В статье рассматриваются отдельные аспекты реализации судами Российской Федерации, за исключением Конституционного Суда Российской Федерации, положений Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года. Анализ практики судов Российской Федерации продемонстрировал, что при рассмотрении дел наряду с законодательством Российской Федерации суды руководствуются положениями Международного пакта о гражданских и политических правах: как правило, положения Пакта учитываются при толковании и применении законодательства Российской Федерации. Можно предположить, что такой подход, в основе которого лежит концепция дружественного отношения к международному праву, направлен на обеспечение исполнения Российской Федерацией ее международно-правовых обязательств, которые вытекают из положений указанного международного договора. Внимание обращено на отдельные судебные акты, которые, по мнению автора, могут представлять интерес для лиц, интересующихся вопросами надлежащей реализации в сфере внутригосударственных отношений международных договоров Российской Федерации.
Ключевые слова: Конституция Российской Федерации, Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, Комитет ООН по правам человека, специальные процедуры (рабочие группы, специальные докладчики, независимые эксперты), действующие в рамках Совета ООН по правам человека.
Review of the practice of implementation by the courts of the Russian Federation of the provisions of the International Covenant on Civil and Political Rights of December 16, 1966
Abstract: The article discusses certain aspects of the implementation by the courts of the Russian Federation, with the exception of the Constitutional Court of the Russian Federation, of the provisions of the International Covenant on Civil and Political Rights of December 16, 1966. An analysis of the practice of the courts of the Russian Federation has shown that when considering cases, along with the legislation of the Russian Federation, the courts are guided by the provisions of the International Covenant on Civil and Political Rights: as a rule, the provisions of the Covenant are taken into account when interpreting and applying the legislation of the Russian Federation. It can be assumed that such an approach, which is based on the concept of a friendly attitude to international law, is aimed at ensuring the fulfillment by the Russian Federation of its international legal obligations that follow from the provisions of this international treaty. Attention is drawn to certain judicial acts, which, in the author’s opinion, may be of interest to persons interested in the proper implementation of international treaties of the Russian Federation in the sphere of domestic relations.
Keywords: The Constitution of the Russian Federation, the International Covenant on Civil and Political Rights of December 16, 1966, the UN Human Rights Committee, special procedures (working groups, special rapporteurs, independent experts) operating within the UN Human Rights Council.
Российская Федерация в качестве государства-продолжателя Союза ССР является участником Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года[1] и Факультативного протокола к Пакту, который предусматривает процедуру рассмотрения индивидуальных сообщений в Комитете ООН по правам человека[2].
По состоянию на 1 апреля 2023 года 173 государства являлись участниками Пакта, 116 — Факультативного протокола к Пакту[3].
Став участником Факультативного протокола к Пакту, Российская Федерация признала компетенцию Комитета на принятие и рассмотрение сообщений от подлежащих ее юрисдикции лиц, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения Российской Федерацией какого-либо из прав, изложенных в Пакте.
Согласно имеющимся данным предметом сообщений, поданных в отношении Российской Федерации, стали вопросы предполагаемого нарушения Российской Федерацией следующих прав и свобод: право на жизнь; право не подвергаться пыткам, иному бесчеловечному обращению, в том числе при разрешении вопроса об административном выдворении лица за пределы Российской Федерации, а также в аспектах непроведения эффективного расследования случаев бесчеловечного обращения, необеспечения надлежащих условий нахождения в местах принудительного содержания; право на свободу и личную неприкосновенность; право на справедливое судебное разбирательство, в том числе в аспектах недопустимости подстрекательства к совершению преступления со стороны сотрудников правоохранительных органов, несоблюдения права на участие защитника по уголовным делам, права на беспристрастное судебное разбирательство, права на судебное разбирательство в разумные сроки, несоблюдения принципа презумпции невиновности; право на уважение семейной жизни; право на уважение личной жизни; право на уважение жилища; право на свободу выражения мнений; право на свободу собраний; право на свободу религии; запрет дискриминации.
По состоянию на 1 апреля 2023 года Комитетом по правам человека рассмотрено 122 сообщения[4], поданные в отношении Российской Федерации.
В 2023 году в Верховном Суде Российской Федерации был подготовлен Обзор практики Комитета ООН по правам человека по рассмотрению индивидуальных сообщений, поданных в отношении Российской Федерации[5].
Как известно, согласно принципу субсидиарности, имманентного деятельности межгосударственных органов по защите прав и свобод человека, по общему правилу именно судам государств — участников Пакта надлежит производить оценку фактов и доказательств или же обеспечивать применение внутреннего законодательства в каком-либо конкретном деле, кроме как если может быть доказано, что такая оценка или применение явным образом носили произвольный характер или составили очевидную ошибку или отказ в правосудии или же если суд каким-либо другим образом нарушил свое обязательство в отношении независимости и беспристрастности (см., например, принятое Комитетом по правам человека Замечание общего порядка № 32 «Статья 14: Равенство перед судами и трибуналами и право каждого на справедливое судебное разбирательство», пункт 26).
Указанный принцип нашел свое имплицитное закрепление в части 3 статьи 46 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. С учетом изложенного основанная обязанность по соблюдению положений Пакта лежит на государственных и муниципальных органах власти Российской Федерации, включая суды Российской Федерации.
Анализ практики судов Российской Федерации (Верховный Суд Российской Федерации, суды общей юрисдикции и арбитражные суды Российской Федерации) продемонстрировал, что при рассмотрении гражданских, административных, уголовных дел, дел по разрешению экономических споров, а равно дел об административных правонарушениях наряду с законодательством Российской Федерации суды руководствуются положениями Международного пакта о гражданских и политических правах.
При толковании положений Пакта во исполнение положений Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года суды учитывали практику Комитета по правам человека, нашедшую свое закрепление в соображениях, принятых Комитетом по результатам рассмотрения индивидуальных сообщений против Российской Федерации и третьих государств, а также в замечаниях общего порядка, принятых Комитетом и касающихся толкования отдельных положений Пакта[6].
Практика судов свидетельствует о том, что нарушение положений Пакта и корреспондирующего с ним материального и процессуального законодательства Российской Федерации являлось основанием для отмены или изменения судебного акта.
Общие положения
а) Как следует из части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы могут быть ограничены, если такое ограничение происходит в соответствии с законом и необходимо для достижения законных (социально-значимых) целей. Указанное положение полностью корреспондируется с требованиями Международного пакта о гражданских и политических правах.
Комитет по правам человека неоднократно подчеркивал, что государства-участники обязаны воздерживаться от нарушения прав, признаваемых в Пакте, и любое ограничение любого из этих прав должно быть допустимым соответствующими положениями Пакта. Когда такие ограничения имеют место, государства обязаны доказывать их необходимость и принимать только такие меры, которые требуются для достижения законных целей с точки зрения обеспечения непрерывной и эффективной защиты прав по Пакту. Ни при каких обстоятельствах ограничения не могут применяться или осуществляться таким образом, чтобы это нарушало существо признанного в Пакте права (см., например, пункт 6 Замечания общего порядка № 31 (80) « Характер общего юридического обязательства, налагаемого на государства-участника Пакта». Принято Комитетом по правам человека. CCPR/C/21/Rev.1/Add.13).
Специальные докладчики, действующие в рамках Совета ООН по правам человека, также обращают внимание на то, что согласно доктрине международного права в области прав человека и в соответствии с положениями международных договоров по правам человека государства могут налагать ограничения на осуществление некоторых прав человека, таких как право на собственность, свобода религии и свобода выражения мнений. Однако, чтобы быть обоснованными, эти ограничения должны соответствовать определенным критериям необходимости и соразмерности с точки зрения обоснованной общественной цели, определенной с учетом общих рамок уважения прав человека (см., например, пункт 32 Доклада Специального докладчика по вопросу о правах коренных народов. Размещен 1 июля 2013 года. A/HRC/24/41).
С. направил в местные органы власти уведомление о проведении публичного мероприятия в форме митинга[7] с предполагаемым участием 150 человек с целью защиты прав жителей на благоприятную среду обитания, запрета застройки озелененной территории. Местные органы власти отказали в согласовании проведения упомянутого публичного мероприятия.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по административным суда одного из субъектов Российской Федерации, в удовлетворении административного иска отказано. Кассационным определением судебной коллегии по административным делам кассационного суда общей юрисдикции указанные судебные акты оставлены без изменения.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации (далее – Судебная коллегия по административным делам) отменила судебные акты нижестоящих судов и передала дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. При этом, Судебная коллегия по административным делам обратила внимание на следующее.
Предусмотренное статьёй 31 Конституции Российской Федерации право граждан Российской Федерации собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование является одним из основополагающих и неотъемлемых элементов правового статуса личности в России как демократическом правовом государстве, в числе основ конституционного строя которого признаются идеологическое и политическое многообразие и многопартийность и на котором лежит обязанность обеспечивать защиту, включая судебную, прав и свобод человека и гражданина (часть 1 статьи 1, статьи 2, части 1 и 3 статьи 13, часть 1 статьи 45, части 1 и 2 статьи 46, статья 64 Конституции Российской Федерации). Данное право обеспечивает гражданам реальную возможность через проведение публичных мероприятий оказывать влияние на деятельность органов публичной власти посредством поддержания цивилизованного мирного диалога между гражданским обществом и государством. Принимая во внимание провозглашенную в преамбуле Конституции Российской Федерации цель утверждения гражданского мира и согласия и учитывая, что исходя из самой своей сути публичные мероприятия могут затрагивать права и законные интересы широкого круга лиц — как участников таких мероприятий, так и лиц, в них непосредственно не участвующих, — государственная защита гарантируется лишь праву на проведение мирных публичных мероприятий. Это право может быть ограничено федеральным законом, при этом вводимые ограничения свободы мирных собраний не должны посягать на само существо данного конституционного права и препятствовать открытому и свободному выражению гражданами своих взглядов, мнений и требований посредством организации и проведения мирных публичных акций.
Такой подход согласуется, в том числе, со статьей 21 Международного пакта о гражданских и политических правах, иными нормами международного права, согласно которым право на свободу мирных собраний как не подлежащее никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц.
Судебная коллегия по административным делам отметила, что нижестоящими судами не исследовались доказательства, подтверждающие наличие конкретных обстоятельств, препятствующих проведению публичного мероприятия в заявленных местах, не выяснялось, принимались ли уполномоченным органом дополнительные меры, направленные на обеспечение соблюдения требований, предусмотренных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами.
С точки зрения Судебной коллегии по административным делам, суд в случае принятия указанных мер должен был проверить, имелась ли у административного ответчика возможность обеспечить общественный порядок, безопасность граждан, а также нормальное и бесперебойное функционирование жизненно важных объектов коммунальной, транспортной или социальной инфраструктуры.
Признавая действия органов власти законными, по мнению Судебной коллегии по административным делам, суд оставил без внимания, что материалы административного дела не содержали сведений о том, что проведение митинга, организатором которого является административный истец, сопряжено с угрозой обрушения зданий и сооружений, угрозой безопасности участников данного публичного мероприятия либо повлечёт нарушение нормального и бесперебойного функционирования жизненно важных объектов коммунальной или транспортной инфраструктуры, что в силу прямого указания на то в законе влечёт необходимость изменения места его проведения.
Кроме того, подчеркнула Судебная коллегия по административным делам, судебными инстанциями не устанавливалось, соответствует ли предложенное специально отведённое место для проведения публичного мероприятия достижению заявленной цели публичного мероприятия.
По мнению Судебной коллегии по административным делам допущенные при разрешении административного дела нарушения норм материального и процессуального права являлись существенными, повлияли на исход дела, и без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов административного истца, в связи с чем Судебная коллегия сочла необходимым обжалуемые судебные акты отменить и передать административное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (кассационное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 26авугста 2020 года по делу № 5-КАД20-5-К2).
б) При реализации положений Международного пакта о гражданских и политических правах суды учитывают практику Комитета по правам человека по интерпретации этих положений.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 10 постановления от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» обратил внимание на то, что толкование международного договора должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 года (раздел 3; статьи 31 — 33). Согласно пункту «b» части 3 статьи 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования.
Нельзя не отметить, что Верховный Суд Российской Федерации до сведения нижестоящих судов постоянно доводит информацию о текущей международной практике, связанной с толкованием положений международных договоров Российской Федерации. Так, например, в первом квартале 2023 года были подготовлены и направлены в нижестоящие суды: Обзор практики Комитета ООН по правам человека по рассмотрению индивидуальных сообщений, поданных в отношении Российской Федерации; Обзор практики Комитета ООН против пыток по рассмотрению индивидуальных сообщений, поданных в отношении Российской Федерации; Обзор практики Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин по рассмотрению индивидуальных сообщений, в том числе поданных в отношении Российской Федерации; Обзор практики Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации, связанной с рассмотрением индивидуальных сообщений; Обзор практики Комитета ООН по правам инвалидов, связанной с рассмотрением индивидуальных сообщений; Обзор практики Комитета ООН по экономическим, социальным и культурным правам, связанной с рассмотрением индивидуальных сообщений, а также Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека № 1 (2023) и Обзор практики межгосударственных органов по защите прав и основных свобод человека № 2 (2023). Тексты этих обзоров размещены на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в подразделе «Международная практика» за 2023 год раздела «Документы».
М. обратился в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда в размере 500 000 руб., ссылаясь на то, что при наличии противопоказаний для одиночного содержания под стражей он незаконно содержался в одиночных камерах[8].
Решением районного суда исковые требования удовлетворены частично. С Российской Федерации в лице главного распорядителя бюджетных средств – ФСИН России — в пользу М. за счёт средств казны Российской Федерации взыскана компенсация морального вреда в размере 300 руб. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда одного из субъектов Российской Федерации и определением судебной коллегии по гражданским делам кассационного суда общей юрисдикции указанное решение оставлено без изменения.
В кассационной жалобе, адресованной в Верховный Суд Российской Федерации, заявитель просил отменить названные судебные постановления, как принятые с нарушением закона. Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, и возражения на неё, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации (далее также – Судебная коллегия по гражданским делам) нашла жалобу подлежащей удовлетворению.
Судебной коллегией по гражданским делам было установлено, что М. содержался в общих камерах на одиночном содержании в связи с отсутствием возможности обеспечить соблюдение требований статьи 33 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» о раздельном содержании отдельных категорий лиц.
Суд первой инстанции, установив факт незаконного содержания М. в одиночной камере, пришёл к выводу о нарушении его прав и о наличии правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда, определив её размер в 300 руб.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривая вопрос о сумме компенсации морального вреда, причиненного М. вследствие помещения его в одиночную камеру, обратила внимание на практику Комитета по правам человека, который отмечал, что продолжительное одиночное заключение содержащегося под стражей или лишённого свободы лица может приравниваться к актам, запрещённым статьей 7 Международного пакта о гражданских и политических правах (пункт 6 Замечания общего порядка № 20 — запрещение пыток, жестокого или бесчеловечного, или унижающего достоинство обращения и наказания, принято Комитетом по правам человека на его 44-й сессии, 1992 год).
По мнению Судебной коллегии по гражданским делам, если суд пришёл к выводу о необходимости присуждения денежной компенсации, то её сумма должна быть адекватной и реальной. В противном случае, по мнению Судебной коллегии по гражданским делам, присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.
По настоящему делу суды признали установленным факт нарушения прав заявителя со стороны администрации следственного изолятора, которое выразилось в длительном, более 114 дней, содержании истца в одиночной камере в отсутствие какого-либо обоснования.
Определяя размер компенсации в 300 руб., суд первой инстанции указал на недопустимость неосновательного обогащения, что, с точки зрения Судебной коллегии по гражданским делам, противоречило смыслу соответствующих правовых норм и актов их толкования, согласно которым денежная компенсация морального вреда не является возмещением материальных потерь, а следовательно, не может рассматриваться как обогащение. Таким образом, суд не обосновал определённый им размер компенсации морального вреда, что в контексте настоящего дела являлось существенным нарушением норм права.
Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам и определение судебной коллегии по гражданским делам кассационного суда общей юрисдикции были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (кассационное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20 октября 2020 года по делу № 9-КГ20-15-К1).
Отдельные вопросы
а) Мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении в виде помещения привлеченного к административной ответственности лица в центр временного содержания иностранных граждан была отменена, поскольку продолжительное нахождение лица в этом центре нарушало в том числе положения статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, предусматривающие право лица на свободу и личную неприкосновенность[9].
Комитет по правам человека подчеркивает, что статья 13 Международного пакта о гражданских и политических правах[10] применима ко всем процедурам, имеющим своей целью обязательный выезд иностранца, независимо от того, называется ли в национальном законодательстве это действие высылкой или используются другие термины. Если подобные процедуры влекут за собой арест, то могут также применяться гарантии, предусмотренные Пактом в отношении лишения свободы (статьи 9 и 10) (пункт 9 Замечания общего порядка № 15 «Положение иностранцев в соответствии с Пактом». Принято Комитетом по правам человека на его 27-й сессии (1986 года).
Постановлением судьи городского суда, оставленным без изменения решением судьи областного суда, гражданка Республики Нигерия М. признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 3.1 статьи 18.8 КоАП РФ, и подвергнута административному наказанию в виде административного штрафа в размере 5 000 рублей с административным выдворением за пределы Российской Федерации в форме принудительного выдворения с помещением в центр временного содержания иностранных граждан.
В том числе отменяя меру обеспечения производства по делу об административном правонарушении в виде помещения М. в центр временного содержания иностранных граждан, судья кассационного суда общей юрисдикции обратил внимание на следующее.
Международный пакт о гражданских и политических правах устанавливает, что каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность и никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей (часть первая статьи 9); при этом каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно (часть четвертая статьи 9); каждое государство, участвующее в данном Пакте, обязуется развивать возможности судебной защиты (пункт «b» части третьей статьи 2).
Поскольку неприкосновенность личности нарушают не только реальные ограничения, но и даже угроза потерять свободу, избыточное или неограниченное по продолжительности применение мер, связанных с ограничением прав, гарантированных статьей 22 Конституции Российской Федерации и статьей 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, является недопустимым и отрицательно влияет на возможность осуществления права на свободу и личную неприкосновенность иностранными гражданами и лицами без гражданства, которые на основании положений Конституции Российской Федерации, пользуются всеми правами наравне с российскими гражданами.
Судья кассационного суда общей юрисдикции установил, что М. находилась в Центре временного содержания иностранных граждан более 9 месяцев. Поэтому, в целях соблюдения баланса частных интересов, то есть прав лица, привлекаемого к административной ответственности, и публичных интересов государства, мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении в виде помещения М. в центр временного содержания иностранных граждан подлежала отмене (постановление судьи Первого кассационного суда общей юрисдикции от 14 марта 2022 года по делу № 16-1036/2022).
б) Судебные акты судов нижестоящих инстанции, принятые в пользу заявителя, были отменены, поскольку вмешательство в право лица на свободное передвижение в пределах территории Российской Федерации, будучи ограниченным принятием Министерством юстиции Российской Федерации решения о нежелательности пребывания лица в Российской Федерации, было осуществлено на основании закона и являлось необходимым для достижения законных целей, предусмотренных пунктом 3 статьи 12 Международного пакта о гражданских и политических правах.
Комитет по правам человека неоднократно подчеркивал, что в Пакте «….не признается право иностранцев въезжать на территорию государства ‑ участника или проживать на ней. В принципе, решение вопроса о том, кого оно желает допускать на свою территорию, является прерогативой государства. Однако в определенных случаях иностранец может пользоваться защитой Пакта даже в отношении въезда и проживания, например, в случае возникновения соображений недопущения дискриминации, запрещения негуманного обращения и недопущения вмешательства в семейную жизнь…» (см., например, пункт 5 Замечания общего порядка № 15 «Положение иностранцев в соответствии с Пактом». Принято Комитетом по правам человека).
Если иностранец, продолжает Комитет по правам человека, законно находится в пределах территории, свобода его передвижения по этой территории и его право покидать эту территорию могут быть ограничены лишь в соответствии со статьей 12 (3) Международного пакта о гражданских и политических правах] (статья 12 (4)) (пункт 8 Замечания общего порядка № 15 «Положение иностранцев в соответствии с Пактом». Принято Комитетом по правам человека).
Каждый человек, законно проживающий на территории государства, имеет право свободно передвигаться в пределах этой территории и выбирать свое местожительство, обращает внимание Комитет по правам человека. В принципе, граждане государства всегда находятся на законном основании на территории этого государства. Вопрос о том, является ли пребывание того или иного иностранца на территории государства «законным», регулируется национальным законодательством, в соответствии с которы