В статье рассматривается широкий подход к понятию «культуры» для целей сохранения и защиты культурных ценностей. Авторы приходят к выводу, что необходим новый взгляд на международно-правовые механизмы защиты культурных ценностей, обеспечивающий их сохранность не только в военное, но и мирное время, а также позволяющий использовать потенциал различных отраслей международного публичного права.
Ключевые слова: международное право, культура, культурные ценности, международное экономическое право, Декларация прав культуры, ЮНЕСКО.
International legal mechanisms of cultural values protection
Abstract: the article is devoted to a wide approach to concept «culture» for purposes of saving and protection of cultural values. The authors conclude of necessity a new view on international legal mechanisms of cultural values, guaranteeing the safety not only in war, but in peaceful times, and allowing to use a potential of different branches of international law.
Key words: international law, culture, cultural values, international economic law, Declaration of the rights of the Culture, UNESCO.
Современные международные отношения очень богаты по объему и содержанию. Глобализация включила, иногда против воли отдельных государств и народов, все страны в единый цивилизационный механизм развития человечества. При таких условиях зачастую происходит унификация моделей социального, экономического и культурного развития. Другой закономерностью трансформации международных отношений выступает стремление государств и народов обозначить свою собственную уникальность и идентичность, поскольку они создают благоприятные условия для выражения особенностей и путей уже национального самобытного развития. И если экономика и экономические процессы ещё можно привести к единому знаменателю (пример успеха и широкого распространения региональных организаций экономической интеграции и создания Всемирной торговой организации тому подтверждение), то область культуры и межгосударственнного культурного сотрудничества ещё не до конца изучены в качестве международно-правовой сферы, обеспечивающей единые или унифицированные подходы международного сообщества государств.
Актуальность исследования аспектов культуры в международном праве носит постоянный и устойчивый характер, что подтверждается позитивным международным правом: согласно Уставу ЮНЕСКО 1945 года: «Мир, основанный лишь на экономических и политических соглашениях правительств, не сможет завоевать единодушной, прочной и искренней поддержки народов; он должен базироваться на интеллектуальной и нравственной солидарности человечества». Уровень культуры отражает меру воспроизводимости факторов порядка в протиововес хаотическому состоянию общественной жизни[1]. Международное право как нормативно-ценностный регулятор выступает в качестве одного из средств построения такого порядка и если быть смелее в научном плане, то можно выдвинуть гипотезу построения «культурного международного правопорядка».
В современной науке понятие «культура» отображает фундаментальное явление человеческого существования, означающее целостный, устойчивый способ жизнедеятельности людей определенной эпохи (в её исторической динамике и типологической сущности), формирующий различные по масштабам и характеру сообщества – родо-племенные, этнонациональные, страновые, цивилизационные. Такое понимание культуры акцентирует преимущественно её онтологический модус (например, первобытная культура, скифская культура, французская культура, культура арабо-мусульманского мира, культура постмодерна)[2].
Наиболее полная реализация культуры – это ключевая задача поступательного и динамичного развития любого общества, государства. Без подобного императива просто невозможно обеспечить жизнедеятельность народа в традициях русской философии – как живого организма. Правовое же регулирование в сфере культуры три таком подходе предстает не только в качестве системы разрешительно-запретительных мер, но и как философия и механизм (одновременно) стимулирования самой культурной жизни, сохранения её фундамента, базовых, несущих конструкций, раскрытия творческих возможностей, поддержания и создания адаптационных (к новым, изменяющимся во времени условиям) элементов и систем в интересах обеспечения узнаваемости лица, ликов данной культуры в её историческом движении по известной и вечной линии нелинейного прогресса её бытия в прошлом, настоящем и будущем[3].
1 сентября 1995 года в Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов Дмитрий Сергеевич Лихачев представил общественности проект Декларации прав культуры. По мысли ученого, современный этап развития цивилизации породил необходимость официального принятия международным сообществом, правительствами государств ряда принципов и положений, обеспечивающих дальнейшее сохранение и развитие культуры как достояния человечества. Логичным представлялось обсудить эту идею с интеллигенцией Санкт-Петербурга и выйти в международное сообщество с инициативой принятия Декларации от имени Санкт-Петербурга (как известно, это единственный российский город, включенный ЮНЕСКО в список всемирного культурного наследия)[4].
По словам академика Д. С. Лихачева: «Дело в том, что культура не ограничивается памятниками культуры и истории, как не ограничивается научными открытиями и составляющая единое целое с культурой наука. Театр — это не только отдельные постановки, хотя бы и взятые в целом. Искусство — это не совокупность памятников культуры, как и история — не совокупность документов о прошлом. Ювелирные изделия не составляют собой ювелирное искусство. Произведениями живописи не ограничивается живопись. Необходимо не только заботиться о сохранности отдельных произведений искусства, свидетельствах истории или научных открытиях, но и защищать права на их существование, безопасность, доступность как для специалистов, так и для всех интересующихся. Мы должны оберегать всю сферу культуры, свободу культурной (в том числе и научной) информации, отстаивать точность информации о культурных ценностях (повторяю — и научных в равной степени). А разве можно быть безучастным к судьбам культуры малых народов, живущих в окружении народов многочисленных и обладающих государственной властью? Особой заботой должны быть окружены архивы, библиотеки, музеи, коллекции, находящиеся во владении государства или отдельных собственников, национальные традиции и обычаи, традиционные религии и т. д.»[5]. Согласно статье III Декларации принципов международного культурного сотрудничества 1966 года «международное культурное сотрудничество должно охватывать все виды умственной и творческой деятельности в области образования, науки и культуры».
В проекте Декларации прав культуры под культурой понимается «сотворенная человеком материальная и духовная среда обитания, а также процессы создания, сохранения, распространения и воспроизводства норм и ценностей, способствующих возвышению человека и гуманизации общества. Культура включает в себя:
Культурно-историческое наследие как форму закрепления и передачи совокупного духовного опыта человечества (язык, идеалы, традиции, обычаи, обряды, праздники, памятные даты, фольклор, народные промыслы и ремесла; произведения искусства, музейные, архивные и библиотечные фонды, коллекции, книги, рукописи, письма, личные архивы; памятники археологии, архитектуры, науки и искусства, памятные знаки, сооружения, ансамбли, достопримечательные места и другие свидетельства исторического прошлого; уникальные ландшафтные зоны и местности археологического, исторического и научного значения, совместные творения человека и природы, современные сооружения, представляющие особую ценность с точки зрения истории, искусства или науки, а также другие предметы и явления, обладающие историко-культурной ценностью);
Социальные институты и культурные процессы, порождающие и воспроизводящие духовные и материальные ценности (наука, образование, религия, профессиональное искусство и любительское творчество, традиционная народная культура, просветительская, культурно-досуговая деятельность и т.д.);
Инфраструктуру культуры как систему условий создания, сохранения, экспонирования, трансляции и воспроизводства культурных ценностей, развития культурной жизни и творчества (музеи, библиотеки, архивы, культурные центры, выставочные залы, мастерские, система управления и экономического обеспечения культурной жизни)» [6].
Таким образом, даже в культурологическом аспекте само понятие «культура» может иметь различные дефиниции и подходы. Данное обстоятельство бросает вызов международно-правовому регулированию, поскольку требует от международного права определения четких границ вмешательства межгосударственного согласия в области духовной общественной практики и выделения исторических особенностей такого регулирования, отражающих специфику культурного творечества.
Понятие культуры в международном праве формировалось из специальных понятий, подчеркивавших его разные аспекты в соответствии с содержанием отдельных международных договоров. Понятие культуры сложно определить, поскольку его понимают по-разному в разных культурах. В принципе понятие культуры в международном праве соответствует европейскому понятию культуры, которое, таким образом, приобретает универсальный характер; Опперманн (Oppermann) определяет её как особую сферу, которая выходит за пределы образования и научных исследований и характеризуется соприкосновением общества с духовным миром (литература, искусство, архитектура, СМИ, культурный обмен, сохранение культурного наследия и культурной идентитчности и др.)[7].
Доктринальной проблемой можно назвать и понятийно-терминологический аппарат международного права в области культуры. Дело в том, что даже в конвенционных нормах международного права отсутствует единое определение специального понятия «культурные ценности», которое носит специальный характер в зависимости от предмета конвенции: Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 года, Конвенция о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности 1970 года и др. Обозначим также, что сама проблема построения единого понятийно-терминологического аппарата международного права в области культуры должна быть ещё вербализована, а необходимость её решения научно обоснована, чтобы за широкими обобщениями не упустить специфику различных межгосударственных отношений культурного сотрудничества. В литературе высказывается и подход, который призывает актуализировать действующее международное право в области культуры. В условиях развивающейся турбулентности мировой социальной-экономической реальности вопрос защиты культурного наследия становится особенно актуальным. С учетом этого представляется целесообразной разработка нового единого международного документа – единой конвенции ООН о защите культурного наследия в условиях вооруженного конфликта – который воплотил бы идеи Пакта Рериха о безусловной защите культурных ценностей и приоритете культуры над военной необходимостью[8].
Понятие «культурные ценности» в международном праве стоит рассматривать не только в узком (конвенционном) смысле, но и более широком (культурологическом). В основе широкого подхода лежит Декларация прав культуры и рассмотрение иных кроме международного гуманитарного права отраслей, норм и процедур, обеспечивающих защиту культуры, культурных ценностей и культурного наследия. Такая интерпретация имманентно залощена в действующем международно-правовом регулировании. Например, в преамбуле Договора об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников (Пакт Рериха) от 15 апреля 1935 года речь идет о том, что Высокие договаривающиеся Стороны «…приняли решение заключить соответствующий договор в целях обеспечения уважения и охраны культурных ценностей в военное и в мирное время…», а Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций закрепляет право государств выбирать свои политические, социальные, экономические и культурные системы, что подчёркивает междисциплинарный характер культуры в жизни социума.
Исходя из изложенного, нами предлагается рассматривать а качестве основы международно-правового подхода следующее определение: «культурные ценности» как феномены, облеченные в предметную форму, имеющие особое смысловое (культурное, историческое, художественно-эстетическое и др.) значение, целостность которых вбирает в себя такие признаки, как знаковость, уникальность, сакральность, и возникающие в определённом историческом социокультурном контексте[9]. Таким образом, область международно-правовых механизмов защиты культурных ценностей приобретает явно междисциплинарный характер. В этой связи стоит отметить, что в современном мире проблема смыслов приобрела экзистенциональное значение в связи с появлением Интернета и возможностями мгновенного распространения информации и её интерпретации. Данная проблема особенно остро чувствуется на примере сохранения исторической памяти и различных толкований знаковых исторических событий.
Другим элементом развития международно-правовых средств защиты культуры могут являться не сколько юридически обязательные нормы, но и более мягкие подходы. Например, стандарты, задающие не сколько юридическое правило, но ориентиры для субъектов права и отношений в области культуры. Основные международные стандарты по сохранению культурных ценностей – это постоянно развивающаяся система положений, норм, правил и образцов документов различного уровня ответственности, применяемых по линии ряда международных организаций (международных договоров). Эффективность применения этой системы связана с формированием прежде всего мирового пространства культуры, в котором бы были представлены все наиболее значимые достижения разных народов и стран, созданные в разные исторические эпохи. При всей неоднозначности, а иногда и противоречивости, международные стандарты играют важную роль в формировании национального законодательства и организации национальной службы по сохранению культурных ценностей, — особенно в так называемые переходные периоды, связанные с разного рода преобразованиями, когда старая законодательная база прекращает своё действие, а новая находится в стадии формирования[10].
Следующим вопросом широкого подхода к защите культурных ценностей стоит назвать и взаимодействие международного права и национального законодательства, четкое разделение их предметной сферы. Вопрос защиты культурных ценностей связан с вопросом о доступе к культурным ценностям. Право на доступ к культурным ценностям может быть реализовано, прежде всего, если четко определить, что можно считать культурными ценностями. Данный вопрос имеет важное практическое значение, так как ответ на него позволяет определить непосредственно объекты соответствующих правоотношений. Поэтому в отечественной правовой системе закрепляется не только право на доступ к культурным ценностям, но и нормативное определение понятия «культурные ценности»[11].
Важным направлением защиты культурных ценностей выступает региональное международное сотрудничество. Формирование общего культурного пространства государств — участников Содружества Независимых Государств (далее — стран СНГ) является одним из приоритетов гуманитарной политики Российской Федерации и направлено на сохранение общих культурных достижений советского времени, дальнейшее взаимодействие и взаимообогащение культур. Народы стран СНГ объединяет многовековая история, общий культурный и цивилизационный код, что предопределяет необходимость формирования общего культурного пространства в условиях современных вызовов. Культурное взаимодействие создаёт благоприятные условия и для взаимодействия стран СНГ по другим вопросам гуманитарной политики[12].
Стоит согласиться с позицией, согласно которой «анализ эволюции системы международно-правовой защиты культурных ценностей и всемирного культурного наследия позволяет сделать вывод о ее комплексном характере. Были учтены акты повреждения и уничтожения объектов культурного наследия боевиками террористических организаций, в связи с чем международно-правовой режим защиты объектов культуры применяется как в мирное время, так и в условиях вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера»[13].
Таким образом, широкий подход к понятию «культуры» для целей сохранения и защиты культурных ценностей закладывает построение новой (обновлённой) системы международно-правового регулирования в области культуры.
Традиционно защита культурных ценностей рассматривается через призму различных условий такой защиты и, в первую очередь, речь идет о международном гуманитарном праве. Рассмотрим этот вопрос с точки зрения международного экономического права.
Культурное наследие – материальное (памятники, музейные экспонаты, археологические объекты) и нематериальное (традиции, языки, фольклор) – играет ключевую роль в формировании идентичности народов, устойчивом развитии и многообразии международного сотрудничества. Однако глобализация и либерализация мировой экономики создают риски для культурного разнообразия, поскольку международные экономические соглашения часто ставят коммерческие интересы выше сохранения культурных ценностей.
Важность защиты культурного наследия для отдельных лиц, народов и международного сообщества в целом указывает на возможность введения специальных положений в международно-правовые акты, не связанные напрямую с правовым регулированием защиты культурных ценностей. Представляется, что такой договорный подход к учету культурных аспектов в международном экономическом праве не только укрепит регуляторную автономию государств в сфере защиты культурных ценностей, но и будет во многом способствовать преодолению фрагментации международного экономического права. Договаривающиеся стороны могут заранее предусмотреть включение норм о защите культурного наследия в тексты международных торговых или инвестиционных соглашений или пересмотреть существующие соглашения[14]. Так, они могут включить соответствующие нормы о культурном наследии в преамбулы, исключения, оговорки и приложениях[15]. Преамбулы могут усилить право государства на регулирование и принятие культурной политики. Культурные исключения позволят государствам отступать от договорных обязательств в определенных обстоятельствах без возникновения ответственности по международному праву. Интерпретационные заявления сторон могут снизить вероятность того, что в последующем арбитры признают культурную политику государств несовместимой с соблюдением договоров. Исключения могут касаться культурной политики, отраслей культуры или культурных товаров, которые обычно подпадают под действие международного экономического права, исключая их из сферы действия одного или нескольких положений договора. В зависимости от формулировки такие исключения не выводят культурные политики, отрасли или товары полностью из-под действия международного экономического права, а лишь ограничивают применение конкретных положений[16]. Во время переговоров по Многостороннему соглашению об инвестициях (далее – МСИ) под эгидой Организации экономического сотрудничества и развития (далее – ОЭСР) Франция и Канада потребовали исключения в сфере культуры для защиты национальных культурных ценностей. Такая оговорка позволила бы всем сторонам проводить национальную политику для защиты культурного разнообразия и предприятий, занимающихся культурной деятельностью. Однако переговоры по МСИ провалились в 1998 году из-за сопротивления гражданского общества, воспринявшего соглашение как односторонний инструмент, разработанный странами ОЭСР для обеспечения более высоких стандартов защиты и правовой безопасности иностранных инвесторов. С тех пор государства применяют различные подходы к этому вопросу.
Например, Соглашение о Транс-тихоокеанском стратегическом экономическом партнерстве (далее – ТТП), создающее зону свободной торговли между Брунеем, Чили, Сингапуром и Новой Зеландией, содержит исключение для защиты объектов или территорий, имеющих историческую или археологическую ценность[17]. ТТП признает необходимость продвижения культурной политики, направленной на защиту культурного наследия договаривающихся сторон, как в материальной (археологические и исторические объекты), так и в нематериальной (творческой) форме (статья 19). Соглашение о свободной торговле между Китаем и Новой Зеландией прямо предусматривает, что «в целях настоящего Соглашения, при условии, что такие меры не применяются таким образом, который представляет собой средство произвольной или неоправданной дискриминации между Сторонами при аналогичных условиях, или скрытое ограничение торговли товарами, услугами или инвестициями, ничто в настоящем Соглашении не должно толковаться как препятствующее принятию или поддержанию Стороной мер, необходимых для защиты национальных произведений или конкретных объектов исторической или археологической ценности, или для поддержки творческих искусств, имеющих национальное значение»[18]. В приложении к двустороннему инвестиционному договору (далее – ДИД) между США и Литвой Литва оставила за собой «право устанавливать или сохранять ограниченные исключения из национального режима» в отношении «памятников природы, истории, археологии и культуры, а также прилегающих охранных зон» и территории Куршской косы – ландшафта дюн, являющегося объектом Всемирного наследия[19].
Что касается коренных народов, обязанность защищать их права привела к включению специальных исключений в многосторонние экологические соглашения (далее – МЭС). Такие МЭС содержат отступления от своих основных принципов в целях учета потребностей коренных народов[20]. Подобные специальные меры и формы дифференцированного подхода требуются для соблюдения международного права прав человека. Следовательно, нет теоретических препятствий для включения похожих исключений для коренных народов в международные торговые и инвестиционные соглашения.
Некоторые торговые соглашения прямо признают права коренных народов. Например, ТТП разрешает Новой Зеландии предоставлять маори более благоприятный режим в рамках выполнения обязательств по Договору Вайтанги «при условии, что такие меры не используются как средство произвольной или неоправданной дискриминации в отношении лиц других Сторон или как скрытое ограничение торговли товарами и услугами»[21]. Учитывая конституционные вопросы, связанные с реализацией Договора Вайтанги, который считается основополагающим правовым документом Новой Зеландии, включение культурного исключения, освобождающего Новую Зеландию от соблюдения положений ТТП о разрешении споров в пользу соблюдения условий Договора Вайтанги, представляется разумным подходом[22].
Кроме того, Договор к Энергетической Хартии позволяет договаривающимся сторонам «принимать или обеспечивать соблюдение любой меры, (iii) направленной на оказание помощи Инвесторам, которые принадлежат к представителям коренных народов или к незащищенным в социальном или экономическом отношении лицам или группам, или их Инвестициям, и о которой в этом качестве уведомлен Секретариат, при условии, что такая мера (A) не оказывает значительного влияния на экономику этой Договаривающейся Стороны; и (B) не является дискриминацией между Инвесторами любой другой Договаривающейся Стороны и Инвесторами этой Договаривающейся Стороны, не включенными в число тех, на кого направлена эта мера, при условии, что никакая такая мера не должна означать скрытого ограничения хозяйственной деятельности в энергетическом секторе либо произвольной или необоснованной дискриминации в отношении каких-либо Договаривающихся Сторон или Инвесторов или других заинтересованных лиц Договаривающихся Сторон. Такие меры должны мотивироваться соответствующим образом и не должны отменять или затрагивать какую-либо выгоду, разумно ожидаемую в соответствии с настоящим Договором одной или несколькими другими Договаривающимися Сторонами, в большей степени, чем это строго необходимо для заявленной цели»[23]. Малайзия также исключила меры, направленные на экономическое усиление этнической группы бумипутра, из сферы действия ДИД[24].
Участие представителей коренных народов в разработке и пересмотре международных инвестиционных соглашений (далее – МИС) рекомендовано Специальным докладчиком Организации Объединенных Наций (далее – ООН) по правам коренных народов[25]. Отметив, что положения МИС «существенно угрожают защите земельных прав коренных народов и тесно связанных с ними культурных прав», государствам рекомендовано разработать механизмы, позволяющие коренным народам вносить предложения в ходе переговоров по МИС. Такое признание прав коренных народов в МИС позволяет государству защищать их, не опасаясь дорогостоящих инвестиционных споров. В свою очередь, инвесторы могут учитывать наличие защищенных групп при оценке жизнеспособности инвестиционных проектов.
В рамках Всемирной торговой организации (ВТО) статья XX Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ) содержит перечень исключений из правил многосторонней торговой системы. В некоторых случаях Апелляционный орган ВТО обращался к внешним источникам международного права и решениям международных организаций для толкования и применения этой статьи. Например, в деле US-Shrimps Апелляционный орган ВТО сослался на МЭС для определения объема понятия «исчерпаемые природные ресурсы»[26]. Не исключено, что изъятия из правил ВТО, приведенные в статье XX, могут толковаться в свете защиты культурного наследия и норм международного права прав человека, охраняющих культурные права.
Перед вступлением некоторых восточноевропейских государств в Европейский Союз Европейская комиссия выражала озабоченность совместимостью их предыдущих ДИД с европейскими стандартами относительно вещания европейского контента. Несмотря на первоначальное давление Еврокомиссии с требованием отмены этих ДИД, было достигнуто соглашение с США и государствами-кандидатами. Так, Дополнительный протокол к ДИД между США и Польшей предусматривает специальное исключение относительно требований к деятельности «в аудиовизуальном секторе, связанных с производством, распространением и использованием аудиовизуальных произведений, реализацией квот или требований к закупке или использованию товаров, произведенных или услуг, предоставленных в странах Совета Европы, или, в отношении товаров или услуг, определенного уровня или процента контента из источника в странах Совета Европы»[27]. Такое положение содержится и в протоколах к ДИД США с другими государствами-членами ЕС, включая Чехию, Эстонию, Латвию, Литву, Словакию, Болгарию и Румынию.
Канада занимает по-прежнему твердую позицию в отношении защиты своего культурного сектора, считая его жизненно важным для канадской идентичности, и последовательно внедряет специальные исключения в отношении торговли культурными товарами в свои торговые соглашения. Согласно Статье 2005 Соглашения о свободной торговле между Канадой и США (CUSFTA), предшественника НАФТА, культурные отрасли освобождены от положений Соглашения, за исключением специально оговоренных случаев. Это положение было сохранено в последующей НАФТА, заменившей CUSFTA, и в Соглашении между США, Мексикой и Канадой (USMCA), которое теперь заменяет НАФТА. Такое культурное исключение демонстрирует, что экономическая либерализация может достигаться при сохранении культурной идентичности и суверенитета.
Тем не менее, большинство существующих соглашений не содержат положений о защите культурного наследия. Более того, МИС, как правило, включают положения о сохранении его положений в силе в течение значительного периода времени после истечения срока действия соглашения или выхода государства из него. В то время, как государства постепенно пересматривают свои инвестиционные и торговые соглашения, представляется крайне важным изучить возможность применения различных механизмов охраны культурного наследия в контексте международного экономического права.
Таким образом, поиск баланса между частными экономическими и всеобщими культурными интересами является одной из ключевых задач, с которой сталкивается современное международное экономическое право. Однако отсутствие активного реформирования инвестиционных и торговых соглашений не должно подрывать полномочия государств по принятию и осуществлению культурной политики, направленной на содействие экономическому развитию и обеспечению больших возможностей для социально незащищенных групп.
В качестве общего вывода можно отметить международно-правовые механизмы защиты культурных ценностей в современном мире приобретают междисциплинарный (взаимодействие различных отраслей наук) и внутридисциплинарный (взаимодействие различных отраслей международного права) характер. Такой взгляд на защиту культурных ценностей позволит преодолеть фрагментарность международного права в области культуры и обеспечить культурной наследие и культурные ценности надежными юридическими и международно-правовыми гарантиями.
Шулятьев Игорь Александрович, доцент кафедры международного права, ведущий научный сотрудник Центра международного права и сравнительно-правовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидат юридических наук
Берг Лана Александровна, научный сотрудник Центра международного права и сравнительно-правовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации
Shulyatyev Igor A., the associate professor of the chair of international law, the leading researcher of the Center of international law and comparative legal studies in the Institute of legislation and comparative law under the Government of the Russian Federation, the candidate of legal science
Berg Lana A., the researcher of the Center of international law and comparative legal studies in the Institute of legislation and comparative law under the Government of the Russian Federation
Постатейный библиографический список:
- Jorge E. Viñuales. Seven Ways of Escaping a Rule: Of Exceptions and their Avatars in International Law // Exceptions in International Law / L.Bartels, F.Paddeu (eds). Oxford: OUP 2020, Chapter 5.
- M. Sornarajah, The International Law on Foreign Investment. Cambridge: CUP 2010, pp. 120-121.
- Schill S. W., Djanic V. International Investment Law and Community Interests // Society of International Economic Law, Fifth Biennial Global Conference, Online Proceedings, Working Paper № 2016/01, p. 15. http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.2799500
- Vadi V. Cultural heritage in international investment law and arbitration, Cambridge: Cambridge University Press, 2014, pp. 277–286.
- Аванесова Г. А., Астафьева О.Н., Егоров В. К. Культура: сущность и понятие // Право и культура: монография; под. общ. ред. В. К.Егорова, Ю. А. Тихомирова, О. Н. Астафьевой. – М.: Изд-во РАГС, 2009. С. 23.
- Астафьева О. Н., Годованец Ю. А. Сохранение культурных ценностей как предмет правового регулирования // Право и культура: монография; под. общ. ред. В. К.Егорова, Ю. А. Тихомирова, О. Н. Астафьевой. – М.: Изд-во РАГС, 2009. С. 312.
- Вольфанг Граф Витцтум и др. «Международное право = Volkerrecht» (книга 2, перевод с немецкого, 2-е издание). Инфотропик Медиа, 2015. Режим доступа: СПС Консультант Плюс.
- Мальцев Г. В. Культурные традиции права: монография / Г. В. Мальцев. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 6.
- Мельник, Т. Е. Право на доступ к материальным культурным ценностям / Т. Е. Мельник // Журнал российского права. – 2006. – № 4(112). – С. 34.
- Пакт Рериха как основа новой Конвенции ООН о защите культурных ценностей / А. Капустин, П. Баренбойм, А. Захаров, Д. Кравченко – М.: ЛУМ,2014. С. 12-13.
- Савченко, Е. А. Общее культурное пространство стран СНГ: перспектива гармонизации законодательства / Е. А. Савченко // Правовая информатика. – 2024. – № 1. – С. 40. – DOI 10.21681/1994-1404-2024-1-40-49.
- Тихомиров Ю. А. Введение // Право и культура: монография; под. общ. ред. В. К.Егорова, Ю. А. Тихомирова, О. Н. Астафьевой. – М.: Изд-во РАГС, 2009. С. 10.
- Ястребова, А. Ю. Международно-правовые основы защиты объектов культуры / А. Ю. Ястребова, И. О. Анисимов // Право и управление. XXI век. – 2023. – Т. 19, № 4(69). – С. 60. – DOI 10.24833/2073-8420-2023-4-69-54-62.
[1] Мальцев Г. В. Культурные традиции права: монография / Г. В. Мальцев. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 6.
[2] Аванесова Г. А., Астафьева О.Н., Егоров В. К. Культура: сущность и понятие // Право и культура: монография; под. общ. ред. В. К.Егорова, Ю. А. Тихомирова, О. Н. Астафьевой. – М.: Изд-во РАГС, 2009. С. 23.
[3] Тихомиров Ю. А. Введение // Право и культура: монография; под. общ. ред. В. К.Егорова, Ю. А. Тихомирова, О. Н. Астафьевой. – М.: Изд-во РАГС, 2009. С. 10.
[4] Декларация прав культуры // Режим доступа: URL: https://www.lihachev.ru/lihachev/deklaratsiya/ (Дата обращения: 28.04.2025).
[5] Лихачев Д. С. Декларация прав культуры и ее международное значение // Режим доступа: URL: https://www.lihachev.ru/lihachev/deklaratsiya/znachenie/ (Дата обращения: 28.04.2025).
[6] Декларация прав культуры // Режим доступа: URL: https://www.lihachev.ru/lihachev/deklaratsiya/ (Дата обращения: 28.04.2025).
[7] Вольфанг Граф Витцтум и др. «Международное право = Volkerrecht» (книга 2, перевод с немецкого, 2-е издание). Инфотропик Медиа, 2015. Режим доступа: СПС Консультант Плюс.
[8] Пакт Рериха как основа новой Конвенции ООН о защите культурных ценностей / А. Капустин, П. Баренбойм, А. Захаров, Д. Кравченко – М.: ЛУМ,2014. С. 12-13.
[9] Астафьева О. Н., Годованец Ю. А. Сохранение культурных ценностей как предмет правового регулирования // Право и культура: монография; под. общ. ред. В. К.Егорова, Ю. А. Тихомирова, О. Н. Астафьевой. – М.: Изд-во РАГС, 2009. С. 312.
[10] Астафьева О. Н., Годованец Ю. А. Сохранение культурных ценностей как предмет правового регулирования // Право и культура: монография; под. общ. ред. В. К.Егорова, Ю. А. Тихомирова, О. Н. Астафьевой. – М.: Изд-во РАГС, 2009. С. 328.
[11] Мельник, Т. Е. Право на доступ к материальным культурным ценностям / Т. Е. Мельник // Журнал российского права. – 2006. – № 4(112). – С. 34. См. также: Мельник Т. Е. Глава 16.Законодательство о культуре // Научные концепции развития российского законодательства / Т. Я. Хабриева, Ю. А. Тихомиров, В. Р. Авхадеев [и др.]. – 8-е издание переработанное и дополненное. – Москва : Норма, 2024. – С. 336-351.
[12] Савченко, Е. А. Общее культурное пространство стран СНГ: перспектива гармонизации законодательства / Е. А. Савченко // Правовая информатика. – 2024. – № 1. – С. 40. – DOI 10.21681/1994-1404-2024-1-40-49.
[13] Ястребова, А. Ю. Международно-правовые основы защиты объектов культуры / А. Ю. Ястребова, И. О. Анисимов // Право и управление. XXI век. – 2023. – Т. 19, № 4(69). – С. 60. – DOI 10.24833/2073-8420-2023-4-69-54-62.
[14] Vadi V. Cultural heritage in international investment law and arbitration, Cambridge: Cambridge University Press, 2014, pp. 277–286.
[15] Schill S. W., Djanic V. International Investment Law and Community Interests // Society of International Economic Law, Fifth Biennial Global Conference, Online Proceedings, Working Paper № 2016/01, p. 15. http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.2799500
[16] Jorge E. Viñuales. Seven Ways of Escaping a Rule: Of Exceptions and their Avatars in International Law // Exceptions in International Law / L.Bartels, F.Paddeu (eds). Oxford: OUP 2020, Chapter 5.
[17] The Trans-Pacific Strategic Economic Partnership Agreement. URL: https://www.mfat.govt.nz/en/trade/free-trade-agreements/free-trade-agreements-in-force/trans-pacific-strategic-economic-partnership-p4 (дата обращения 15.04.2025).
[18] New Zealand — China Free Trade Agreement, Article 200. URL: https://www.mfat.govt.nz/en/trade/free-trade-agreements/free-trade-agreements-in-force/nz-china-free-trade-agreement/fta-text/new-zealand-china-fta-resources (дата обращения 15.04.2025).
[19] Treaty between the Government of the United States of America and the Government of the Republic of Lithuania for the Encouragement and Reciprocal Protection of Investment, signed on 14 January 1998, Annex, para. 3. URL: https://www.trade.gov/sites/default/files/2024-08/Lithuania%20BIT.pdf (дата обращения 15.04.2025).
[20] Convention on Conservation of Migratory Species, 23 June 1979, 19 ILM 11, Article 3.5; Interim Convention on Conservation of North Pacific Fur Seals, 9 February 1957, 314 UNTS 105, Article 7; International Convention for the Regulation of Whaling, 2 December 1946, 161 UNTS 72, Article III(13)(b).
[21] The Trans-Pacific Strategic Economic Partnership Agreement, Article 19. URL: https://www.mfat.govt.nz/en/trade/free-trade-agreements/free-trade-agreements-in-force/trans-pacific-strategic-economic-partnership-p4 (дата обращения 15.04.2025).
[22] Ibid.
[23] Статья 24 Договора к Энергетической Хартии 17 декабря 1994 года // Кодекс Консорциум. URL: https://docs.cntd.ru/document/499060547?ysclid=m9ijd9dn9p53229712 (дата обращения 15.04.2025).
[24] M. Sornarajah, The International Law on Foreign Investment. Cambridge: CUP 2010, pp. 120-121.
[25] Report on the Impact of International Investment and Free Trade on the Human Rights of Indigenous Peoples, UN Doc A/70/301, 2015.
[26] Appellate Body Report, United States—Import Prohibition of Certain Shrimp and Shrimp Products, WT/DS58/AB/R, 6 November 1998, para. 130.
[27] Additional Protocol between the United States of America and the Republic of Poland to the Treaty between the United States of America and the Republic of Poland concerning Business and Economic Relations of 21 March 1990, signed in Brussels on 12 January 2004, Article 1(b). URL: http://tcc.export.gov/%5C%5C/static/TGA.Poland_protocol.pdf (дата обращения 15.04.2025).
Информация об авторах:
Шулятьев Игорь Александрович, доцент кафедры международного права, ведущий научный сотрудник Центра международного права и сравнительно-правовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидат юридических наук
Берг Лана Александровна, научный сотрудник Центра международного права и сравнительно-правовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации
Information about the authors:
Shulyatyev Igor A., the associate professor of the chair of international law, the leading researcher of the Center of international law and comparative legal studies in the Institute of legislation and comparative law under the Government of the Russian Federation, the candidate of legal science
Berg Lana A., the researcher of the Center of international law and comparative legal studies in the Institute of legislation and comparative law under the Government of the Russian Federation
Information about the authors:
