В статье проводится анализ правового статуса территории острова Северный Сентинел, формально находящегося в составе Республики Индия. Рассматривается вопрос и проблемы распространения суверенитета государства на подобные территории. А также специфика идентификации населения, проживающего на ней.
Ключевые слова: конституция, суверенитет, Индия, «Северный Сентинел», федерация, Союз, «коренные народы»
Legal status of the inhabitants and territory of North Sentinel Island (India)
The article analyzes the legal status of the territory of the North Sentinel Island, which is formally part of the Republic of India. It examines the issue and problems of extending the state’s sovereignty to such territories. The article also focuses on the specific identification of the population living there.
Keywords: constitution, sovereignty, India, «North Sentinel», federation, Union, «indigenous peoples»
В настоящее время в юридической науке особое место занимает проблема правового статуса “коренных народов”. Дать однозначно точное определение данному термину достаточно сложно[1] в силу ряда объективных причин, в частности, как отмечают исследователи, «при решении вопроса об их определении… в основу разработки должен быть заложен подход, направленный на всеобъемлющий охват коренных народов, который включал бы всё типологическое и видовое разнообразие этих групп»[2], а это невозможно из-за подчас принципиальных различий их культурного, производственного быта и мироощущений (хотя данные критерии могут быть излишними при закреплении общего правового положения в отношении “коренных народов”). При этом, ради всеобъемлющего обозначения, возможно важнее устанавливать временные маркеры существования (зарождения ли, становления и развития, или этапов перемещения) этих народов на конкретной территории.
Гораздо более сложной представляется правовая идентификация народов, относящихся к так называемым “неконтактным”, без особых сомнений относящихся к коренным.
Неконтактный народ – этническая группа, проживающая закрыто на определенной территории, обособленно от других и не подверженная культурному взаимодействию ни с соседними народами, ни с внешним миром. Следует отличать неконтактный народ от «закрытой» культуры и цивилизации, наподобие Китая или Японии в определенные периоды их истории. Так, в Китае (как и в Японии времен самоизоляции) «закрытие» было обусловлено не особенностями этногенеза, а исключительно проблемами геополитического и экономического положения династии Цинн.
Наиболее яркими примерами неконтактных народов служат автохтонные племена тропического и экваториального региона: этносы острова Новая Гвинея, региона Амазонии и некоторых островов в Индийском и Тихом океанах.
Наибольший интерес в данном контексте представляют собой жители острова Северный Сентинел[3]. Этот остров входит в состав архипелага Андаманских островов, находящихся в составе Республики Индия (Бхарат).
Этногенез сентинельцев, ввиду закрытости данной общности определить сложно, однако общие сведения и компаративный этногенез позволяют сделать следующие выводы.
В силу закрытости народа, сентинельский этнос не формирует ни с какой из соседних этнических групп близкородственных связей, однако имеет ряд сходных черт с другими андаманскими племенами, например с народностью Джарава. Так, оба племени нетерпимы к присутствию народов извне. Оба племени можно отнести к негритосам – потомкам негроидных переселенцев в регион островов Индийского океана, возможно отдаленное родство с дравидским населением Индии.[4] Таким образом, с точки зрения теории этногенеза, сентинельцы могут рассматриваться как отдельная автохтонная общность, не являющаяся ни субэтносом, ни суперэтносом, но стоящая отдельно, как особая этническая группа.
Теперь необходимо рассмотреть основные конституционно-правовые вопросы, связанные с положением территории Северного Сентинельского Острова и его жителей в правовом поле Индии.
Исторически сентинельские острова вошли в состав Британской Индии как часть Андаманского архипелага. При этом, не считая ряд контактов, чаще всего агрессивного характера в отношении автохтонов, британская колониальная администрация не была заинтересована в их детальном изучении.
Согласно Конституции 1950 года Индия является Союзом Штатов[5]. Таким образом, территория единого государства представляет собой сумму территорий Штатов и так называемых союзных территории (или как мы их предпочитаем обозначать, территорий Союза[6])– территории с особым статусом, к которым, в частности относится и столичная территория города Дели. К этой же категории относится и территория Андаманских и Никобарских островов, куда входит Северный Сентинел.
Таким образом, поскольку формально Северный Сентинел является территорией современной Индии, то в силу п. «с» статьи 5 Части II Конституции Индии жители Северного Сентинела ipso facto являются гражданами Индии и, de jure, пользуются всеми правами граждан Индии. Однако мы можем констатировать, что автохтонное сообщество острова добровольно отказывается от вовлеченности в правовое поле Индии, и допустимо говорить о сложившейся ipso facto автономии.
Важно заметить, что Индия конституционно закрепляет систему так называемой «позитивной дискриминации»[7] – малочисленные этнические и специфические социальные группы могут получить особый статус при регистрации в соответствующем реестре каст и племен (Scheduled Castes, Scheduled Tribes).[8] Для таких народов индийская политическая, правовая и культурная традиция применяет индуистский правовой термин Адиваси (आदिवासी), что означает «местные» или «коренные» жители. В отношении этносов, включенных в данный список, применяются либо протекционистские меры по защите, либо меры по развитию их представительства в политико-правовой сфере. Данный подход основан на резервировании соответствующим этническим или социальным группам мест в законодательных (представительных) органах или на государственной службе на федеральном уровне или уровне штатов, а также в государственных/муниципальных учебных заведениях. Из андаманских племен зарегистрированным является, например, упомянутый выше народ Джарава.
Однако возникает вопрос – как правительству Индии обеспечить доступ формально своих граждан к соответствующим квотам в условиях, когда эти граждане не только о них не осведомлены, но и вряд ли заинтересуются возможностью участвовать в каких бы то ни было мероприятиях, даже узнав о них каким-либо способом. Поэтому сентинельцы зарегистрированы заочно[9] из-за отсутствия возможности вступить с ними в контакт, необходимый для проведения соответствующих процедур.
Фактически можно говорить о протекторате Индии ipso facto над этим регионом, в то же время ситуацию с положением сентинельцев можно характеризовать как фактическую этническую автономию sui iuris. При том, что сложно даже примерно классифицировать эту автономию, так как неизвестно, по каким принципам и через какие (прото)институты власти осуществляется самоорганизация жителей острова (и есть ли они вообще).
В отношении острова используется также термин «этнический заповедник» (или tribal reserve), однако он обозначает его статус лишь в том плане, что посещение острова запрещено[10].
Общность сентинельцев, имеющая номинальные права по законодательству Индии, фактически определяет правосубъектность своих членов в контексте своей правовой системы традиционного права. Имеются основания полагать, что правовые обычаи синтенельцев уходят корнями в каменный век и не претерпели на сегодня существенных изменений. Можно также предположить, что они сходны с правовыми обычаями народов Новой Гвинеи, Амазонии и других тропических и экваториальных регионов.
С другой стороны, может встать вопрос о статусе синтенельцев в контексте стыка теории и практического применения конституционно- и международно-правовых норм.
Международное право знает понятие нации, борющейся за независимость – это некая этническая группа, которая желает самоопределения в его высшей форме – суверенитете. Стремление к самоопределению поддерживается и Уставом ООН, и рядом международных договоров, и многими конституциями различных государств. Синтенельцы, как и иные народы и народности Индии, наделяются равными правами, то есть и правом на самоидентификацию, самоопределение. При этом, можно утверждать, что народ не знает и не может знать о таком праве, а значит (осознанно или нет) и не реализует свое право на самоопределение. С другой стороны, Ignorantia non est argumentum, а осуществление права на самоопределение происходит ipso facto.
Проблема реализации суверенитета находит своё отражение в рамках и других правопорядков. Похожие ситуации в более масштабном проявлении обнаруживаются и в иных точках Земли. Например, Китайская Народная Республика провозглашает суверенитет над территорией Тайваня, оформляя его юридически и политически. В частности, в континентальном Китае действуют партии Революционный комитет Гоминьдана и Лига демократической автономии Тайваня, которые имеют места во Всекитайском Собрании Народных Представителей КНР и в его Постоянном Комитете. Данный факт призван утвердить распространение суверенитета КНР на остров. Однако его фактическое осуществление «отложено во времени». Равно как и реальное распространение суверенитета Индии на территорию Северного Сентинела на данный момент не реализовано, а жители этой территории – пусть и не осознавая этого – защищают собственный суверенитет.
Таким образом, раз сентинельцы не желают контактировать, проявляя агрессивное поведение в отношении «пришельцев»[11], но при этом охраняются индийскими властями, то можно утверждать, что они фактически реализуют право на самоопределение в составе Союза (Индии/Бхарат). Такое право в форме территориальной автономии достаточно широко распространено в законодательстве современных стран. Если же воспринимать понятие автономии в широком политико-правовом смысле как «определенную степень самостоятельности каких-либо… территориальных и иных общностей в вопросах их жизнедеятельности»[12], то статус жителей и территории острова Северный Сентинел вполне под него подпадает. Однако, о каком именно виде автономии (политической, административной, культурной или иной), а значит и о политико-правовых последствиях законодательного закрепления такого конкретного статуса в данном случае может идти речь — на сегодня это тоже «вопрос, отложенный во времени».
[1] Впрочем, на интернациональном уровне такая попытка была осуществлена, например в Конвенции № 107 Международной организации труда «О защите и интеграции коренного и другого населения, ведущего племенной и полуплеменной образ жизни, в независимых странах».
[2] Гарипов Р.Ш. Понятие «коренной народ» и их статус в международном и внутригосударственном праве //Международное право и международные организации. 2013. №. 3. – С. 408-420.
[3] Жители этого острова «неконтактны» в предельном значении этого слова: подавляющая часть попыток наладить диалог не приводила ни к каким результатам, а непосредственное общение обычно заканчивалось летальным исходом. Один из последних случаев проявления их принципиальной позиции произошел в ноябре 2018г. Американский гражданин Джон Чоу высадился на острове с целью попытаться обратить местных в христианство; в этот же день он был убит (предположительно стрелой, предположительно же произведенной по технологии каменного века). После чего возникла проблема и правового характера: на территорию и жителей острова распространяется правопорядок Индии, согласно которому убийство есть уголовно наказуемое деяние; а значит необходимо провести следственные действия, выявить виновных, назначить им меру наказания и привести судебное решение в исполнение. И уголовное дело формально было заведено, однако обеспечить необходимые мероприятия не представляется возможным вплоть до того, что даже забрать тело незадачливого миссионера с острова, по нашей информации, не удалось.
[4] Дравидские народы жили в Индии до прихода ариев (предположительно с территорий современного Ирана) и имели черты, схожие с африканским генезисом.
[5] Ст. 1 «Названия и территория Союза» Части I «Союз и его территория» Конституции Индии (Конституции зарубежных государств: учеб. пособие / [сост., пер., авт. введ. и вступ. статей В. В. Маклаков]. — 5-е изд., перераб. и доп. — Москва: Волтерс Клувер, 2006. – С. 423).
[6] Конституционное (государственное) право зарубежных стран», М., ЮНИТИ-ДАНА, 2017. стр. 468.
[7] Не самый удачный, но устоявшийся термин, являющийся вольным переводом англоязычного понятия «Affirmative action», подразумевающего действия в поддержку групп населения, находящихся в неблагоприятном положении и подвергшихся дискриминации (в основном в области трудоустройства и образования, но также относительно участия этих групп в управлении государством).
[8] П. 4 Ст. 15 «Запрещение дискриминации по мотивам религиозной, расовой, кастовой принадлежности, пола или места рождения» Части III «Основные права» Конституции Индии (Конституции зарубежных государств: учеб. пособие / [сост., пер., авт. введ. и вступ. статей В. В. Маклаков]. — 5-е изд., перераб. и доп. — Москва: Волтерс Клувер, 2006. – С. 427).
[9] В частности, они зафиксированы в документации 2013г. по переписи населения в разделе ‘Annexure – Ib’ как Сентинельцы (Sentinelese), относящиеся к племенам Андаманских и Никобарских островов на основании закона о внесении изменений в Конституцию (The Scheduled Castes And Scheduled Tribes Orders (Amendment) Act) 1976 года.
[10] В рамках описанной выше ситуации с проповедником Джоном Чоу юридическую ответственность понесли в итоге только местные рыбаки, незаконно доставившие его и высадившие на остров (они же и сообщили, что видели на утро, как сентинельцы волокли его тело вдоль пляжа).
[11] Международное право признает вооруженное отстаивание своего права на самоопределение
[12] Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Е. Крутских.-2-е изд.-М.: ИНФРА-М, 2002.
Информация об авторах:
УЛЬЯНИЩЕВ Павел Викторович, кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного права и конституционного судопроизводства Юридического института Российского университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы;
ГААС Михаил Александрович, выпускник магистратуры кафедры конституционного права и конституционного судопроизводства Юридического института Российского университета дружбы народов
Information about the authors:
ULYANISHCHEV Pavel Viktorovich, Ph.D. in Law, associate professor of Constitutional law and constitutional judiciary sub-faculty of the Institute of Law of the People’s Friendship University of Russia n.a. Patrice Lumumba
HAAS Michael Alexandrovich, master’s graduate of International Law sub-faculty of the Institute of Law of the People’s Friendship University of Russia
Изображение: ИИ
