В Венской конвенции о праве международных договоров отсутствуют нормы о соотношении международного и национального права при прекращении международных договоров. В связи с этим возникают вопросы о влиянии надлежащего выполнения национальных правовых процедур на действительность решения государства о прекращении международного договора или выходе из него.
Целью статьи, состоящей из двух частей, является выявление международно-правового значения нарушения положения внутреннего права государства, касающегося компетенции прекращать договоры или выходить из них, если данное нарушение было явным и касалось нормы внутреннего права особо важного значения.
В первой части статьи продемонстрированы различия в национальном законодательстве государств в вопросе регулирования порядка принятия решения о прекращении международного договора или выходе из него. Несмотря на такие различия, прослеживается тенденция к все большей «демократизации» вопросов прекращения международных договоров и выхода из них в свете принципов разделения властей и народовластия.
Основной задачей второй части статьи является определение условий и порядка прекращения международного договора или выхода государства из него в соответствии с международным правом.
На основе проведенного анализа предлагается проект положения, который будет способствовать синхронизации правовых последствий прекращения и выхода из международного договора как согласно национальному, так и международному праву.
Ключевые слова: прекращение международного договора; разделение властей; недействительность акта государства о прекращении международного договора
Termination of International Treaties: Conflict or Synergy of International and National Law? Part 2.
Abstract: The Vienna Convention on the Law of Treaties contains no provisions regarding the relationship between international and domestic law in the context of the termination of international treaties. This raises questions about the impact of the proper compliance with domestic legal procedures on the validity of a state’s decision to terminate an international treaty.
The purpose of this two-part article is to identify the significance under international law of a violation of a state’s domestic law provision concerning the competence to terminate or withdraw from treaties, provided that such a violation was manifest and concerned a provision of internal law of fundamental importance.
The first part of this article highlights the differences in national legislation among states regarding the regulation of the procedure for deciding to terminate an international treaty or withdraw from it. Despite these differences, there is a discernible trend toward the increasing “democratization” of issues related to the termination of and withdrawal from international treaties in light of the principles of the separation of powers and popular sovereignty.
The main objective of the second part of the article is to define the conditions and procedure for terminating an international treaty or for a state’s withdrawal from it in accordance with international law.
Based on the analysis conducted, a draft provision is proposed that will help to harmonize the legal consequences of termination and withdrawal from an international treaty under both national and international law.
Keywords: Termination of an international treaty; separation of powers; invalidity of a state’s act terminating an international treaty.
При принятии решений о прекращении международного договора или выходе из него государства руководствуются не только своим законодательством, но, безусловно, применимыми нормами международного права, в том числе Венской конвенцией о праве международных договоров (далее – Венская конвенция).
Однако Венская конвенция довольно ёмко регулирует вопросы о том, каким органом выражается решение о прекращении договора или выходе из него. Кроме того, в конвенции практически отсутствуют какие-либо требования к форме соответствующего решения на национальном уровне. Лишь отмечается, что любой акт, имеющий целью прекращение договора или выход из него, оформляется в виде документа, подписанного рядом уполномоченных ex officio или специально на это лиц.
Одновременно в Венской конвенции не содержится никаких норм, касающихся международно-правового значения внутреннего права при принятии государством решения о прекращении международного договора или выхода из него.
Исходя из обозначенных правовых лакун, в настоящей части статьи делается попытка, во-первых, проанализировать международно-правовое регулирование порядка принятия государством решения о прекращении международных договоров и, во-вторых, определить влияние внутреннего права на действительность акта государства о прекращении договора или выходе из него в соответствии с международным правом. В завершение предлагается проект положения о значении внутреннего права государства, касающегося компетенции прекращать договоры или выходить из них, который может быть использован в дальнейшей практике развития права международных договоров.
Международно-правовое регулирование порядка принятия государством решения о прекращении международных договоров
Принцип согласия государств лежит в основе права международных договоров[1]. Международные договоры существуют постольку, поскольку есть соответствующая воля государств[2]. Выражение согласия государства на обязательность для него международного договора, так и выход государства из международного договора – это базовые правовые категории о действии для государств норм международного права, содержащихся в международных договорах. Они проистекают из принципа государственного суверенитета, на котором основывается международное право[3]. Право государства прекращать договоры, не в меньшей степени, чем право заключать договоры, составляет часть договорной правоспособности государства[4].
Однако право государства прекратить международный договор или выйти из него не абсолютно. Такие действия могут иметь место в соответствии с положениями самого договора или с согласия всех участников договора по консультации с прочими договаривающимися государствами[5]. Раннее признание правила о недопустимости одностороннего выхода из договора содержится в Лондонской декларации 1871 года, в которой говорилось, что «важнейшим принципом международного права является то, что ни одна держава не может освободиться от обязательств по договору … за исключением случаев, когда это предусмотрено соглашением сторон»[6].
Также Венской конвенцией установлена презумпция о недопустимости денонсации и выхода из международного договора, если такой договор не содержит положений о его прекращении и не предусматривает денонсации или выхода из него. Однако она может быть преодолена при наличии двух альтернативных условий:
a) установлено, что участники намеревались допустить возможность денонсации или выхода; или
b) характер договора подразумевает права денонсации или выхода.
Предусматриваются и иные основания для прекращения международного договора (существенное нарушение, коренное изменение обстоятельств и прочее). Однако несмотря на то, что вопрос прекращения международных договоров имеет не меньшую значимость для стабильности международных отношений, чем вопрос заключения международных договоров[7], Венская конвенция обходит стороной вопросы принятия государством решения о прекращении международного договора.
В статье 67 лишь содержится требование о том, что любой акт, имеющий целью прекращение договора, оформляется в виде документа, препровождаемого другим участникам с подписью главы государства, главы правительства или министра иностранных дел[8]. Таким образом, как и в случае с полномочиями связывать государство международным договором, предусмотренными в статье 7 Венской конвенции, определённые категории должностных лиц государств наделены полномочиями представить документ о выходе из договора или его прекращении.
При этом согласно статье 67 Венской конвенции документ о прекращении договора может быть передан и без таких и каких-либо иных подписей[9]. Для этого от передающего представителя государства требуется иметь соответствующие полномочия. Более того, некоторыми утверждается, что не требуется передача документа в письменной форме[10].
При этом в Венской конвенции отсутствуют нормы о принятии государством решения о прекращении международного договора.
Примечательно, что Верховный суд ЮАР в деле о выходе из МУС[11] также дал оценку международному праву в части принятия государством решения о выходе из международного договора. Суд подчеркнул, что в международном праве уведомление о выходе из международного соглашения не требует одобрения парламента. Однако вопрос о том, какой из национальных органов должен принять решение о выходе, должен быть урегулирован в соответствии с законодательством. Это внутренний вопрос, который международное право не регулирует и не может регулировать[12].
При этом государства не лишены возможности согласовать в международном договоре особый порядок его прекращения. Например, в статье 50 Договора о Европейском союзе прямо указано на необходимость соблюдения конституционных процедур при принятии государством-членом решения о выходе из состава союза. Это указывает на то, что по всей видимости в отсутствие парламентского одобрения выход Великобритании из ЕС не состоялся бы с точки зрения международного права[13].
Таким образом, если договором предусмотрен односторонний порядок его прекращения или выхода из него (пункт «а» статьи 54 Венской конвенции) то, для этого достаточно направления другим участникам договора, например, дипломатической ноты[14], имеющей целью прекращение договора, с подписью главы государства, главы правительства или министра иностранных дел. Представляется, что такой порядок применим и при выходе из международного договора в соответствии со статьёй 56 Венской конвенции[15].
Однако возникает вопрос о принятии государством решения о прекращении договора или выхода из него в соответствии с пунктом «б» статьи 54 Венской конвенции, то есть по соглашению сторон. Из принципа pacta sunt servanda следует, что прекращение действия договора или выход из него одной из сторон в соответствии со статьёй 54 Венской конвенции фактически требует заключения нового «договора» в той или иной форме. Действительно, иногда высказывается мнение, что договор о прекращении ранее заключенного договора должен быть составлен в той же форме, что и договор, который подлежит прекращению, или, по крайней мере, иметь «равную юридическую силу» [16].
Однако наряду с этим отмечается, что термин «согласие», в отличие от термина «международный договор», указывает на то, что существуют различные формы прекращения действия договора или выхода из него, которые стороны могут свободно выбирать[17]:
– письменное соглашение, например, в новом договоре или даже в переписке между сторонами, которое будет рассматриваться вместе с самим договором в соответствии с пунктом 2 «а» статьи 31;
– устное соглашение, например, между министрами иностранных дел и/или послом, действующим по поручению (статья 7);
– молчаливое соглашение[18], например, в соответствии с которым некоторые государства — участники договора предлагают прекратить действие договора, а остальные государства соглашаются с этим (причём такое молчаливое одобрение ясно вытекает из обстоятельств).
Разнообразие форм достижения согласия государств на прекращение международного договора или выхода из него также ставит перед национальными правовыми системами вызовы о должном выполнении надлежащих внутригосударственных процедур.
Так, г-н Яссиин при обсуждении проекта статьи Венской конвенции о прекращении международных договоров указывал, что создаётся серьёзная проблема, поскольку подразумевается, что соглашение между сторонами о прекращении международного договора может быть устным. Хотя он и не был сторонником теории acte contraire – теории о том, что способ прекращения действия международного договора должен быть таким же, как и способ его заключения, – г-н Яссиин неохотно согласился с идеей о том, что действие документа, который в большинстве случаев был принят в рамках определённой процедуры, может быть прекращён на основании устного соглашения[19].
Кроме того, например, возникает вопрос о возможности прекращения международного договора, заключённого по решению президента и выступившего в силу по результатам его одобрения парламентом, посредством заключения межведомственного международного договора. Для российского права такая ситуация разрешается очевидно: министерство не может принять решение о прекращении указанного международного договора посредством заключения межведомственного международного договора. Это следует из статьи 37 Федерального закона от 15.07.1995
№ 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» и позиции Верховного суда Российской Федерации о юридической силе различных видов международных договоров[20].
При этом с точки зрения международного права все международные договоры имеют одинаковую юридическую силу независимо от того, были ли они заключены в форме договора, одобренного главой государства, в форме межправительственного соглашения или в форме межведомственного соглашения, заключённого на самом низком уровне министерствами, иными ведомствами и даже организациями. Следовательно, для международного права нет никаких юридических препятствий для прекращения, например, межгосударственного договора путём принятия соответствующего решения, содержащегося в договоре, заключённом на более низком уровне[21].
Международное право не предъявляет никаких требований к порядку принятия государством решения о прекращении международного договора ни только тогда, когда для прекращения международного договора заключается новый международный договор, но и даже при прекращении договора, например, путём устного соглашения или молчаливого одобрения.
Несмотря на обеспокоенности, обозначенные г-ном Яссиином, одобренный текст пункта «б» статьи 54 не требует равнозначного действия, «acte contraire», для прекращения договора или выхода из него[22]. Международное право не устанавливает какой-либо иерархии норм и форм по этому вопросу[23]. В комментарии к окончательному проекту Венской конвенции КМП ООН пришла к выводу, что теория «acte contraire» отражает конституционную практику конкретных государств, а не является нормой международного права. По её мнению, международное право не признает теорию «acte contraire»[24]. Заинтересованные государства всегда свободны в выборе формы, в которой они придут к соглашению о прекращении действия договора. При этом они, несомненно, будут учитывать свои конституционные требования, однако международное право требует от них лишь согласия на прекращение действия договора.
Закономерно возникает вопрос: означает ли отсутствие соответствующих норм в Венской конвенции, что международное право относится безразлично к надлежащему выполнению государствами внутригосударственных процедур при принятии решения о прекращении международного договора?
Влияние внутреннего права на действительность решения государства о прекращении международного договора
Во время подготовки проекта Венской конвенции значительное внимание было уделено вопросу влияния внутреннего права на действительность международного договора.
Так, при разработке статьи об условиях признания недействительным согласия государства на обязательность международного договора[25] четырьмя специальными докладчиками КМП ООН, объединёнными общей целью найти справедливый баланс между ключевыми государственным суверенитетом и «защищённостью» договоров (англ.: security of treaties), тем не менее были высказаны различные подходы по данному вопросу[26].
Их позиции значительно варьировались: от необходимости учёта любых положений внутреннего права и допустимости признания недействительным согласия государства при их нарушении до отрицания какого-либо значения национального, в том числе конституционного, права для действительности согласия государства, выраженного на международном уровне[27].
С одной стороны, каждое государство в силу суверенитета вправе определять органы и процедуры, посредством которых формируется и выражается воля на обязательность договора[28]. Возложение международно-правовых обязательств на государства решениями лиц, действующими вне пределов своих полномочий, неприемлемо, поскольку это полностью противоречит концепциям правления через представительные органы и принципам демократии[29].
С другой стороны, было бы излишне обременительным требовать от договаривающихся государств быть осведомлёнными обо всех зачастую сложных и меняющихся национальных правилах, связанных с выражением согласия на обязательность международного договора. Возможность признания такого согласия недействительным в случае нарушения внутренних правил подрывало бы стабильность международных отношений и уверенность государств в исполнении их контрагентами международно-правовых обязательств.
В итоге статья 46 Венской конвенции стала компромиссом между диаметрально противоположными позициями. Гибкость этого положения заключается в ссылке на «обычную практику» государств: в аутентичном толковании «явности» нарушения указывается, что оно будет таковым, если оно объективно очевидно для любого государства, действующего в этом вопросе добросовестно и в соответствии с обычной практикой.
Аналогичная статья была разработана Комиссией по международному праву в отношении признания недействительным согласия на временное применение международного договора.
Вопросы признания недействительным согласия государства на обязательность международного договора стали предметом рассмотрения Международного Суда ООН по делам Land and Maritime Boundary (Cameroon v. Nigeria) и Maritime Delimitation in the Indian Ocean (Somalia v. Kenya)
В указанных делах рассматривался вопрос «явности» нарушения по смыслу статьи 46 Венской конвенции. Поддерживая позицию Камеруна, МС ООН в деле Land and Maritime Boundary указал, что «…ограничение способности главы государства… не является явным… если об этом не будет, по крайней мере, должным образом обнародовано»[30]. Однако такие ограничения не были «явными» по двум причинам: во-первых, «потому что главы государств [и иные лица, указанные в пункте 2 статьи 7 Венской конвенции] принадлежат к группе лиц, которые… в силу своих функций и без необходимости предъявлять все полномочия считаются представляющими своё государство»[31], а во-вторых, потому что «для государств не существует юридического обязательства быть информированными о законодательных и конституционных изменениях в других государствах, которые имеют или могут иметь важное значение для международных отношений этих государств»[32].
Аналогичного ограничительного подхода к определению «явности» нарушения придерживался МС ООН в деле Somalia v. Kenya[33]. По мнению Суда, внутренние правовые ограничения на заключение договоров будут учитываться, только если другие стороны были заранее о них проинформированы[34].
Таким образом, Венская конвенция и практика МС ООН делает исключительно сложным для государства возможность ссылаться на нарушение своих внутренних правил заключения договоров для признания недействительным своего согласия на обязательность для него международного договора.
При этом в Венской конвенции нет положений про значение внутреннего права при выражении государством воли на прекращение международного договора или выхода из него и признание соответствующих решений недействительными. Значит ли это, что решение о прекращении международного договора или выходе из него, принятое и выраженное в нарушение внутреннего права, ни при каких условиях не может быть признано недействительным?
Этот вопрос в контексте прекращения международного договора обсуждался лишь мимолётно[35]. Из четырёх специальных докладчиков только сэр Фицморис затронул этот вопрос, представив строго «международную» точку зрения на правомерность выхода из договора.[36]
Единственное обсуждение этого вопроса в ходе дискуссий в КМП ООН возникло, когда г-н Розенн предложил объединить положения об ограничениях конституционных полномочий представителя государства на выражение согласия на обязательность договора (проект статьи 4) и положения о полномочиях на прекращение международного договора и выхода из него (проект статьи 23) в единое положение, регулирующее официальные полномочия совершать различные действия, связанные с заключением и прекращением договоров[37].
Профессор де Луна обратил внимание КМП ООН на то, что всё, что касается процедуры прекращения или выхода из договора, затрагивает точно такую же проблему, как конституционность полномочий по заключению договоров и международные последствия нарушения внутреннего права. Соответственно, либо в самой статье, либо в комментарии должно быть указано, каковы международные последствия нарушения национальных процедур, осуществляемых соответствующими органами[38].
Г-н Уолдок ответил, что этот вопрос потребует некоторого размышления.[39] Однако, ни КМП, ни государства больше не рассматривали этот вопрос[40].
Мнения представителей доктрины о международно-правовом воздействии внутригосударственных ограничений полномочий исполнительной власти по выходу из договоров или их прекращению разделились.
Большинством утверждается, что внутригосударственные правовые требования не имеют отношения к международной действительности выхода государства из договора.[41] Нет никаких оснований для вывода о том, что составители статьи 46 Венской конвенции прямо намеревались применять ее к действительности выхода государства из договора, равно как и нет никаких доказательств на практике, чтобы утверждать, что международное обычное право в настоящее время предусматривает такую норму[42].
Полномочия исполнительной власти на выход государства из договоров в статье 67 Венской конвенции являются, prima facie, абсолютными в международном праве, не ограниченными никакими сдержками, которые могут существовать во внутреннем праве. Из этого следует, что, несмотря на важное развитие процедурных и материально-правовых ограничений на полномочия по выходу из международных договоров в некоторых юрисдикциях, представители государств могут обходить свои собственные конституционные ограничения при осуществлении своих международно-правовых полномочий по выходу из международных договоров[43].
Другие учёные поддерживают «конституционалистский» подход к действительности выхода из договора в международном праве.[44] Г-н Кроуфорд также недавно намекнул на поддержку возможной значимости в международном праве конституционных ограничений полномочий на выход из договора.[45]
Ответ на этот вопрос принципиально важен для стабильности международных отношений. Многие из наиболее острых дебатов о демократическом контроле над международными обязательствами касаются не того, должны ли государства заключать новые договоры, а того, могут ли они выйти из существующих[46].
Все действия, связанные с прекращением действия договора, являются даже более важными, чем действия, связанные с заключением международных договоров, и должны сопровождаться ещё большим объёмом гарантий. Процедуры, используемые для прекращения действия договора, могут спровоцировать кризис между государствами и, таким образом, поставить под угрозу международные отношения[47].
Полагаем, что в отношении прекращения договора или выхода из него должны применяться также правила как предусмотрены в статье 46 Венской конвенции в отношении признания недействительным согласия государства на обязательность для него международного договора. В обоснование этому могут быть приведены следующие доводы.
Во-первых, по значимости правовых последствий прекращение международного договора или выход из него не уступает вступлению договора в силу. Оба решения в равной степени влияют на объём международных прав и обязательств государств. Уведомление о выходе является эквивалентом ратификации, которая требует одобрения парламентом[48].
Абсолютные и неоспоримые полномочия органов исполнительной власти по прекращению международного договора приводили бы к нелогичным правовым последствиям. В частности, хотя нарушение исполнительной властью требования о законодательном одобрении при выражении согласия на обязательность международного договора могло бы привести к недействительности согласия государства на обязательность договора, напротив, такое же нарушение не будет иметь значения в случае выхода из договора.
Если это так, то недавние знаковые решения, принятые в Великобритании или ЮАР и устанавливающие парламентский контроль над выходом из договора, никак не повлияют на судьбу договора в международном праве.
Во-вторых, один из ключевых принципов международного права – принцип государственного суверенитета – не может быть полностью проигнорирован. В мире наблюдается глобальная тенденция более активного участия парламентов в заключении договоров в конституционных системах[49]. Как продемонстрировано выше, государства, в том числе в своих конституциях, уделяют значительное внимание распределению полномочий между государственными органами в контексте международных договоров. Решения о прекращении международного договора или выходе из него ведут к прекращению международно-правовых обязательств государств, могут влиять на права и свободы граждан, иметь серьёзные финансовые, экономические и политические последствия для государств. В таких условиях принципиально важно обеспечить должный уровень парламентского контроля за деятельностью исполнительной власти.
В-третьих, безразличие к нормам национального права, касающимся принятия решения о прекращении или выходе из международного договора, поставит под сомнение стабильность международных отношений и «защищённость» договоров.
Travaux préparatoires к Венской конвенции свидетельствуют, что важной целью принципа «защищённости» международных договоров является обеспечение непрерывности международных договоров и то, что международное право предпочитает, чтобы государства оставались участниками договоров, на которые они согласились[50].
Правовое регулирование прекращения и выхода из международного договора должно стремиться к цели, когда соответствующие решения и их правовые последствия будут синхронизированы и действительны и в соответствии с национальным, и в соответствии с международным правом.
Признание требования о хотя бы ограниченном значении выполнения законодательства при выходе из международных договоров благоприятствовало бы этому важнейшему аспекту принципа «защищённости» международных договоров, поскольку создало бы дополнительный барьер для выхода. Его несоблюдение при определённых условиях означало бы, что выход государства из международного договора может быть признан недействительным[51].
В противном случае представляется вполне практически реалистичной, но при этом нежелательной, ситуация, когда органы исполнительной власти без согласия парламента в нарушение внутренних процедур примут решение о выходе из международного договора. При этом поскольку парламент не принимал участие в соответствующем решении, имплементирующий международный договор статут останется в силе (например, в случае если государство следует подходу материальной инкорпорации, то есть договор per se не имеет юридической силы в рамках национальной правовой системы, а должен быть инкорпорирован в соответствии с законодательной процедурой посредством принятия акта). Сложится анекдотичная ситуация, когда, согласно международному праву, договор будет прекращён, а в соответствии с национальным правом положения договора всё ещё будут имплементированы в правовую систему и соответственно применяться, как если бы международно-правовые обязательства государства оставались в силе.
Применение логики статьи 46 Венской конвенции к прекращению международного договора или выхода из него позволит нивелировать риски ещё более политически спорных ситуаций. Так, например, решение исполнительной власти, принятое единолично в нарушение конституции, о прекращении мирного договора, устанавливающего новые границы государств, определяющего иные условия мира и принятого по результатам общенационального референдума, может быть признано недействительным, если, например, для прекращения такого договора также требовалось проведение референдума.
Исходя из изложенного, соответствующее правило может быть изложено следующим образом:
Положения внутреннего права, касающиеся компетенции прекращать договоры или выходить из них
1. Государство не вправе ссылаться на то обстоятельство, что его акт, имеющий целью прекращение договора или выход из него, был выражен в нарушение того или иного положения его внутреннего права, касающегося компетенции прекращать договоры или выходить из них, как на основание недействительности такого акта, если только данное нарушение не было явным и не касалось нормы его внутреннего права особо важного значения.
2. Нарушение является явным, если оно будет объективно очевидным для любого государства, действующего в этом вопросе добросовестно и в соответствии с обычной практикой.
Выводы
Вопросы права международных договоров и международных отношений находятся на стыке международного и национального права; соответствующие нормы не существуют в вакууме, а формируются под влиянием внешнего мира и в диалоге с ним[52]. Национальное и международное право не действуют изолированно друг от друга. Это утверждение справедливо и в отношении прекращения и выхода из международных договоров[53]..
Хотя исполнительная власть, как правило, имеет исключительные полномочия выступать от имени государства на международной арене, на национальном уровне компетенция по заключению и прекращению договоров рассредоточена между несколькими ветвями власти. Исходя из практики государств, зачастую та или иная форма парламентского контроля требуется для прекращения международных договоров, выражение согласия на обязательность которых осуществлялось законодательными органами. Такие требования обусловлены базовыми конституционными принципами и нормами, связанными с разделением властей и народовластием.
Несмотря на то, что международное право не требует соблюдения той же формы при принятии решения о прекращении международного договора, как для выражения согласия на его обязательность, было бы нерационально игнорировать законодательство в соответствующей сфере. Явное нарушение нормы внутреннего права особо важного значения, касающейся компетенции прекращать договоры или выходить из них, следует рассматривать как основание для того, чтобы государство ссылалось на недействительность акта, имеющего целью прекращение договора или выход из него.
Такой вывод, на наш взгляд, необходим для должного учёта международным правом происходящих тенденций по защите государствами своего суверенитета. Как и любая правовая система, международное право будет развиваться только в том случае, если оно будет способно изменяться с течением времени. Решения, заложенные в Венской конвенции 1969 года, были своевременными и правильными для того уровня развития межгосударственных отношений. Совершенно очевидно, что спустя более чем полвека требуются новые формулы и ответы, которые будут способны побороть всё более растущий скептицизм по отношению к международному праву.
Библиографический список
Научная литература
- Гальперин М. Л., Булатов Е. В. Согласие государства на обязательность международного договора: на разломе международного и национального права // Международное правосудие. 2022. № 2.
- Лукашук И. И. Современное право международных договоров. Т. 2. М.: Волтерс Клувер, 2006.
- Ciampi, «Invalidity and Termination of Treaties and Rules of Procedure», in E. Cannizzaro (ed.), The Law of Treaties beyond the Vienna Convention, 2011.
- Crawford J. The Current Political Discourse Concerning International Law // Modern Law Review. 2018. Vol. 81, No. 1.
- Dörr O., Schmalenbach K. (eds.). Vienna Convention on the Law of Treaties: A Commentary. 2nd ed. Berlin; Heidelberg: Springer, 2018.
- Fitzmaurice G. First Report on the Law of Treaties // Yearbook of the International Law Commission. 1956. Vol. II.
- Fitzmaurice G. Second Report on the Law of Treaties // Yearbook of the International Law Commission. 1957. Vol. II.
- Fitzmaurice G. Third Report on the Law of Treaties // Yearbook of the International Law Commission. 1958. Vol. II.
- Frankowska M. Competence of State Organs to Denounce a Treaty // Polish Yearbook of International Law. 1975. Vol. 7.
- Haraszti G. Some Fundamental Problems of the Law of Treaties. Budapest: Akadémiai Kiadó, 1973.
- Helfer L. R. Treaty Exit and Intra-Branch Conflict at the Interface of International and Domestic Law // The Oxford Handbook of Comparative Foreign Relations Law. Oxford, 2019.
- Martinez J. S. The Constitutional Allocation of Executive and Legislative Power over Foreign Relations // The Oxford Handbook of Comparative Foreign Relations Law. Oxford, 2019.
- Pergantis V. The Paradigm of State Consent in the Law of Treaties. Cheltenham, 2018.
- Rensmann T. Article 46. Provisions of Internal Law Regarding Competence to Conclude Treaties // Vienna Convention on the Law of Treaties: A Commentary. Berlin, 2018.
- Rousseau C. Droit international public. T. 1. Paris: Sirey, 1970.
- Sinclair I. The Vienna Convention on the Law of Treaties. 2nd ed. Manchester, 1984.
- Tyagi, «The Denunciation of Human Rights Treaties», 79 British Yearbook of International Law (BYIL), 2008.
- Verdier P.-H., Versteeg M. Separation of Powers, Treaty-Making and Treaty Withdrawal // The Oxford Handbook of Comparative Foreign Relations Law. Oxford, 2019.
- Villiger M. E. Commentary on the 1969 Vienna Convention on the Law of Treaties. Leiden; Boston, 2009.
- Waldock H. First Report on the Law of Treaties // Yearbook of the International Law Commission. 1962. Vol. II.
- Waldock H. Second Report on the Law of Treaties // Yearbook of the International Law Commission. 1963. Vol. II.
- Waldock H. Third Report on the Law of Treaties // Yearbook of the International Law Commission. 1964. Vol. II.
- Waldock H. Fourth Report on the Law of Treaties // Yearbook of the International Law Commission. 1965. Vol. II.
- Woolaver H. From Joining to Leaving: Domestic Law’s Role in the International Validity of Treaty Withdrawal // European Journal of International Law. 2019. Vol. 30, No. 2.
- Woolaver H. State Engagement with Treaties // The Oxford Handbook of Comparative Foreign Relations Law. Oxford, 2019.
Информация об авторе:
Е. В. Булатов, магистр юриспруденции (СПбГУ), аспирант (ИЗиСП), практикующий юрист
Information about the author:
E. V. Bulatov, Master of Laws (St. Petersburg State University), postgraduate student (IZiSP), practicing lawyer
Изображение сгенерировано нейросетью Open AI
[1] Преамбула Венской конвенции; Pergantis, Vassilis, The Paradigm of State Consent in the Law of Treaties: Challenges and Perspectives, Elgar International Law Series, 2018, p. 1.
[2] Статья 11 Венской конвенции.
[3] Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America), Judgment, 27 June 1986, ICJ Reports (1986) 14, para. 263.
[4] Waldock, «Second Report on the Law of Treaties by Sir Humphrey Waldock», 2 ILC Yearbook (1963) 36, p.
85. Правила о полномочиях лиц заключать договоры от имени государства должны mutatis mutandis применяться к полномочиям выходить из договора.
[5] Статья 54 Венской конвенции.
[6] British and Foreign State Papers 61 at 1198, cited in the Harvard Draft, AJIL 29 (1935) Supplement 1177; Villiger M. E. Commentary on the 1969 Vienna Convention on the Law of Treaties. Leiden ; Boston, MA : Martinus Nijhoff Publishers, 2009. P. 698.
[7] Opt. cited: Frankowska, «Competence of State Organs to Denounce a Treaty: Some Internal and International Legal Problems», 7 Polish Yearbook of International Law (1975), p. 277.
[8] В статье 78 Венской конвенции также содержатся отдельные положения о порядке направления и получения уведомлений и сообщений.
[9] Opt. cited: Villiger M. E. Commentary on the 1969 Vienna Convention on the Law of Treaties. Leiden ; Boston, MA : Martinus Nijhoff Publishers, 2009. P. 843
[10] Opt. cited: Villiger M. E. Commentary on the 1969 Vienna Convention on the Law of Treaties. Leiden ; Boston, MA : Martinus Nijhoff Publishers, 2009. P. 843. При обсуждении проекта соответствующей статьи Венской конвенции приводились примеры о прекращении международного оговора в ходе телефонного звонка (A/CN.4/SR.839, стр. 114). Примечательно, что в тексте Венской конвенции на русском языке используется слово «документ», на английском и французском – «instrument». Такие разночтения в переводе, очевидно, оказывают влияние на различное толкование одних и тех же положений Венской конвенции и объем обязательств государств.
[11] High Court (South Africa), Democratic Alliance v. Minister of International Relations and Cooperation and Others (Council for the Advancement of the South African Constitution Intervening), 2017.
[12] High Court (South Africa), Democratic Alliance v. Minister of International Relations and Cooperation and Others (Council for the Advancement of the South African Constitution Intervening), [2017] (83145/2016), para. 50.
[13] Case C-621/18, Wightman and Others v. Secretary of State for Exiting the European Union (EU:C:2018:999), para 50.
[14] Как отметил профессор де Луна при обсуждении соответствующей статьи проекта Венской конвенции, встречаются в практике случаи прекращения договора дипломатической нотой – «документом, который, учитывая атмосферу взаимного доверия, царящую в дипломатии, может быть напечатан кем угодно и содержать неразборчивые инициалы» (Statement by de Luna in the ILC, YBILC 1966 I/1 49, para. 73).
[15] Crawford, «The Current Political Discourse Concerning International Law», 81(1) Modern Law Review (2018) 1, p. 11.
[16] ILC Report 1963, YBILC 1963 II 202, para. 1; statement by the Dutch delegation in Vienna, OR 1968 CoW 335, para. 5.
[17] Sinclair, Vienna Convention 183; see on the following also the ILC Report 1966, YBILC 1966 II 249, para. 3; Waldock Report VI, ibid. 30, para. 2; Waldock Report II, YBILC 1963 II 70, para. 1.
[18] Комментарий профессора Г.И. Тункина к проекту соответствующей статьи Венской конвенции: «Новый текст будет охватывать молчаливое соглашение, в том числе в случае его устаревания международного договора»; Opt. cited: Villiger M. E. Commentary on the 1969 Vienna Convention on the Law of Treaties. Leiden ; Boston, MA : Martinus Nijhoff Publishers, 2009. P. 687. Действие международного договора также может быть прекращено в связи с его утратой его актуальности или устареванием (desuetude). Waldock in the ILC, YBILC 1963 I 108, para. 7, and in YBILC 1966 I/1 50, 91.
[19] Statement by de Yasseen in the ILC, YBILC 1966 I/1 48, para. 68;
[20] Правила действующего международного договора Российской Федерации, согласие на обязательность которого было принято в форме федерального закона, имеют приоритет в применении в отношении законов Российской Федерации. Правила действующего международного договора Российской Федерации, согласие на обязательность которого было принято не в форме федерального закона, имеют приоритет в применении в отношении подзаконных нормативных актов, изданных органом государственной власти или уполномоченной организацией, заключившими данный договор (часть 4 статьи 15, статьи 90, 113 Конституции Российской Федерации). Пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».
[21] Opt. cited: Frankowska, «Competence of State Organs to Denounce a Treaty: Some Internal and International Legal Problems», 7 Polish Yearbook of International Law (1975), pp. 304-305.
[22] Statement by de Luna in the ILC, YBILC 1966 I/1 49, para. 72; Statement by de Waldock in the ILC, YBILC 1966 I/1 50, para. 90; Frankowska, «Competence of State Organs to Denounce a Treaty: Some Internal and International Legal Problems», 7 Polish YearBook of International Law (1975), p. 304.
[23] Statement by de Luna in the ILC, YBILC 1966 I/1 49, para. 72.
[24] Draft Article on Law of Treaties with Commentaries [1966] YBILC, vol. II, para. 249.
[25] Статья 46 Венской конвенции.
[26]Сэр Джеймс Л. Брайерли поддерживал строгий конституционалистский подход; сэр Херш Лаутерпахт предложил квалифицированный конституционалистский подход; предложения сэр Джеральд Фицморис были чисто интернационалистскими; а окончательная формулировка сэр Хэмфри Уолдок была такой, которая поддерживала интернационалистскую точку зрения, но с важными исключениями.
[27] Более подробно см.: Гальперин М., Булатов Е. Согласие государства на обязательность международного договора: на разломе международного и национального права // Международное правосудие. 2022. № 2 (42). С. 3–23.
[28] См.: Rensmann T. Article 46: Provisions of Internal Law Regarding Competence to Conclude Treaties // Vienna Convention on the Law of Treaties: A Commentary / ed. by O. Dörr, K. Schmalenbach. Berlin ; Heidelberg : Springer, 2012. P. P. 837.
[29] Yearbook of the International Law Commission, 1953, vol. II p. 142 para. 3.
[30] International Court of Justice. Land and Maritime Boundary between Cameroon and Nigeria (Cameroon v. Nigeria: Equatorial Guinea intervening). Judgment of 10 October 2002 // I.C.J. Reports 2002. P. 265.
[31] Ibid.: para. 265.
[32] Ibid.: para. 265.
[33] См.: ICJ. Maritime Delimitation in the Indian Ocean (Somalia v. Kenya). Judgment of 2 February 2017 // I.C.J. Reports 2017. P. 25.
[34] См.: ICJ. Cameroon v. Nigeria. P. 132.
[35] Opt. cited: Frankowska, «Competence of State Organs to Denounce a Treaty: Some Internal and International Legal Problems», 7 Polish Yearbook of International Law (1975), p. 309.
[36] Fitzmaurice, «Second Report on the Law of Treaties by Mr G.G. Fitzmaurice, Special Rapporteur» 2 ILC Yearbook (1957), draft Art. 25.
[37] YBILC, vol 1, 1963 p. 164
[38] Ibid.
[39] Ibid.
[40] Opt. cited: Frankowska, «Competence of State Organs to Denounce a Treaty: Some Internal and International Legal Problems», 7 Polish YearBook of International Law (1975), p. 310.
[41] Ciampi, «Invalidity and Termination of Treaties and Rules of Procedure», in E. Cannizzaro (ed.), The Law of Treaties beyond the Vienna Convention (2011) p. 368; Tyagi, «The Denunciation of Human Rights Treaties», 79 British Yearbook of International Law (BYIL) (2008) p. 94; Frankowska, «Competence of State Organs to Denounce a Treaty: Some Internal and International Legal Problems», 7 Polish Yearbook of International Law (1975), p. 311–312.
[42] Woolaver H., «From Joining to Leaving: Domestic Law Role in the International Validity of Treaty Withdrawal» (2019) European Journal of International Law, p. 95.
[43] Woolaver H. State Engagement with Treaties: Interactions between International and Domestic Law // The Oxford Handbook of Comparative Foreign Relations Law / ed. by C. A. Bradley. New York : Oxford University Press, 2019. P. 444
[44] C. Rousseau, Droit International Public (1970), p. 210; G. Haraszti, Some Fundamental Problems of the Law of Treaties (1973), pp. 250–252; Laurence R. Helfer, Treaty Exit and Intra-Branch Conflict at the Interface of International and Domestic Law, in The Oxford Handbook of Comparative Foreign Relations Law (Curtis A. Bradley, 2019), p. 371; Лукашук И. И. Современное право международных договоров. Т. II: Действие международных договоров. М., 2006. С. 167.
[45] Crawford, «The Current Political Discourse Concerning International Law», 81(1) Modern Law Review (2018) 1, p. 14.
[46] Opt. cited: Verdier P.-H., Versteeg M. Separation of Powers, Treaty-Making, and Treaty Withdrawal: A Global Survey // The Oxford Handbook of Comparative Foreign Relations Law / ed. by C. A. Bradley. New York : Oxford University Press, 2019. P. 148
[47] Statement by Yasseen in the ILC, YBILC 1966 I/1 111, para. 5.
[48] High Court (South Africa), Democratic Alliance v. Minister of International Relations and Cooperation and Others (Council for the Advancement of the South African Constitution Intervening), [2017] (83145/2016), para. 47.
[49] Opt. cited: Verdier P.-H., Versteeg M. Separation of Powers, Treaty-Making, and Treaty Withdrawal: A Global Survey // The Oxford Handbook of Comparative Foreign Relations Law / ed. by C. A. Bradley. New York : Oxford University Press, 2019. P. 20.
[50] YBILC 1963 Vol. I pp. 8, 10, 18, 42, 54, 86–87, 101, 123.
[51] Opt. cited: Hannah Woolaver, «From Joining to Leaving: Domestic Law Role in the International Validity of Treaty Withdrawal» (2019) European Journal of International Law, p. 100.
[52] Opt. cited: Jenny S Martinez, «The Constitutional Allocation of Executive and Legislative Power over Foreign Relations», in Curtis A Bradley (ed), Comparative Foreign Relations Law (2019), p. 100.
[53] Opt. cited: Crawford, «The Current Political Discourse Concerning International Law», 81(1) Modern Law Review (2018) 1, p. 12.
