта безосновательно преподносится в них в качестве якобы «насильственной депортации»), соответствующее решение принято в нарушение общепризнанных норм международного права об иммунитете должностных лиц государства.
Только государства-участники МУС посредством участия в международном договоре (Римском статуте) могли отказаться от иммунитетов своих должностных лиц в отношениях между собой и с МУС. Что касается государств, не участвующих в Статуте, то нормы общего международного права об иммунитетах должностных лиц государства в полной мере продолжают действовать.
Таким образом, так называемые ордера на арест, выданные Международным уголовным судом в отношении Президента Российской Федерации и Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка, являются неправомерными с точки зрения как общего международного права, так и Римского статута. Выдав эти ордера, МУС как международная организация совершил международно-противоправное деяние.
Традиционная модель ответственности ориентирована на возмещение уже причинённого вреда. Однако в некоторых сферах более эффективной может быть модель «превентивной ответственности», когда организация обязана принимать меры для предотвращения вреда, а неисполнение этой обязанности само по себе является основанием для ответственности, даже если вред так и не наступил.
Особую сложность представляет распределение ответственности в системах с разделённой компетенцией. На примере Европейского Союза и его государств-членов при заключении смешанных соглашений этот вопрос стоит особенно остро. Как отмечается в литературе, принцип независимой ответственности даёт лишь частичный ответ на вопрос о разделённой ответственности. На практике это создаёт ситуацию правовой неопределённости для третьих сторон, которые не могут определить, кто именно — Союз или государства-члены — должен нести ответственность за нарушение того или иного обязательства.
В условиях, когда западные страны доминируют в ключевых международных организациях, механизмы ответственности начинают использоваться избирательно — как инструмент для наказания геополитических оппонентов, а не беспристрастное отправление правосудия. Это создает опасный прецедент, когда международное право применяется по принципу «кто сильнее, тот и прав», а сами организации, призванные быть его гарантами, превращаются в орудие политического давления.
Иллюстрацией к этому служит политика санкций. В международно-правовой доктрине существует строгое разграничение:
— Законные «санкции» — это принудительные меры, принимаемые Советом Безопасности ООН от имени всего международного сообщества.
— «Односторонние принудительные меры» — это меры, принимаемые отдельными государствами или их блоками (как ЕС). Их законность, в отличие от санкций СБ ООН, изначально неочевидна.
Сегодня мы наблюдаем подмену этих понятий: меры, принимаемые, например, Евросоюзом в обход СБ ООН, публично называются «законными санкциями», призванными «защищать универсальные ценности», несмотря на то, что они подпадают под определение односторонних принудительных мер. Отсутствие эффективного механизма, который бы давал правовую оценку таким действиям, позволяет их инициаторам безнаказанно нарушать фундаментальные принципы международного права.
В ситуации, когда надежды на скорое реформирование системы изнутри мало, ключевое значение приобретают односторонние и коллективные действия «незападных» государств, направленные на создание альтернативных и компенсаторных механизмов. Можно предложить несколько возможных стратегических направлений такой работы.
— Формирование встречного нормативного нарратива: Необходимо последовательно проводить на всех международных площадках (ООН, БРИКС, ШОС) тезис о юридической нелегитимности односторонних принудительных мер. Важно сместить фокус дискуссии с политической оценки «санкций» на их строгую правовую квалификацию как действий, нарушающих Устав ООН и суверенное равенство государств. Принятие совместных деклараций — это первый шаг к формированию нового обычая.
— Создание альтернативных судебных механизмов: Наиболее насущная задача — развитие национальных юрисдикций для защиты своих граждан и компаний. Ярким примером является внесение изменений в Арбитражный процессуальный кодекс РФ (ст. 248.1 и 248.2), которые позволяют российским судам принимать дела к своему производству, если доступ к правосудию заблокирован санкциями. Такой подход необходимо расширять, создавая по аналогии «антисанкционные» законы для физических лиц и налаживая судебное взаимодействие внутри союзных блоков (например, ЕАЭС, БРИКС) для взаимного признания таких решений.
— Институциональный ответ: ограничение иммунитета в ответ на злоупотребления: Иммунитет международной организации не должен быть абсолютным, когда она сама или ее члены используют его во вред третьим странам. Например, решение администрации США в 2025 году пересмотреть иммунитеты Ближневосточного агентства ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (UNRWA) демонстрирует, что даже страны-гегемоны готовы поступиться этими принципами в своих политических интересах. Россия и дружественные страны могут применять симметричные меры, отказывая в признании иммунитета тем организациям, которые вовлечены в дискриминационную политику.
— Привлечение к уголовной ответственности высших должностных лиц. Еще одним мощным рычагом может стать использование принципа универсальной юрисдикции. Недавние примеры, когда суды различных стран возбуждают дела против высокопоставленных лиц за международные преступления, показывают, что «эффект сдерживания» может быть распространен и на чиновников международных организаций, принимающих и реализующих антироссийские решения.
Пока ответственность международных организаций остается скорее доктринальной фикцией, чем работающим правовым институтом, западные страны будут продолжать использовать их в качестве инструмента для навязывания своей воли. Закрыть этот разрыв можно только путем целенаправленных, скоординированных усилий по созданию параллельных правовых механизмов. Важно не ждать справедливости от существующей системы, а строить свою собственную — на основе принципов взаимности, уважения к суверенитету и неотвратимости ответственности для всех субъектов международного права.
В целях формирования встречного нормативного нарратива необходимо инициировать в Комиссии международного права ООН разработку проекта статей об ответственности за введение и применение незаконных односторонних принудительных мер. Этот проект мог бы предусматривать:
— определение незаконных ОПМ как международно-противоправного деяния;
— обязанность государства-инициатора возместить причинённый ущерб;
— право пострадавшего государства на законные контрмеры;
— создание компенсационного фонда за счёт активов, незаконно замороженных или конфискованных.
Определенные шаги в этом направлении со стороны «незападных» государств уже сделаны. Саммит БРИКС в Бразилии (июль 2025 года) принял итоговую декларацию, в которой «констатируется необходимость срочной трансформации Бреттон-Вудских институтов, включая Международный валютный фонд и Всемирный банк, а также отмены односторонних санкций и трансформации ВТО.
На саммите в Рио-де-Жанейро страны БРИКС также призвали к отмене односторонних экономических санкций, подчеркнув, что они «нарушают права человека» и «подрывают международное право». Важно, что в декларации закреплён приоритет трансграничных платежей, позволяющий обходить финансовую инфраструктуру, контролируемую инициаторами санкций.
На двусторонней основе между Россией и Кубой в апреле 2025 года была подписана совместная декларация о противодействии односторонним принудительным мерам. Этот документ закрепляет стратегическое сотрудничество и осуждает неоколониальные практики, затрагивающие страны «Глобального юга».
На 25-м заседании Совета глав государств-членов ШОС в Тяньцзине (сентябрь 2025 года) была принята декларация, в которой государства-члены выступают против односторонних принудительных мер, в том числе экономического характера, противоречащих Уставу ООН и другим нормам международного права.
Более того, на саммите обсуждалось создание Банка развития ШОС, который должен взять на себя роль независимого финансового инструмента, в том числе для защиты от санкций, и быть способным финансировать трансграничные проекты, нивелировать санкционное давление.
Необходимо превращение БРИКС и ШОС в площадки не только для деклараций, но и для разработки совместных правовых инициатив, которые могут быть внесены в Генеральную Ассамблею ООН от имени широкой коалиции.
Только когда встречный нарратив будет подкреплён реальными правовыми механизмами — возможностью подачи исков, компетентными судебными инстанциями, институционализированным мониторингом — он перестанет быть просто «альтернативной точкой зрения» и станет легитимным инструментом международно-правовой защиты.
Таким образом, институт ответственности международных организаций находится в процессе развития. Проекты статей об ответственности международных организаций КМП 2011 года создали основу для обсуждения проблемы, но практическая реализация остаётся крайне ограниченной.
Ключевой принцип, который должен лежать в основе дальнейшего развития института ответственности, — это принцип «эффективной защиты». Международные организации существуют для выполнения общественно значимых функций, и они не могут ссылаться на сложность своей структуры или ограниченность полномочий как на основание для освобождения от ответственности. Напротив, именно сложность и многоуровневость современного управления требуют создания надёжных, доступных и эффективных механизмов ответственности, которые защищали бы права тех, кто пострадал от действий (или бездействия) международных организаций.
Будущее за интеграцией ответственности в ткань повседневной деятельности международных организаций — не как внешнего ограничения, а как внутреннего принципа, встроенного в процессы принятия решений, мониторинга и отчётности. Только тогда ответственность перестанет быть абстрактной доктринальной конструкцией и станет реальным инструментом защиты прав и законных интересов.
Информация об авторе:
Данельян Андрей Андреевич, заведующий кафедрой международного права Дипломатической академии МГИМО МИД России, д.ю.н., профессор.
Information about the author:
Danelyan Andrey Andreyevich, Head of the Department of International Law at the Diplomatic Academy MGIMO, Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation, Doctor of Law, Professor.
[1] Левин Д.Б. Ответственность государств в современном международном праве // Международные отношения, 1966. С. 46.
[2] Там же. С. 43.
[3] Тункин Г.И. Вопросы теории международного права. С. 296.
[4] Колосов Ю.М. Ответственность в международном праве. М., «Статут». 2014. С. 213.
[5] Там же. С. 216.
[6] Там же. С. 220.
[7] Данельян А.А., Егоров С.А. Международное право. М.: Проспект, 2026. С. 166.
Изображение сгенерировано нейросетью Open AI.
