Предметом настоящей статьи является принцип uti possidetis juris, заимствованный у римских юристов, применяющих его в качестве императивной нормы гражданского права и означающий в общем смысле легитимность владения имуществом на основе срока давности. В дальнейшем принцип нашел свое применение в нормах международного права и получил отражение в судебных актах и международно-правовых документах. Основным содержанием принципа является то, что новые государства приобретают те же самые административные границы, что и в государстве, из состава которого они вышли. Автором проанализированы позиции отечественных и иностранных ученых, приведены практические примеры применения указанного принципа в различных судебных делах (в том числе практика Международного Суда ООН). Особый интерес представляет практика применения принципа на примере бывшей Югославии, СССР, государств Африки и Латинской Америки (на примерах Косово, Нагорного Карабаха, Кипра, Южной Радезии и др.). Немало заслуживающих внимания соображений относительно рассматриваемого принципа uti possidetis juris и права на самоопределение было высказано в ходе работы Арбитражной комиссии Мирной конференции по Югославии, получившей название «Комиссия Бадинтера». Автор на основе научного анализа солидаризируется с выводами Комиссии, значимых для современного международного права, основным из которых являются: международное право не раскрывает всех значений права на самоопределение, но при любых обстоятельствах право на самоопределение «не должно включать изменение существующих границ в момент независимости (uti possidetis juris), за исключением случаев, когда заинтересованные государства договариваются об ином. Таким образом, автор приходит к выводу, что принцип имеет первостепенное значение в случаях, когда конфликтующие стороны не могут договориться относительно сецессии территории из состава материнского государства.
Ключевые слова: Самоопределение; Территориальная целостность; Принципы международного права; Uti possidetis juris; Международное право; Сецессия; Нерушимость границ; Римское право; Бывшая Югославия; Нагорный Карабах, Косово, Комиссия Бадинтера.
The place of the formula «uti possidetis juris» in solving the problems of self-determination
The subject matter of this article is the principle of uti possidetis juris, adopted from Roman jurists applying it as a peremptory norm of civil law and meaning, in a general sense, the legitimacy of ownership of property by statute of limitations. The principle has since found application in international law and has been reflected in judicial acts and international legal instruments. The core of the principle is that new States acquire the same administrative boundaries as the State from which they have seceded. The author analysed the positions of domestic and foreign scholars and gave practical examples of the application of this principle in various judicial cases (including the case law of the International Court of Justice). Of particular interest is the application of the principle in the case of the former Yugoslavia, the USSR, African States and Latin America. Many noteworthy considerations regarding the principle of uti possidetis juris and the right to self-determination were made during the work of the Arbitration Commission of the Peace Conference on Yugoslavia, called the «Badinter Commission». The author, on the basis of scientific analysis, associates himself with the Commission’s conclusions of relevance to contemporary international law, the main ones being that international law does not disclose all the meanings of the right to self-determination, but in all circumstances the right to self-determination must not include a change in existing boundaries at the time of independence (uti possidetis juris), unless otherwise agreed by the States concerned. The author thus concludes that the principle is paramount in cases where the conflicting parties cannot agree on the secession of territory from the parent State.
Keywords: Self-determination; Territorial Integrity; Principles of International Law; Uti possidetis juris; International Law; Secession; Inviolability of Borders; Roman Law; Former Yugoslavia; Nagorno Karabakh; Badinter Commission.
Для понимания происхождения термина uti possidetis juris, который рассматривается иногда в качестве общего принципа международного права, представляется целесообразным обратиться к римской юриспруденции, где зародилось, а в дальнейшем было заимствовано для международного права понятие «cuitus contraria memoria non existit» (в пер. с лат. – «давность с незапамятных времен» или более распространённый вариант – «принцип давности»). Вслед за Г.Гроцием, стало принятым считать, что непрерывное владение, хотя бы некоторое время никем не нарушаемое, при определенных условиях создавало правооснование для фактического владельца территорией. Трактуя «принцип давности», Л. Оппенгейм, например, определял соответствующий период как время необходимое для создания, под влиянием исторического развития, общего убеждения, что существующее положение находится в соответствии с международным правопорядком[1].
Во многих случаях давность владения территорией увязывалась с легитимностью такого владения. Международные арбитражные решения требовали срока владения с «незапамятных времен», хотя само это понятие трактовалось по-разному: в двустороннем соглашении о границах Британской Гвианы между Великобританией и Венесуэлой 2 февраля 1897 г. в качестве основания для приобретения территории были признаны пятьдесят лет; в конфликте США и Нидерландов из-за острова Пальмос (20-е годы XX века) – 200 лет; в споре о границе Аляски между США и Россией в 1903 г. – 60 лет и др. Контрпродуктивны, однако, при рассмотрении вопроса о принадлежности территорий как экскурсы во времена Шумеро-Вавилонской культуры или Османской империи, да и к концу XIX столетия, когда по мнению А.А.Цуциева, начинаются споры о «пределах исторических территорий»[2].
«Поскольку сила давности заключалась в подразумеваемом согласии или примирении другой стороны с фактическим положением вещей, — отмечал вместе с тем Ю.Г. Барсегов, — то представлялось очевидным, что государство всегда может активно оспаривать или противодействовать осуществлению на принадлежащей ему de jure территории суверенитета другого государства и тем самым создавать перерыв давности как основы его территориальных притязаний». Ученый еще до принятия Декларации об освобождении от колониальной зависимости 1960 года делал справедливый для своего времени вывод, что в эпоху бурного подъема национально-освободительного движения народов, краха колониальной системы и утверждения принципа самоопределения, ссылка на частноправовой институт давности в обоснование захвата чужой территории и ее удержание силой юридически несостоятельна[3].
Традиционный «принцип давности», закрепившийся в конечном счете применительно к владению территорией в виде формулы «uti possidetis juris» стал применяться при решении вопросов трансформации внутренних административных границ в международные границы вновь возникших независимых государств[4]. Принято считать, что принцип в такой интерпретации связан в первую очередь с южно-американским континентом, где и сделался в свое время эффективным инструментом предотвращения конфликтов, возникавших вокруг государственных границ государств-правопреемников Испанской колониальной империи. Uti possidetis начал раcсматриваться в качестве обязательной нормы международного обычного права в отношении Латинской Америки — как право вновь созданного государства определять собственные границы, а также фактор, способствующий защите границ новых независимых государств и служащий щитом от их дальнейшей фрагментации. «Основная идея этого принципа заключается в том, что он определяет границы новообразованных независимых государств на основании бывших административных границ, которые они унаследовали от своей метрополии, — пришел к заключению один из самых последовательных исследователей этой проблемы Ф.С. Мирзаев. – Таким образом, принцип uti possidetis относится к процессу создания новых независимых государств, то есть является одним из элементов образования государственности»[5].
В Африке же территория материка была поделена, как отмечал М.Шо, между многочисленными европейскими государствами в основном по географическому признаку, с учетом в определенной степени этнических и экономических факторов[6]. И если в Латинской Америке рассматриваемый принцип был применен к административным границам бывших колониальных единиц, которые определялись в соответствии с распоряжениями колониальных властей, то на африканском континенте новые независимые государства сами согласились применять принцип к фактическим, унаследованным ими границам. Такое намерение по сохранению существующих границ создало почву для применения uti possidetis в целях урегулирования пограничных споров, особенно в тех случаях, когда заинтересованные стороны оспаривали точные линии делимитации границ[7].
Стремление большинства африканских государств, поддержавших применение uti possidetis в целях сохранения существующих границ и тем самым избегания кровопролитных конфликтов на континенте нашло закрепление в ряде региональных международно-правовых инструментов. Так, на необходимость сохранения существующих границ, унаследованных от прежних колониальных властей, указывалось в Каирской декларации, принятой на Конференции Организации Африканского Единства (1964 г.); в Уставе ОАЕ утверждалась необходимость сохранения статус-кво границ новообразованных независимых африканских государств.
Особое значение имеет юридическая оценка Международным Судом ООН ключевой роли uti possidetis в определении африканских границ. В пограничном споре между Буркина-Фасо и Мали Суд заявил, что Каирская декларация (упомянута выше) определила роль принципа uti possidetis в качестве общей концепции международного обычного права. Было подчеркнуто также, что стремление сохранить, уважать и трансформировать бывшие колониальные административные границы в международные границы новообразованных независимых государств Африки явилось их свободным волеизъявлением. По заявлению Суда, принцип uti possidetis стал общей концепцией международного обычного права; в случае делимитации границ между государствами – бывшими субъектами одной и той же метрополии эти административные границы должны быть преобразованы в межгосударственные. Подобная позиция была подтверждена в деле о территориальном споре между Сальвадором и Гондурасом, в последующих делах, рассматривавшихся Международным Судом, снискала авторитет в международном праве. И хотя не все эксперты согласны с таким подходом (Л.Блюмфельд, например, утверждал даже, что международное сообщество не признает uti possidetis, который «в связи с его противоречивой природой» противоречит международному праву)[8], эффективное использование рассматриваемого принципа «послужило де-юре сохранению территориального статус-кво, тем самым предотвратив потенциальные кровопролитные конфликты»[9]. Даже этого само по себе достаточно, чтобы воздать должное uti possidetis и практике его применения. Ф.С.Мирзаев уделив обстоятельное внимание разбору критических взглядов на принцип uti possidetis, рассмотрел их с позиции четырех основных аргументов:
— конфликт с правом народов на самоопределение;
— ограниченное применение (лишь к процессам деколонизации);
— противоречивость принципа в связи с наличием двух его форм (uti possidetis de jure и uti possidetis de facto);
— несостоятельность как нормы международного обычного права[10].
Остановимся на этом важном вопросе подробнее.
Еще в конце XIX века М.Блючли исходил из недопустимости применения частно-правовых терминов в публичном праве и критиковал в этой связи использование uti possidetis для ситуации status quo post bellum[11]. Известный американский ученый Ч.Ч.Хайд в своем классическом труде по международному праву, задолго до начала активной фазы деколонизации, характеризовал применение uti possidetis как лишь «добровольную проблематику» среди латино-американских государств – бывших испанских колоний и решительно выступал против придания определению государственных границ на основе рассматриваемого принципа обязательной силы[12].
Среди французских авторов можно встретиться с утверждениями, что применение принципа не может служить средством решения конфликтов[13]. Г. Неси считает, что uti possidetis нельзя рассматривать как некое «чудо», способное эффективно разрешить все существующие территориальные и пограничные споры, а само применение принципа чревато серьезными юридическими и политическими проблемами[14]. Сербский профессор Ф. Янков полагает, что принцип не может считаться нормой международного обычного права, поскольку противоречит праву народов на самоопределение (норма jus cogens) и отсутствует общепринятая практика государств по применению принципа[15]. В советской международно-правовой литературе также подчас ставилась под сомнение правовая природа uti possidetis[16]. Пожалуй, наиболее активным критиком современной интерпретации рассматриваемого принципа является канадский ученый Сюзан Лалонде, посвятившая комплексную монографию доказательству отсутствия, по ее мнению, юридических оснований признания uti possidetis в качестве принципа международного права[17].
С другой стороны, известный британский международник М.Шо, на труды которого мы уже не раз ссылались в настоящей диссертации, рассуждая о решении Международного Суда по спору между Буркина-Фасо и Мали, подчеркивает, что главной целью этого авторитетного судебного органа было «специальное заявление» о случаях, связанных с процессом получения независимости. Ученый, соглашаясь с утверждениями о распространении uti possidetis на все случаи деколонизации, идет дальше и считает, что позиция Суда имеет основания для законного толкования о применении принципа и вне рамок деколонизации, практически ко всем ситуациям, где «имеет место переход суверенной власти»[18]. Подобное толкование, как считает Ф.С.Мирзаев, было подтверждено в дальнейшем соответствующей практикой государств в случаях с распадом СССР, СФРЮ и ЧССР[19].
Ф.С.Мирзаев на основе обстоятельного аналитического обзора утверждает, что большинство критических взглядов в значительной степени лишены правовой аргументации и не опровергают основной аргумент о формировании uti possidetis как общего принципа международного права, который был эффективно применен для урегулирования некоторых территориальных споров в международном масштабе. Эта констатация, по мнению автора, была подтверждена решениями международных судов и арбитражей в территориальных и пограничных спорах.[20] Ученый соглашается с позицией М. Шо, согласно которой игнорирование принципа uti possidetis при разрешении спорных ситуаций может привести к иностранному вмешательству и обострению вооруженных конфликтов. Принцип же выступает неким инструментом, который, «способен остановить часы» в преддверии вооруженных территориальных или пограничных конфликтов[21].
Воздавая должное обстоятельному подходу Ф.Мирзаева (вслед за М.Шо) к исследованию рассматриваемой проблемы, хотелось бы вместе с тем поддержать критическую оценку характеристики Ф.Мирзаевым uti possidetis как «общего принципа международного права», высказанную А.Х.Абашидзе[22]. Речь, применительно к uti possidetis juris, можно вести, на наш взгляд, как о «правиле», «формуле», «одном из подходов» и т.п., не возводя этот феномен в некий абсолют.
Определенной спецификой обладает вопрос, связанный с границами новых независимых государств, образующихся в результате распада или иного способа прекращения существования сложносоставных государств (федераций и др.). Распад СССР и СФРЮ, ставший предметом широкого обсуждения в международном сообществе, в том числе под эгидой ООН, внес элемент новизны в международно-правовую трактовку принципа самоопределения. М.Шо, например, исследуя вопросы, связанные с событиями вокруг СССР, пришел к заключению о том, что внешние границы бывшего государства, установленные на договорной основе, согласно «концептуальному международно-правовому подходу», продолжают существовать, и «изменение суверенитета не в силах поколебать эти границы, имеющие постоянный характер»[23]. Большую значимость имеет достигнутый в рамках ООН консенсус в отношении того, что границы союзных республик как и в бывшем СССР, так и в бывшей Югославии должны устанавливаться не на основе этнического расселения, а согласно формуле uti possidetis juris, означающей, что новыми должны считаться границы, которые раньше существовали как границы республик федерации[24].
Немало заслуживающих внимания соображений относительно права на самоопределение было высказано в ходе работы Арбитражной комиссии Мирной конференции по Югославии («Комиссия Бадинтера» — по имени ее председателя Р.Бадинтера, возглавлявшего на момент создания комиссии – 27 августа 1991 г. – Конституционный Совет Франции).
Отметим несколько принципиально важных моментов, имеющих значение для целей диссертации в целом и для понимания формулы uti possidetis juris, в частности.
Первое. «Комиссия Бадинтера» пришла к выводу, что действующее международное право не раскрывает всех значений права на самоопределение, но при любых обстоятельствах оно «не должно включать изменение существующих границ в момент независимости (uti possidetis juris), за исключением случаев, когда заинтересованные государства договариваются об ином».
Второе. Арбитражная комиссия при применении uti possidetis к границам бывших югославских республик руководствовалась решением Международного Суда ООН от 22 декабря 1986 г. по делу Буркина-Фасо и Мали, где упомянутый принцип признавался в качестве общего принципа международного права, применимого к любому государству. Его суть в том, что в случае отсутствия соглашения между составными частями федерации относительно изменения внутренних границ, «прежние границы становятся границами, охраняемыми международным правом». Анализ Комиссией рассматриваемого вопроса приводит к выводу, что применение принципа uti possidetis предоставляло входившим в СФРЮ бывшим республикам возможность самостоятельно решить свою судьбу, в полном объеме реализовать право на самоопределение. И, что особенно важно, как отмечал Ф.С.Мирзаев, в ситуации с Югославией упомянутый принцип был впервые применен вне процессов деколонизации[25].
Третье. Все внешние границы должны уважаться в соответствии с принципами Устава ООН, Декларации 1970 г., Заключительного акта СБСЕ, а также лежащим в основе статьи 11 Венской Конвенции о правопреемстве государств в отношении договоров от 23 августа 1978 г. Констатировалась недопустимость изменения границ между Хорватией и Сербией, Боснией-Герцеговиной и Сербией и, возможно между другими соседними независимыми государствами, за исключением свободно достигнутого соглашения. Бывшие границы (за исключением случаев, когда достигнуто согласие об ином) становились границами, защищенными международном правом. Комментируя такой подход, Арбитражная комиссия отметила его цель – уберечь независимость и стабильность государств, «подвергающихся опасности братоубийственной войны». Особо указано на то, что «силовое изменение существующих границ не влечет никаких правовых последствий»[26].
Вместе с тем некоторые ученые критически оценивают анализ Арбитражной Комиссии Бадинтера по Югославии относительно принципа uti possidetis как общего принципа международного права, видя в таком анализе «неправильное толкование» и даже «искажение» упомянутых выше действий и решений Международного Суда в деле Буркина-Фасо против Мали[27].
Как отмечалось в ходе одного из семинаров в рамках Совета Европы, границы бывших республик, входивших в состав Советского Союза и Югославии, должны устанавливаться не на основе этнического расселения, а по принципу uti possidetis juris, означающему, что «новыми должны считаться границы, которые ранее существовали как границы союзных республик федерации»[28]. Этот принцип, изначально применявшийся в процессе урегулирования вопросов деколонизации, получил общее признание, что было, в частности, отмечено и в решении по делу между Буркина-Фасо и Мали. При этом Суд исходил из того, что упомянутое правило является общепризнанной нормой международного права[29].
Рядом зарубежных авторов (А. Пелле, М.Шо, Р.Мюллерсон, Т.Франк) выражено мнение, что упомянутое решение Международного Суда, существенно расширив сферу применения uti possidetis, подчеркнуло тем самым «фундаментальную важность принципа уважения границ, существующих в момент независимости». Одновременно высказано суждение, что решение Суда «может отражать существующее обычное право либо составлять часть процесса, ведущего к созданию новой нормы такого права»[30].
Принцип сохранения границ, способствующий более глубокому пониманию территориальной целостности, в определенном отношении как бы сопрягается с рассмотренным выше правилом uti possidetis (как владеете), применяемом при определении границ вновь образуемых независимых государств. Оно широко использовалось при определении границ новых независимых государств в ходе процесса деколонизации после Второй мировой войны, нашло подтверждение в Организации африканского единства. На основании правила признавались границы между бывшими советскими союзными республиками и республиками Югославии несмотря на то, что они, по разным оценкам, были не всегда справедливы и юридически правильно оформлены.
Хотелось бы, со своей стороны, подчеркнуть, что рассмотренный подход применим к международным границам как в отношении государств, предусматривающих право свободного выхода субъектов федерации из ее состава (СССР и СФРЮ), так и в иных случаях возникновения новых независимых государств. Важно при этом иметь в виду, что, согласно Конституциям СССР и СФРЮ, территория и границы входивших в федерации республик не могли изменяться без их согласия. Из приведенных соображений напрашивается вывод, имеющий на наш взгляд, несомненное теоретическое значение и большую практическую значимость – если конфликтующим по поводу сецессии государствам не удается договориться в отношении границ, действует формула «uti possidetis». Немаловажно, что именно к такому выводу пришла в свое время Комиссия Бадинтера.
Подход к решению вопроса о сецессии (или иной форме самоопределения), основанный на формуле uti possidetis juris, лежит в основе многих решений ООН по вопросам территориальной целостности государств, хотя сама формула напрямую в них и не воспроизводится. Вместе с тем анализ резолюций Совета Безопасности ООН по Боснии и Герцеговине, Судану, Кипру и др. позволяет выявить, наряду с акцентированием внимания на необходимости строгого соблюдения принципа территориальной целостности, ряд других значимых положений. В поле зрения соответствующих документов всегда находятся также задачи прекращения кровопролития, восстановления мира в регионах и проведения в этих целях переговоров; создания безопасных районов (коридоров, зон, проходов и т.п.); признания незаконными и неприемлемыми любых захватов территории силой и практики “этнических чисток” их населения; обеспечения условий для возвращения в бывшие жили