Существуют устойчивые коллизии между режимами международной торговли и международной защиты прав человека, особенно в ситуациях, когда торговые обязательства затрагивают вопросы равенства, недискриминации и права на здоровье. В связи с этим рассматривается возможность использования общих исключений в соглашениях ВТО как правового инструмента учета правозащитных стандартов на основе норм Венской конвенции и практики органов по разрешению споров. Особое внимание уделяется пределам и условиям такого подхода, позволяющим сохранить баланс между эффективностью международной торговли и целостностью системы международного права.
Ключевые слова: Международное торговое право, права человека, ВТО, общие исключения, коллизии международного права, недискриминация, право на здоровье, Венская конвенция, эволюционное толкование
Problems and prospects of using general exceptions of multilateral agreements of the WTO system for human rights purposes
Abstract: There are persistent conflicts between international trade and international human rights protection regimes, particularly in situations where trade obligations affect issues of equality, non-discrimination, and the right to health. In this regard, the possibility of using general exceptions in WTO agreements as a legal tool for incorporating human rights standards is being explored, based on the provisions of the Vienna Convention and the practice of dispute settlement bodies. Particular attention is paid to the limits and conditions of this approach, which help maintain a balance between the efficiency of international trade and the integrity of the international legal system.
Key words: International trade law, human rights, WTO, general exceptions, conflicts of international law, non-discrimination, right to health, Vienna Convention, evolutionary interpretation
Современная система международного права в ее широком понимании (включающем в себя международное публичное (МПП) и международное частное право (МЧП), базируется на множестве международно-правовых режимах, регулирующих различные области международных отношений. Число этих международно-правовых режимов все время растет, они детализируются и развиваются в процессе охвата новых объектов регулирования[1]. В науке международного права достаточно фундаментально изучено определение международно-правового режима[2]. Если обобщить определения, данные ведущими учеными в области международного права, то под международно-правовым режимом следует понимать институционализированный порядок правового регулирования, возникающий в рамках конкретной отрасли международного права и регулирующий специфические взаимоотношения между его субъектами посредством системы международно-правовых источников, характеризуемый функциональной автономией и целенаправленным сочетанием регулирующих средств[3]. Хотя международно-правовые режимы являются относительно автономными, они остаются неотъемлемой частью системы международного права, что предполагает учет обязательных условий, включая соблюдение тесного и при этом сбалансированного взаимодействия друг с другом, необходимое для эффективного функционирования системы международного права как таковой.
Это – в идеале. Практика, к сожалению, привносит множество сюрпризов и проблем (объективного и субъективного характера), и одной из причин этого выступает то обстоятельство, что любой международно-правовой режим содержит потенциальную угрозу вхождения в коллизию с другим международно-правовым режимом. Согласно, например, аналитическому исследованию, проведенному в рамках Управления Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ), могут возникнуть три ситуации, когда два различных запрета на дискриминацию (в рамках международного права прав человека и права международной торговли) в определенных случаях могут создать коллизию. Речь идет о ситуациях, имеющих отношение к государственным закупкам, торговой сельскохозяйственной продукции и так называемой «социальной маркировки»[4].
С точки зрения теории и практики международного права такие ситуации, в принципе объяснимы. В упомянутом случае цели, стоящие перед международной торговлей, и цели, которые преследует международное право прав человека, во многих отношениях различаются. Правила международной торговли ориентированы преимущественно на устранение торгового протекционизма и улучшение условий международной конкуренции, а международное право прав человека нацелено на достижение подлинного равенства и устранение причин дискриминации.
Теоретики и практики международного права, в целом, отдают себе отчет в том, что устранить коллизии между различными международно-правовыми режимами представляет собой непростую задачу, однако вместе с тем они считают недопустимым даже мысль о том, что можно на эти ситуации закрывать глаза и надеяться, что они сами собой исчезнут. В этом контексте приведем пример из недавнего прошлого: пандемия COVID-19 подтвердила влияние патента на повышение цен на основные лекарственные средства, которые оказались финансово недоступны основной части населения всех стран мира без исключения, что на практике является нарушением права на здоровье, гарантированного Всеобщей декларацией прав человека (ВДПЧ)[5] и Международным пактом об экономических, социальных и культурных правах (МПЭСКП)[6].
В условиях широкого охвата правилами международной торговли новых областей государственного регулирования, основным вопросом для научного анализа является то, каким образом можно обеспечить соблюдение международных правозащитных стандартов, и устранить ситуации, которые ведут к нарушению принципа равенства и недискриминации.
Этот вопрос является предметом анализа множества исследований[7]. В этих трудах и исследованиях указано на различные возможности, с помощью которых можно устранить коллизии между международно-правовыми режимами международной торговли и международного права прав человека. В этом отношении специалистами называется, прежде всего, использование (в определенных случаях) в качестве гибких положений те, которые допустимы правовым режимом международной торговли. Одним из таких является положение об «общих исключениях», содержащихся в международных торговых соглашениях. Речь идет о возможности использования содержащихся в международных торговых соглашениях системы Всемирной торговой организации (ВТО) положений об общих исключениях в качестве инструмента защиты прав человека.
Пока мы переходим к изучению этих общих исключений в международных торговых соглашениях, нам хотелось бы обозначить ряд замечаний общего порядка. Во-первых, в исследованиях, проведенных в рамках международных организаций (например, Всемирной торговой организации (ВТО)) и в работах западных специалистов данный вопрос (вопрос использования общих исключений в правозащитных целях) преподносится преимущественно в положительном виде (то есть можно с их помощью добиться больших успехов в правозащитной сфере), что неадекватно воспринимается Глобальным Югом, считающим действующий режим международной торговли тормозом для развивающихся государств. Следующее замечание касается тех специалистов, которые занимают довольно радикальную позицию, допускающую применение общих исключений со стороны государств, даже если оно входит в противоречие с различными обязательствами, относящимися к сфере международной торговли[8]. На наш взгляд в этом вопросе следует применить сбалансированный подход во избежание злоупотребления со стороны государств, которые в своем большинстве являются участниками как международных торговых соглашений, так и основных международных договоров по правам человека.
Таким образом, мы подходим к основному вопросу анализа: как преодолеть возникающие коллизии с целью сохранения и укрепления системности международного права в целом? В начале дискуссии по этому вопросу целесообразно назвать те соглашения ВТО, которые содержат положения об общих исключениях. К ним относятся: ст. XX Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ)[9]; ст. XIV Генерального соглашения по торговле услугами (ГАТС)[10]; ст. XXIII Соглашения по правительственным закупкам (СПЗ)[11]; ст. 27.2 Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТАПИС)[12]. Специалисты к ним также относят ст. 3 Соглашения по связанным с торговлей инвестиционным мерам (СТИМ)[13], утверждая, что ст. ХХ ГАТТ применима аналогичным образом к положениям СТИМ.
Что касается других международных договоров, перечисленных в Приложении 1А к Соглашению об учреждении Всемирной торговой организации[14], нет однозначного ответа на вопрос о возможности применения к ним общих исключений. Такое разночтение касается, прежде всего, Соглашения по сельскому хозяйству[15] и Соглашения по техническим барьерам в торговле (ТБТ)[16].
При наличии вышеприведенного списка международных торговых соглашений, к которым могут применяться общие исключения, необходимо прояснить что представляют собой «общие исключения» в этих соглашениях.
Первое такое общее исключение дает возможность государствам-участникам международных торговых соглашений принимать меры, необходимые для защиты «общественной морали» (или просто морали). Другое такое общее исключение дает возможность государствам-участникам принимать меры, необходимые для защиты «жизни и здоровья человека, животных и растений». Еще одно такое общее исключение дает возможность государствам-участникам принимать меры для защиты «общественного порядка» (ordre public).
Для теоретиков международного права и правоприменителей международных судебных и квазисудебных органов важным ориентиром в этом вопросе может служить практика самих государств по применению общих исключений, которая демонстрирует подход государств к толкованию соответствующих положений об общих исключениях, содержащихся в международных торговых соглашениях системы ВТО. Эти подходы государств выявляются, прежде всего, в процессе урегулирования споров в системе ВТО, которая согласно п. 2 ст. 3 Договоренности ВТО об урегулировании (ДУС) споров является центральным и решающим элементом механизма обеспечения соблюдения правил ВТО, обеспечения предсказуемости и безопасности торговых отношений; толкование ДУС должно основываться на общепринятых правилах толкования, не давая приоритет одним соглашениям над другими, стремясь к их гармонизации[17].
В конце цитируемого положения говорится о «гармонии», которая предполагает, прежде всего и преимущественно, толкование соответствующих положений с целью предотвращения конфликтов между торговыми соглашениями системы ВТО. Что касается другого цитируемого положения о «приоритете», то это слово предполагает, наверно, что при конфликте норм специальных или дополнительных правил соглашения могут иметь преимущество только в исключительных случаях, когда они являются явно взаимоисключающими. Следует еще раз заметить, что цитируемые положения п. 2 ст. 3 ДУС полностью концентрируются на системе международной торговли.
В п. 2 ст. 3 ДУС также зафиксировано требование о толковании «в соответствии с общими правилами толкования»[18], что прямо отсылает к соответствующим положениям основного источника права международных договоров – Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.[19] В этом отношении п. 1 ст. 31 Конвенции гласит: «[д]оговор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора»[20]. В п. 2 этой же статьи разъясняется, что включает в себя упомянутый «контекст»: любое соглашение, относящееся к договору, которое было достигнуто между всеми участниками в связи с заключением договора; любой документ, составленный одним или несколькими участниками в связи с заключением договора и принятый другими участниками в качестве документа, относящегося к договору[21].
Статья 32 Венской конвенции также позволяет использовать «дополнительные средства толкования», такие как протоколы переговоров (стенограммы), проекты, переписку и др., а также обстоятельства заключения договора для подтверждения смысла, полученного при применении общих правил толкования (ст. 31) или для уточнения значения, «если толкование по ст. 31 неоднозначно», приводит к неясности или к неразумному результату[22].
Анализ позволяет утверждать, что нет никаких препятствий нормативного характера для применения общих исключений, содержащихся в соглашениях ВТО. Если возникает проблема их применения в правозащитных целях, то Венская конвенция дает возможность при необходимости применять следующие средства толкования: оценка общепринятого смысла, вкладываемого в термины; контекст применения этих терминов; любые применимые нормы международного права, регулирующие взаимоотношения государств-участников; и дополнительные средства толкования.
Попробуем продемонстрировать сказанное на примере конкретных общих исключений, начиная с защиты «общественной морали». В этом термине ключевым является слово «мораль». В словаре Даля «мораль» определяется как нравоучение, нравственное учение, правило для воли и совести человека; является аналогичным нравственности. Даль рассматривает мораль как совокупность нравственных правил и учений, влияющих на поведение человека[23].
Зарубежные толковые словари определяют «мораль» в более общем виде. Например, Всеобщий толковый словарь английского языка определяет мораль как «нечто связанное с различением того, что хорошо, а что плохо в вопросах поведения»[24].
Специалисты в правозащитной сфере в понятие «общественная мораль» также включают «нравственность», ибо они тесно связаны с заботой об общем достоинстве личности[25]. Вот, что пишет об этом известный специалист: «Любая концепция общественной морали или нравственности, которая не включает в себя права человека, заведомо противоречила бы современному пониманию этой категории»[26].
Другое общее исключение – «жизнь или здоровье человека» полностью правозащитное в понимании п. 1 ст. 25 Всеобщей декларации прав человека (ВДПЧ)[27] и аналогичной ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (МПЭСКП)[28], закрепляющих права на воду, пищу, жилище, социальное обеспечение и др., необходимые для поддержания здоровья человека.
Что касается еще одного общего исключения, содержащегося в соглашениях системы ВТО – «общественный порядок»[29] – то законодательства и практика государств по этому вопросу настолько разнообразна, что они трудно поддаются какой-либо систематизации. Тем не менее, Комитету по правам человека, который осуществляет международный контроль за выполнением государствами-участниками Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП), удалось принять Замечания общего порядка, разъясняющие ключевые аспекты, связанные с «общественным порядком»[30]. Кстати, при толковании положений ст. 11 МПЭСКП полезными будут соответствующие Замечания общего порядка, принятые Комитетом по экономическим, социальным и культурным правам[31].
Что касается практики, прежде всего органов ВТО по разрешению споров, очень мало дел, касающихся применения общих ограничений, содержащихся в соглашениях ВТО. Эти редкие примеры были приведены в упомянутом нами аналитическом исследовании УВКПЧ, в подготовке которого принял участие известный ученый Джеймс Харрисон.
Приведем один пример, представленный в этом аналитическом исследовании. Группа экспертов по спору касательно услуг в сфере игорного и букмекерского бизнеса в Соединенных Штатах определила «общественную мораль» как «стандарт правильного и неправильного поведения, установленный и поддерживаемый местной общиной или всем обществом»[32]. Данная группа экспертов дала определение «общественному порядку», представив его как «охрану основных интересов общества в том виде, в котором они отражены в государственной политике и законодательстве». По мнению экспертов, основные интересы общества могут соотноситься с нормами закона, безопасности и морали. Общественный порядок и общественная мораль Группой экспертов были представлены в качестве не синонимичных концепций, однако с примечанием, что «они могут совпадать в части защиты базовых ценностей»[33]. Группой экспертов было отмечено, что толкование этих понятий («общественная мораль» и «общественный порядок»), может варьироваться в зависимости от страны и времени их применения с учетом превалирующих в обществе культурных, этических и религиозных ценностей[34].
Следует подчеркнуть, что приведенный пример и другие дела в подавляющем большинстве случаев не затрагивали вопрос применения общих ограничений, содержащихся в соглашениях ВТО в контексте соблюдения правозащитных императивов. Лишь некоторые решения имели правозащитные измерения. Например, дело, которое касалось ограничения на импорт табачных изделий иностранного производства в Таиланд. По этому делу Группа экспертов отметила, что «п. b) ст. XX ГАТТ разрешает государствам ставить здоровье людей выше цели торговли, если только применяющиеся для этого меры действительно необходимы»[35]. Группа экспертов подтвердила, что запрет на рекламу табачных изделий основывается на заботе о здоровье людей, и, следовательно, можно сослаться на п. b) ст. XX ГАТТ[36].
В деле об отказе ЕС от применения асбеста также была подтверждена свобода государств-членов ВТО в определении необходимых мер/уровней защиты здоровья, которые они находят необходимыми и уместными в соответствующих ситуациях[37].
В контексте практики по толкованию следует сослаться на решения по делам: касающемуся мер ЕС по применению гормонов[38]; касающемуся налогообложения Японией алкогольных напитков[39]; по спору, который касался импорта креветок и защиты морских черепах (креветочно-черепаховое дело)[40]. В этих целях эксперты допустили «эволюционный подход» как «правильный и оправданный» метод толкования соответствующих положений торговых соглашений.
На наш взгляд применение эволюционного подхода подход расширяет возможность применения общих ограничений содержащихся в ст. ХХ ГАТТ 1994 г. в правозащитном контексте. Это, в частности, наблюдается в решении Апелляционного органа по спору, касающегося импортных пошлин на бензин в виде требований к импортируемому бензину в Соединенных Штатах[41].
В заключение, полезной для специалистов будет информация, содержащаяся в подготовительных материалах по ст. ХХ. Сами положения об общих ограничениях не затрагивались на стадии переговоров по той причине, что они подтверждались практикой государств. Однако имело место обсуждение пункта а) ст. ХХ применительно к защите общественной морали: было сказано, что защита общественной морали охватывает рабство, оружие, наркотики, алкогольные напитки, порнографию, принудительный труд и животных[42]. На практике многое из перечисленного было подтверждено.
В целом, следует констатировать, что общие исключения, содержащиеся в соглашениях системы ВТО не могут быть использованы широко и эффективно в рамках механизмов ВТО. Именно этим объясняется диалог между ВТО и Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по учету правозащитных императивов в системе международной торговли, особенно в сложных ситуациях на подобии пандемии COVID-19.
Информация об авторах:
Абашидзе Аслан Хусейнович – д.ю.н., профессор, заведующий кафедрой международного права Российского университета дружбы народов (РУДН), вице-председатель и докладчик Комитета ООН по экономическим, социальным и культурным правам, Заслуженный юрист РФ.
Александр Гизоевич Бокучава — аспирант кафедры международного права юридического института Российского университета дружбы народов
Information about the authors:
Abashidze Aslan Khuseinovich – Doctor of Legal Sciences, Professor, Head of the International Law Department of RUDN University, Vice-Сhair and Rapporteur of the UN Committee on Economic, Social and Cultural Rights, Honored Lawyer of the Russian Federation.
Alexander Gizoevich Bokuchava – Postgraduate student at the Department of International Law of the Law Institute of Peoples’ Friendship University of Russia.
[1] Гуйсинь Ч. Международно-правовой режим по сохранению водно-болотистых угодий : автореферат дисс. … к.ю.н. – Москва. 2026.
[2] См.: Ruggie J. International Responses to Technology: Concepts and Trends // International Organization. Cambridge University Press. 1975 . 29 (3). Pp. 557 – 583; Баталов Э. Новая институционализация мировой политики // Международные процессы. 2016. №14 (1), с. 6 – 25.
[3] Прим.: Данное определение содержится в еще не опубликованной статье: Абашидзе А.Х., Маличенко В.С. Международно-правовой режим: теоретические основы и современная структура в условиях глобализации
[4] П. 52, Доклад Верховного комиссара по правам человека «Аналитическое исследование Верховного комиссара по правам человека об основополагающем принципе недискриминации в контексте глобализации» (E/CN.4/2004/40), 15 января 2004 г. // URL: https://digitallibrary.un.org/record/514464?v=pdf (дата обращения: 21.01.2026).
[5] Ст. 25, Всеобщая декларация прав человека, 10 декабря 1948 г. // URL: https://www.un.org/ru/about-us/universal-declaration-of-human-rights (дата обращения: 28.01.2026).
[6] Ст. 12, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (прин. рез. рез. ГА ООН 2200 А), 16 декабря 1966 г. // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pactecon.shtml?ysclid=mknuf4rzvl721298131 (дата обращения: 28.01.2026).
[7] См.: Доклад Верховного комиссара по правам человека «Влияние Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности на права человека» (E/CN/4/Sub.2/2001/B), 27 июня 2001 г. // URL: https://digitallibrary.un.org/record/446005?ln=en&utm_source=chatgpt.com&v=pdf (дата обращения: 22.01.2026).
[8] Petersmann E. Constitutional primacy and “invisibility” of human rights in international law? The unfinished human rights revolution and the emerging global integration law. // International economic governance and non-economic concerns: new challenges for the international legal order / Stefan griller, ed. / New – York, Springer Wien, 2003. P. 254.
[9] Ст. ХХ, Генеральное соглашение по тарифам и торговле, 15 апреля 1994 г. // URL: https://www.alta.ru/tamdoc/94bn0004/ (дата обращения: 28.01.2026).
[10] Ст. XIV, Генеральное соглашение по торговле услугами (Прил. 1В к Марракешскому Соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.) // URL: https://docs.cntd.ru/document/902340076 (дата обращения: 28.01.2026).
[11] Art. XXIII, Agreement on Government Procurement (as amended on 30 March 2012) // URL: https://www.wto.org/english/docs_e/legal_e/rev-gpr-94_01_e.pdf (дата обращения: 28.01.2026).
[12] Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности, 15 апреля 1994 г. (с изм. от 6 декабря 2005 г.) // URL: https://docs.cntd.ru/document/902340087 (дата обращения: 28.01.2026).
[13] Соглашение по связанным с торговлей инвестиционным мерам, 15 апреля 1994 г. // URL: https://docs.cntd.ru/document/902340080 (дата обращения: 28.01.2026).
[14] Марракешское Соглашение об учреждении Всемирной торговой организации, 15 апреля 1994 г. // URL: https://docs.cntd.ru/document/1902152 (дата обращения: 28.01.2026).
[15] Соглашение по сельскому хозяйству, 15 апреля 1994 г. // URL: https://docs.cntd.ru/document/902340079 (дата обращения: 28.01.2026).
[16] Соглашение по техническим барьерам в торговле, 15 апреля 1994 г. // URL: https://docs.cntd.ru/document/902340084 (дата обращения: 28.01.2026).
[17] Art. 3, Understanding on rules and procedures governing the settlement of disputes (Marrakesh, 1994) // URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/dsu_e.htm (дата обращения: 21.01.2026).
[18] Art. 3, Understanding on rules and procedures governing the settlement of disputes, 1994 // URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/dsu_e.htm (дата обращения: 21.01.2026).
[19] Венская конвенция о праве международных договоров, 1969 г. // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/law_treaties.shtml?ysclid=mknsqxwm4s355317269 (дата обращения: 21.01.2026).
[20] Ст. 31, там же.
[21] Там же.
[22] Ст. 32, там же.
[23] Толковый словарь живого великорусского языка : В 4 томах / Даль В.И. – М. : РИПОЛ классик, 2006. / Том 2. И-О. – 784 с. / М. 291-378 с. ISBN 5–7905–4704–4
[24] Околелова О.Н. Мораль и нравственность в зеркале философо-лингвистического анализа // Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. 2010. №12. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/moral-i-nravstvennost-v-zerkale-filosofo-lingvisticheskogo-analiza (дата обращения: 21.01.2026).
[25]. См.: Прокофьева А.В. Концептуализация понятия «Общественная мораль»: некоторые проблемы и трудности. / Вопросы философии. 2008. №3. С. 51-61; Лобазова О.Ф. Общественная мораль: религиозный и светский аспекты. / Система ценностей современного общества. 2015. №39. С. 19-23; Николаенко М.С. Общественная мораль. / Научная дискуссия: вопросы педагогики и психологии. 2017. №3 (60). С. 163-176; Кукеев А.К. Право и общественная мораль в контексте правового мультикультурализма. / Журнал юридической антропологии и конфликтологии. 2024. №1 (6). С. 136-151; Петухов В.В. Общественная мораль и государство. / Мониторинг общественного мнения : экономические и социальные перемены. 2005. №4 (76). С. 7-9.
[26] Howse R. Back to Court After Shrimp\Turtle? Almost but not quiet yet: India’s short-lived challenge to labor and environmental exceptions in the European Union’s generalized system of preferences. / American University International Law Review, vol. 18, № 6 (2003). P. 1368.
[27] Ст. 25, Всеобщая декларация прав человека (прин. рез. ГА ООН 217 А), 10 декабря 1948 г. // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/declhr.shtml?ysclid=mknud52u5i508644020 (дата обращения: 21.01.2026).
[28] Ст. 11, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (прин. рез. рез. ГА ООН 2200 А), 16 декабря 1966 г. // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/pactecon.shtml?ysclid=mknuf4rzvl721298131 (дата обращения: 21.01.2026).
[29] Солдатов А.П. Ретроспектива понятия «общественный порядок» и ее значение в условиях современности. / Академическая мысль. 2023. №4 (25). С. 92-96; Воробьев А.О. К вопросу уяснения сущности термина «общественный порядок» как общетеоретического начала. / Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Юридические науки. 2024. Т. 10 (76). №1. С. 35-40; Маратова А.А., Тогайбаева Ш.С. Общественный порядок: его системообразующее свойство и отграничение от смежных категорий. / Студенческий вестник. 2024. №20-8 (306). С. 29-30; Шейхова Н.А. Проблемы соотношения понятий «общественный порядок» и «общественная безопасность». / Вестник Дагестанского государственного университета. Серия 3: Общественные науки. 2024. Т. 39. №3. С. 89-95; Мальцев Н.Л. Соотношение категории «общественный порядок» со смежными понятиями. /Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов. 2007. №10 (16). С. 138-143.
[30] См.: Замечание общего порядка Комитета по правам человека №34 «Свобода мнений и их выражения» (CCPR/C/GC/34), 12 сентября 2011 г.; Замечание общего порядка Комитета по правам человека №34 «Право на мирные собрания» (CCPR/C/GC/37), 17 сентября 2020 г.
[31] См.: Замечание общего порядка Комитета по экономическим, социальным и культурным правам №19 «Право на социальное обеспечение» (E/C.12/GC/19), 4 февраля 2008 г.; Замечание общего порядка Комитета по экономическим, социальным и культурным правам №15 «Право на воду» (E/C.12/2002/11), 20 января 2003 г.; Замечание общего порядка Комитета по экономическим, социальным и культурным правам №14 «Право на наивысший достижимый уровень здоровья» (E/C.12/2000/4), 11 августа 2000 г.; Замечание общего порядка Комитета по экономическим, социальным и культурным правам №12 «Право на достаточного питание» (E/C.12/1999/5), 12 мая 1999 г.; Замечание общего порядка Комитета по экономическим, социальным и культурным правам №7 «Право на достаточное жилище» (E/1998/22), 16 мая 1997 г.; Замечание общего порядка Комитета по экономическим, социальным и культурным правам №4 «Право на достаточное жилище» (E/1992/23), 1991 г.
[32] United States, Measures affecting the cross-border supply of gambling and betting services. Report of the Panel (WT/05285/R),10 November 2004. P. 108. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds285_e.htm (дата обращения: 21.01.2026).
[33] United States, Measures affecting the cross-border supply of gambling and betting services. Report of the Panel (WT/05285/R),10 November 2004. P. 108. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds285_e.htm (дата обращения: 21.01.2026).
[34] United States, Measures affecting the cross-border supply of gambling and betting services. Report of the Panel (WT/05285/R),10 November 2004. P. 108. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds285_e.htm (дата обращения: 21.01.2026).
[35] P. 65, там же.
[36] Para. 72,73,78, Thailand, Restrictions on importation of and internal taxes on cigarettes. Report of the Panel (D510/R-375/200). 7 November 1990. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/gatt_e/90cigart.pdf (дата обращения: 21.01.2026).
[37] Para. 168, EU, Measures affecting asbestos and asbestos-containing products. Report of the Appellate Body (WT/D5135/AB/R), 12 March 2001. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds135_e.htm (дата обращения: 21.01.2026).
[38] EU, Measures concerning meat and meat products (hormones). Report of the Appellate Body (WT/D526/AB/R$ WT/D548/AB/R), 16 January 1998. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds26_e.htm (дата обращения: 21.01.2026).
[39] Japan, Taxes on alcoholic beverages. Report of the Appellate Body (WT/D511/AB/R), 4 October 1996. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds11_e.htm (дата обращения: 21.01.2026).
[40] United States, Import prohibition of certain shrimp and shrimp product. Report of the Appellate Body (WT/D558/AB/R), 12 October 1998. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/58abr.pdf (дата обращения: 21.01.2026).
[41] Р. 17, United States, Standards for reformulated and conventional gasoline. Report of the Appellate Body (WT/DS2/AB/R), 29 April 1996. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/2-9.pdf (дата обращения: 21.01.2026).
[42] Charnovitz S., The moral exception in trade policy. Trade Law and Global Governance (Cameron May, 2003). P. 361
Фото: lori.ru
