В статье рассматриваются ключевые аспекты международно-правовой практики Межамериканского суда по правам человека в сфере защиты прав коренных народов на традиционные земли и природные ресурсы. Анализ судебных решений демонстрирует, что право на собственность, закреплённое в статье 21 Американской конвенции о правах человека 1992 г., служит основой для обеспечения коллективных прав коренных народов на владение и использование своих территорий. Особое внимание уделено развитию правоприменительной практики в делах Mayagna Awas Tingni Community v. Nicaragua 2001 г., Saramaka People v. Suriname 2007 г. и Yakye Axa Indigenous Community v. Paraguay 2005 г., где Суд подчеркнул необходимость получения свободного, предварительного и информированного согласия перед началом любого проекта на землях коренных народов. Отмечается, что через свою судебную практику Межамериканский суд по правам человека способствовал формированию подходов, согласно которым хозяйственная деятельность на традиционных территориях коренных народов должна осуществляться с учётом их культурной специфики, образа жизни и экологических особенностей. Это позволило заложить основы международной защиты прав коренных народов на традиционные земли и природные ресурсы.
Ключевые слова: коренные народы; Межамериканский суд по правам человека; право на землю; право на ресурсы; свободное, предварительное и информированное согласие; международная защита прав человека; транснациональные корпорации; культурная идентичность.
Abstract. The article examines key aspects of the international legal practice of the Inter-American Court of Human Rights in the field of protecting the rights of indigenous peoples to traditional lands and natural resources. An analysis of judicial decisions demonstrates that the right to property, enshrined in Article 21 of the American Convention on Human Rights of 1992, serves as the basis for ensuring the collective rights of indigenous peoples to own and use their territories. Particular attention is paid to the development of law enforcement practice in the cases of Mayagna Awas Tingni Community v. Nicaragua (2001), Saramaka People v. Suriname (2007), and Yakye Axa Indigenous Community v. Paraguay (2005), where the Court emphasized the need to obtain free, prior and informed consent before starting any project on the lands of indigenous peoples. It is noted that through its judicial practice, the Inter-American Court of Human Rights has contributed to the formation of approaches according to which economic activity in the traditional territories of indigenous peoples should be carried out taking into account their cultural specificity, way of life and environmental characteristics. This has helped to lay the foundations for the international protection of the rights of indigenous peoples to traditional lands and natural resources.
Keywords: indigenous peoples; Inter-American Court of Human Rights; right to land; right to resources; free, prior and informed consent; international protection of human rights; transnational corporations; cultural identity.
Традиционные земли, на которых проживают и которые используются коренными народами, представляют собой фундамент их физического существования, культурной самобытности идуховнойидентичности. Для коренных народов связь с землёй выходит за рамки экономических или юридических аспектов собственности и выражает глубокую социальную, историческуюи экологическуюзначимость этих территорий как основы для жизни и развития данных народов в качестве самостоятельных этнокультурных групп[1]. По мнению О.И. Пименовой, наличие исконных земель, связанных с традиционным образом жизни и культурой, является одним из определяющих признаков, выделяющих коренные народы в особую категорию населения[2]. Эта характеристика не только подчеркивает их историческую преемственность и территориальную привязанность, но и служит основой для реализации ряда коллективных прав, включая право на самоопределение, сохранение культурной идентичности и участие в управлении традиционными землями и природными ресурсами. Вопросы защиты прав коренных народов по-прежнему остаются в фокусе международного внимания[3], поскольку права на исконные земли и природные ресурсы выступают одним из ключевых требований, связанных с обеспечением их культурной целостности, социально-экономического устойчивого развития и сохранения традиционного образа жизни.
Как показывает международная практика, в странах Латинской Америки неоднократно имели место случаи нарушения права коренных народов на традиционные земли и природные ресурсы, причём такие нарушения продолжают происходить и в настоящее время. Это связано с увеличением интереса со стороны государств и транснациональных корпораций (ТНК) к разведке и добыче природных ресурсов на территориях, традиционно занимаемых коренными народами.
В рамках Межамериканской системы защиты прав человекаправо коренных народов на собственность закрепляется, прежде всего, встатье 21 Американскойконвенции по правам человека 1969 года(далее – Конвенция 1969 г.), которая провозглашает право каждого на пользование имуществом. В контексте международной практики эта норма интерпретируется как основа для обеспечения коллективных прав коренных народов на владение и использование традиционных земель и ресурсов, даже если такие права не всегда формально зарегистрированы в национальном законодательстве. Это позволяет сделать вывод о том, что статья 21 Конвенциислужит важным инструментом в защите интересов коренных народов, особенно в делах, связанных с хозяйственной деятельностью ТНК и насильственным изъятием земель. Право на собственность, закреплённое в указанной статье, дополняется и развивается положениями других международно-правовых актов[4], включая Декларацию ООН о правах коренных народов 2007 г. иКонвенцию МОТ № 169 1989 г.
В этом контексте практика, сформировавшаяся в рамках Межамериканской системы защиты прав человека, сыграла ключевую роль в определении минимального содержания права на собственность, которым обладают коренныенароды в отношении своих традиционных земель. Региональные механизмы контроля за соблюдением прав человека, такие как Межамериканская комиссия по правам человека (далее — Межамериканская комиссия, Комиссия) и Межамериканский суд по правам человека(далее — Межамериканский суд,Суд)[5], проделали значительную работу по расширению интерпретации права на собственность применительно к коллективным правам коренных народов, обеспечивая защиту их связей с землей, культурными объектами и экосистемами[6].
Это позволяет говорить о том, что Межамериканский суд стал одним из первых региональных международных судов, который начал систематически развивать понимание коллективного характера прав коренных народов, особенно в аспекте владения, пользования и управления землями и природными ресурсами. Анализ судебной практики показывает, что подходы, разработанные в делах:Mayagna (Sumo) Awas Tingni Community v. Nicaragua (2001 г.),Yakye Axa Indigenous Community v. Paraguay (2005 г.),Saramaka People v. Suriname (2007 г.), способствовали утверждению положений, согласно которым право на землю у коренных народов не ограничивается индивидуальным или формальным владением, но включает культурную,духовную,историческую иэкологическую ценностьэтих территорий.
Межамериканский суд по правам человека впервые рассмотрел вопрос о правах коренных народов на традиционные земли в 2001[7] году в деле Маягна (Сумо) АвасТингни против Никарагуа(англ. Mayagna (Sumo) Awas Tingni. Community v. Nicaragua). Это дело стало важным юридическим прецедентом, поскольку ранее коренные народы не обращались в механизмы международной защиты прав человека с такими требованиями.
В своём решении по делу Маягна (Сумо) АвасТингни против Никарагуа вынесенном 31 августа 2001 года, Межамериканский суд по правам человекаустановил, что право на собственность, закреплённое в статье 21 Американской конвенции оправах человека 1969 года, включает в себя право коренных народов на защиту их владения традиционными землями и природными ресурсами[8]. Как следует из анализа дела, право на землю у коренных народов возникает не только на основании формальной государственной регистрации, но и в силу фактического традиционного занятия и использования территорий, а также форм собственности иуправления. Это позволило Суду расширить понимание содержания статьи 21 Конвенции и применить её к случаям коллективного характера. Суд также пришёл к выводу, что государство Никарагуа нарушило права общины, предоставив иностранной компании концессию на лесозаготовительную деятельностьна территории, которая находилась под традиционным контролем народа Абас Тингни. При этом власти не обеспечили должного признания и защиты обычных форм владения, что является обязательным требованием как международной практики, так и положений Конвенции МОТ № 169.
Опыт латиноамериканских государств в проведении эффективных консультаций с коренными народами в контексте добычи природных ресурсов на их традиционных территориях остаётся относительно ограниченным[9]. Это связано с тем, что добывающие отрасли зачастую играют ключевую роль в обеспечении национального экономического развития, а привлечение иностранных инвестиций в горнодобывающий сектор рассматривается как приоритетная задача государственной политики. В результате правительства ряда стран региона нередко игнорируют экологические,социальные и культурные последствияреализации проектов по разработке полезных ископаемых для образа жизни коренных общин. Между тем, важное значение имеет соблюдение принципа свободного, предварительного и информированногосогласия[10], которое должно быть получено до начала любого проекта, затрагивающего интересы коренного населения. Государства обязаны проводить консультации с коренными народами: перед осуществлением хозяйственной деятельности на их землях, перед принятием административных и законодательных мер, которые могут повлиять на свободное осуществление их основных прав[11].
Этот подход выходит за рамки формального исполнения международных обязательств и подразумевает широкое участие коренных народов в процессах принятия решений, особенно в тех случаях, когда такие решения оказывают существенное влияние на права собственности, использование земель и культурную целостность.
Впервые вопрос о необходимости получения согласия коренных народов был рассмотрен в судебной практике Межамериканского суда по правам человека в деле «НародСарамака против Суринама» 2007 г., где было установлено, что государства не только обязаны проводить консультации, но и должны стремиться получить согласиекоренных народов в случае реализации крупных инфраструктурных или инвестиционных проектов, способных оказать значительное воздействие на их жизнь[12].
Суд отметил, что право на консультацию, предусмотренное статьей 6 Конвенции МОТ № 169[13], должно дополняться принципомсвободного, предварительного и информированногосогласия, который предполагает не просто обсуждение, но и возможность коренных народов самостоятельно принимать решенияотносительно использования своих территорий. Примером дальнейшего развития этой правовой доктрины стало дело «НародСараяки против Эквадора), рассмотренное Судом в 2012 году. В данном решении Суд подчеркнул, что обязанность проводить консультации с коренными народами является не только стандартом международного права, но и общим принципом права, применимым независимо от наличия соответствующих норм в национальном законодательстве или международном праве.
Важное значение имеет то, что Суд четко провел различие между понятиями: консультация, которая предполагает информирование и обсуждение, и согласие, которое может быть выражено только после полного раскрытия информации и участия в процессе легитимных представителей общины. В более поздней практике, включая решение по делу Asociación Lhaka Honhat v. Argentina 2020 г., Суд подтвердил, что государства обязаны учитывать традиционные формы управления и системы землепользования коренных народов, даже если они не формально закреплены в национальном законодательстве. Таким образом, обязанность получениясвободного, предварительного и информированногосогласия была признана универсальным стандартом, применимым ко всем случаям, связанным с хозяйственной деятельностью на традиционных землях коренных народов.
Дело «Народ Сарамака против Суринама», рассмотренное Межамериканским судом по правам человека, также стало важным этапом в международной практике защиты прав коренных народов и других традиционных общин, чьи права на землю и ресурсы сталкиваются с угрозой со стороны государственной политики и деятельности транснациональных корпораций. Народ Сарамака проживает на территории Суринама с начала XVIII века. Его представители являются потомками бывших африканских рабов, которые в ходе исторического развития сформировали традиционный образ жизни, основанный на рыболовстве, охоте, собирательствеи деревообработке. Как указано в решении Суда, связь народа Сарамака с землёй имеет не только экономическую, но идуховную,культурную и историческую ценность. Таким образом, она выходит за рамки формального владения и рассматривается как основа их культурной идентичности и образа жизни.
В 1986 году Суринам принял новую Конституцию, согласно которой все земли и природные ресурсы, не имеющие официального титула собственности, автоматически переходят в государственную собственность[14]. В 1990-е годы государство предоставило частным компаниям концессиина лесозаготовительную и горнодобывающую деятельность на территориях, где традиционно проживает и использует ресурсы народ Сарамака. При этом: общины не были проинформированы о выдаче лицензий, не проводились добросовестные консультации, не было получено свободное, предварительное и информированное согласие. В 2000 году заявители обратились в Межамериканскую комиссию по правам человекас жалобами на нарушение их прав, указав, что, несмотря на отсутствие формального правового титула на землю, они имеют право использовать и контролировать свои традиционные территории в целях культурной, религиозной иэкономической деятельности. Дело было передано в Межамериканский суд по правам человекав 2006 году, а окончательное решение было вынесено в 2007 году (IACHR Series C № 172)[15]. Суд установил, что несмотря на то, что народ Сарамака не является коренным народом в строгом юридическом смысле, он имеет определённое сходство с общинами, ведущими племенной образ жизни, и, следовательно, должен быть обеспечен аналогичными правами[16]. Это позволило применить к ситуации нормы Американской конвенции о правах человека, в частности статью 21, которая закрепляет право на собственность. Таким образом, Суд сделал вывод, что народ Сарамака не нуждался в формальном титуле собственности[17], чтобы иметь право владеть и использовать свою традиционную территорию.
В решении Суда отмечается необходимость Суринама «провести делимитацию, демаркацию границы и предоставить коллективный правовой титул на территорию народа сарамака в соответствии с его обычными законами и на основе предварительных, эффективных и полностью информированных консультаций», а также воздерживаться от действий, которые могут повлиять на территорию, до завершения такой делимитации, демаркации границы и предоставления правового титула. Как справедливо отмечает исследователь В.В. Руденко, именно в рамках этого дела Суд отметил, что консультации с коренными народами необходимо проводить на протяжении всей реализации проекта[18].
Суд также обратился к государству с просьбой пересмотреть все уже предоставленные концессии на добычу природных ресурсов. Кроме того, государство было обязано предоставить народу сарамака юридическое признание их коллективной судебной дееспособности и принять законодательные и другие меры для признания и обеспечения имущественных прав общины, права на проведение эффективных консультаций и предоставления эффективных средств правовой защиты от нарушений их прав.
Дело «Народ Сараяку против Республики Эквадор». Фабула дела также затрагивает вопрос использования традиционных земель коренных народов. Отметим, что активизация нефтеразведочных работ в Эквадоре началась в 1960-х гг. после обнаружения больших запасов сырой нефти. Несмотря на то, что государство при определенных условиях выделило участок земли в пользу общин на реке Бобоназа, через четыре года после вынесения судебного решения Государственная нефтяная компания Эквадора и консорциум, состоящий из Compañía General de Combustibles, S.A. (далее – нефтяная компания) и Petrolera Argentina San Jorge, S.A. подписали договор на разведку углеводородов и добычу сырой нефти на блоке № 23 площадью 200 тыс. га. в регионе Амазонки, в котором проживали разные коренные народы[19]. До проведения сейсморазведочных работ и вторжения на земли, где проживали коренные народы, нефтяная компания неоднократно пыталась договориться с общинами о доступе к указанным землям[20]. Практически все народы, населявшие эти земли, в конечном итоге подписали соответствующие соглашения, в то время как представители сараяку отклонили это предложение, ссылаясь на свои давние, глубоко духовные связи со своими традиционными землями[21]. Не добившись желаемого, нефтяная компания в период с октября 2002 г. по февраль 2003 г. закопала в общей сложности 1433 кг. взрывчатого вещества «пентолит» на территориях, прилегающих к блоку № 23[22]. Деятельность нефтяной компании привела к периодической приостановке культурных обрядов и церемоний предков сараяку, помешала им найти средства к существованию и ограничила их права на свободу передвижения и культурного самовыражения. Кроме того, ряд сообщений об угрозах со стороны местных властей были подтверждены, что в итоге послужило поводом для обращения народа сараяку за защитой своих прав человека.
В решении по делу Суд рассмотрел вопрос о том, ставило ли поведение государства под угрозу не только жизнь общины, что обычно рассматривается как нарушение права на культурную самобытность, но и право на жизнь и личную неприкосновенность ее членов. Что касается права на жизнь, то Комиссия утверждала, что Эквадор не выполнил свое обязательство гарантировать право на собственность, согласившись на захоронение взрывчатых веществ на территории, где проживал народ Сараяку, что, в свою очередь, создало ситуацию постоянной опасности, угрожающую жизни и выживанию членов общины[23]. представители добавили, что государство должно нести ответственность за то, что подвергло народ Сараяку серьезному риску из-за несанкционированного вторжения нефтяной компании на их территорию и за то, что они позволили третьим сторонам систематически нарушать их права человека[24]. Аналогичным образом, напряженные отношения представителей сараяку с соседними общинами, а также внутри самой общины привели к нарушению безопасности, спокойствия и образа жизни общины.
Следует отметить, что Суд неоднократно подчеркивал, что право на жизнь является основополагающим, поскольку реализация других прав зависит от его гарантий – п. 1 ст. 1 Конвенции 1969 г. предусматривает обязательство правительств уважать и гарантировать права человека, признанные в ней[25]. Принимая во внимание, что государство не может нести ответственность за каждую ситуацию, в которой право на жизнь находится под угрозой, и принимая во внимание трудности в планировании и осуществлении государственной политики, эти позитивные обязательства не могут заключаться в возложении невозможного или непропорционального бремени на органы власти. Скорее, для возникновения этого позитивного обязательства должны быть доказательства того, что в момент совершения событий государственные органы знали или должны были знать о существовании ситуации, которая представляла «непосредственную и определенную угрозу для жизни отдельного лица или группы лиц, и что были приняты необходимые меры»[26].
Более того, суд пришел к выводу, что в определенных случаях и при исключительных обстоятельствах было разрешено рассматривать нарушение статьи 4 Конвенции 1969 г. в отношении лиц, которые не погибли, а вместо этого подверглись большой опасности. В данном конкретном случае наличие взрывчатых веществ вызвало серьезную обеспокоенность у народа сараяку. По мнению свидетелей-экспертов, взрыв этих материалов представляли «реальную и потенциальную опасность»[27].
Это судебное решение заслуживает частично положительной оценки в отношении защиты природоресурсных прав коренных народов. С одной стороны, анализ нарушений прав на жизнь и личную неприкосновенность, связанных с сейсморазведкой, должен рассматриваться как адекватный, поскольку Суд справедливо признает очевидный риск для жизни представителей народа сарояку, связанный с наличием взрывчатых веществ, независимо от того, что никто не пострадал. Более того, серия незаконных действий, совершенных компанией, наряду с оставлением взрывчатых веществ на территории коренных народов, свидетельствует о грубом неуважении не только к коллективному достоинству сараяку как народа, но и к человеческому достоинству его членов. С другой стороны, говоря о предполагаемых угрозах и домогательствах, которым не было достаточных доказательств, следует иметь в виду, что сбор подходящих доказательств может оказаться чрезвычайно сложной задачей, учитывая общий конфликт и давление.
Дело «Коренные сообщества Ассоциации Лхака Хонхат против Аргентины». Лхака Хонхат – это ассоциация, объединяющая несколько общин коренных народов Аргентины. К ним принадлежат более десяти тысяч человек, чей традиционный образ жизни основан на охоте, собирательстве, сельском хозяйстве и рыболовстве[28]. В 1984 г. общины коренных народов заявили о признании и уникальном праве собственности на земли своих предков в аргентинской провинции Сальта в связи с переселением на их земли переселенцев из креольских общин. Они занимались разведением крупного рогатого скота, лесозаготовками и другими видами деятельности, которые привели к вырубке лесов и загрязнению источников воды. Установив проволочные ограждения, поселенцы помешали коренным народам свободно передвигаться по своей территории. Совокупный эффект упомянутых действий повлиял на образ жизни коренных народов, что послужило поводом обратиться в государственные органы Аргентины, а после – в Межамериканскую комиссию по правам человека.
В 2020 г. Суд вынес окончательное решение по этому делу[29]. В нем подтверждается, что Аргентина нарушила права собственности общины, не предоставив правовой защиты коренным жителям и позволив сохранить присутствие переселенцев. Суд подчеркнул, что коренные общины заявляют о своих правах собственности на свои земли уже более 28 лет, а государство не обращает внимания на их требования. Кроме того, Суд отметил, что не были задействованы надлежащие механизмы для проведения консультаций с общинами коренных народов по вопросу моста, построенного на их территории[30]. В частности, не было необходимых механизмов для проведения консультаций с упомянутыми общинами коренных народов перед строительством моста на их территории, на которое общины не давали согласия[31]. Суд также постановил, что судебные органы Аргентины не соблюдали разумные сроки при рассмотрении судебного дела, в котором было принято решение об отмене правил, касающихся частичного предоставления земельных участков.
Помимо дальнейшего закрепления за коренными народами права на защиту традиционных земель, решение по этому делу является знаковым и по другой причине – в нем также содержатся руководящие принципы в отношении реституции и компенсации за нарушение прав коренных народов, когда затрагиваются их природные ресурсы. Как справедливо отмечают исследователи, в решении Суд подтвердил, что деятельность, осуществляемая на территории креольским населением, оказывает воздействие на окружающую среду, традиционный способ питания коренных общин и доступ к воде[32]. Это связано с тем, что в решении, помимо признания право коренных народов на собственность, были проанализированы вопросы, связанные с экологическими правами человека.
Таким образом, вопрос реализации права коренных народов на традиционные земли и ресурсы имеет огромное значение для представителей этих народов, проживающих в различных частях мира. Несмотря на наличие соответствующих положений в международно-правовых актах, закрепляющих права коренных народов, зачастую представителям коренных народов приходится обращаться в международные судебные учреждения для защиты своих природоресурсных прав. Межамериканский суд по правам человека занимает лидирующие позиции в рассмотрении таких дел. На протяжении последних 25 лет он последовательно развивает практику обеспечения прав коренных народов на владение традиционными землями и природными ресурсами. Признавая это право за коренными народами, он подчеркивает важность проведения предварительных консультаций и получения согласия на проведение любых действий, затрагивающие территории, на которых они традиционно проживают.
Список литературы:
- Абашидзе А.Х. Межамериканская система защиты прав человека и проблема защиты прав коренных народов // Московский журнал международного права. – 2004. – №. 1. – С. 55-75.
- Габриел Д.Р. Защита прав коренных народов в рамках межамериканской системы защиты прав человека / Д.Р. Габриел // Научные труды. Российская академия юридических наук: Труды членов Российской академии юридических наук (РАЮН) и материалы XXIII Международной научно-практической конференции, Москва, 23–25 ноября 2022 года. – М.: Издательская группа «Юрист», 2023. – С. 267-271.
- Руденко В.В. Реализация принципа свободного, предварительного и осознанного согласия коренных народов: опыт стран Латинской Америки и возможность его адаптации в России / В.В. Руденко // Вестник Сургутского государственного университета. – 2021. – № 1(31). – С. 101-107.
- Солнцев А.М. Развитие концепции экологических прав человека в практике Межамериканского суда по правам человека / А.М. Солнцев, А.М. Отрашевская // Международное правосудие. – 2022. – № 1(41). – С. 57-78.
- Чернядьева Н.А. Защита прав коренных народов по Декларации ООН о правах коренных народов 2007 года // Правосудие. – 2024. – Т. 6. – №. 1. С. 165–178.
- Anaya S.J., Grossman C. The case of Awas Tingni v. Nicaragua: a step in the International Law of Indigenous Peoples // Ariz. J. Int’l & Comp. L. – 2002. – Т. 19. С. 1–17.
- Cabrera Silva A.G., Fontana L.B. Indigenous vs. Peasants’ rights? Lhaka Honhat v. Argentina and the role of the Inter-American Human Rights System in communal interethnic conflicts // Journal of Human Rights. – 2024. – Т. 23. – №. 5. С. 492–511.
- Chiriboga O.R., Donoso G. Pueblos Indígenas y la Corte Interamericana: Fondos y Reparaciones // Bélgica: Corte Interamericana de Direitos Humanos. – 2012. – С. 947–1026.
- Rombouts B., Meijknecht A., Asarfi J. The implementation of IACtHR judgments concerning land rights in Suriname-Saramaka people v. Suriname and subsequent cases: International Law Association (ILA) Committee on the implementation of the rights of indigenous peoples, case study. – 2016.
- Tomaselli A., Cittadino F. Land, Consultation and Participation Rights of Indigenous Peoples in the Jurisprudence of the Inter-American Court of Human Rights: The Cases of Kichwa Indigenous People of Sarayaku v. Ecuador and Kaliña and Lokono Peoples v. Suriname //Litigating the Rights of Minorities and Indigenous Peoples in Domestic and International Courts. – Brill Nijhoff, 2021. – С. 149-178.
- Vlahušić J. The duty to consult in case Sarayaku v. Ecuador // Pravnik: časopis za pravna I društvena pitanja. – 2020. – Т. 54. – №. 106. – С. 236-260.
Информация об авторе:
Куцуров Одиссей Юрьевич, аспирант кафедры международного права юридического института РУДН
Information about the author:
Kutsurov Odyssey Yuryevich, postgraduate student of the Department of International Law of the Law Institute of RUDN
[1] Габриел Д.Р. Защита прав коренных народов в рамках межамериканской системы защиты прав человека / Д.Р. Габриел // Научные труды. Российская академия юридических наук: Труды членов Российской академии юридических наук (РАЮН) и материалы XXIII Международной научно-практической конференции, Москва, 23–25 ноября 2022 года. – Москва: Издательская группа «Юрист», 2023. – С. 269.
[2] Пименова О.И. Природоресурсные права коренных народов и судебная практика их соблюдения в Канаде // Сравнительное конституционное обозрение. 2022. № 4 (149). – С. 107.
[3] Чернядьева Н.А. Защита прав коренных народов по Декларации ООН о правах коренных народов 2007 года // Правосудие. – 2024. – Т. 6. – №. 1. – С. 167.
[4] Оно содержится в Конвенции МОТ № 169, Декларации Организации Объединенных Наций о правах коренных народов 2007 г., Американской декларации о правах коренных народов 2016 г. и ряде иных документов.
[5] В рамках межамериканской системы защиты прав человека сохраняется двухступенчатая структура контрольного механизма: первый уровень – Межамериканская комиссия по правам человека, второй уровень – Межамериканский суд по правам человека. Механизм контроля действует только в отношении государств-участников Конвенции 1969 г. и касается соблюдения ими прав человека, закрепленных в Конвенции.
[6] По состоянию на апрель 2025 г. Судом было вынесено 14 решений, связанных с правом коренных народов на традиционные земли.
[7] Абашидзе А.Х. Межамериканская система защиты прав человека и проблема защиты прав коренных народов // Московский журнал международного права. – 2004. – №. 1. – С. 63.
[8] Anaya S. J., Grossman C. The case of Awas Tingni v. Nicaragua: a step in the International Law of Indigenous Peoples // Ariz. J. Int’l & Comp. L. – 2002. – Т. 19. – С. 1.
[9] Vlahušić J. The duty to consult in case Sarayaku v. Ecuador // Pravnik: časopis za pravna I društvena pitanja. – 2020. – Т. 54. – №. 106. – С. 255.
[10] Этот принцип предусматривается в ст. 19 и 32 Декларации ООН о правах коренных народов. Он состоит из трех элементов: свободное означает отсутствие принуждения или манипулирования; предварительное подразумевает, что согласие было дано заранее, чтобы способствовать осуществлению внутреннего процесса принятия решений коренными народами; осознанные средства, которые должны быть предоставлены община коренных народов – в понятной форме – предоставляет объективную и точную информацию о деятельности, которая будет осуществляться. Конечным результатом этого процесса является согласие, которое влечет за собой одобрение коренными народами соответствующей деятельности.
[11] Исследование экспертного механизма по правам коренных народов ООН «Свободное, предварительное и осознанное согласие» 2018 г. // Док. ООН. A/HRC/39/62.
[12] Bordignon M. The State Duty to Consult and the Right to Consent of Indigenous Peoples: The Sarayaku Case in Ecuador. – 2014. – P. 665.
[13] Chiriboga O. R., Donoso G. Pueblos Indígenas y la Corte Interamericana: Fondos y Reparaciones // Bélgica: Corte Interamericana de Direitos Humanos. – 2012. – P. 15.
[14] Rombouts B., Meijknecht A., Asarfi J. The implementation of IACtHR judgments concerning land rights in Suriname-Saramaka people v. Suriname and subsequent cases: International Law Association (ILA) Committee on the implementation of the rights of indigenous peoples, case study. – 2016. – P. 8.
[15] Saramaka People v. Suriname, para. 120.
[16] Case of the Saramaka People v. Suriname, Inter-Am. Ct. H.R. (ser. C) No. 172 (28 November 2007). para. 82.
[17] Saramaka People v. Suriname, para. 115.
[18] Руденко В.В. Реализация принципа свободного, предварительного и осознанного согласия коренных народов: опыт стран Латинской Америки и возможность его адаптации в России / В.В. Руденко // Вестник Сургутского государственного университета. – 2021. – № 1(31). – С. 103.
[19] Народ кечуа в Эквадорской Амазонии состоит из двух народов – напо-кечуа и канело-кечуа, которые разделяют одни и те же языковые и культурные традиции. Народ кечуа из Сараяку, принадлежащий к последней группе, населяет зону тропических лесов в регионе Амазонки в Эквадоре, вдоль берегов реки Бобоназа, которая является одним из районов с наиболее разнообразным биологическим разнообразием на всей планете.
[20] Sarayaku v Ecuador, para. 73.
[21] Tomaselli A., Cittadino F. Land, Consultation and Participation Rights of Indigenous Peoples in the Jurisprudence of the Inter-American Court of Human Rights: The Cases of Kichwa Indigenous People of Sarayaku v. Ecuador and Kaliña and Lokono Peoples v. Suriname // Litigating the Rights of Minorities and Indigenous Peoples in Domestic and International Courts. – Brill Nijhoff, 2021. – С. 153.
[22] Case of Sarayaku v Ecuador, para 101. На момент вынесения решения взрывчатые вещества еще не были изъяты.
[23] Кроме того, в результате подрыва взрывчатых веществ были уничтожены леса, водные источники и священные места, что поставило под угрозу право сараяку передавать свое культурное наследие. См. Sarayaku v Ecuador, para. 233.
[24] Inter-American Commission on Human Rights, ‘The Kichwa Peoples of the Sarayaku Community and its Members v Ecuador’, Admissibility Decision, Report No. 62/04, Petition 167/03 (13 October 2004), para 2.
[25] Что касается права на жизнь, то эти обязательства не только подразумевают, что государство должно их соблюдать (негативное обязательство), но и требуют, чтобы государство принимало все надлежащие меры для их обеспечения (позитивное обязательство).
[26] Case of Sarayaku v Ecuador, para 245.
[27] Case of Sarayaku v Ecuador, para 247, note 311.
[28] Cabrera Silva A.G., Fontana L.B. Indigenous vs. Peasants’ rights? Lhaka Honhat v. Argentina and the role of the Inter-American Human Rights System in communal interethnic conflicts // Journal of Human Rights. – 2024. – Т. 23. – №. 5. – С. 494.
[29] Case of the Indigenous Communities of the Lhaka Honhat Association (Our Land) v. Argentina, Judgment of Feb. 6, 2020. Series C № 400.
[30] Indigenous Communities of the Lhaka Honhat Association (Our Land) v. Argentina. para. 99.
[31] Indigenous Communities of the Lhaka Honhat Association (Our Land) v. Argentina. para. 173.
[32] Солнцев А.М. Развитие концепции экологических прав человека в практике Межамериканского суда по правам человека / А.М. Солнцев, А.М. Отрашевская // Международное правосудие. – 2022. – № 1(41). – С. 66.
